После того как история о властном злом принце с нежным сердцем стала популярной, бесчисленные рассказчики подхватили эту волну и начали сочинять похожие сюжеты. А старые заезженные истории о учёных и барышнях, о лисах-оборотнях и генералах уже почти никто не слушал.

— У этих людей что, не все дома? — не удержалась от вопроса Супруга Нин. — Что можно найти привлекательного в таком принце, как Юнь Дуцин?

Служанка, видя, как разгневана её госпожа, поспешила её успокоить: — Ваше Сиятельство, им нравится не Принц Чэнь, а вымышленный персонаж.

Вот только она не знала, как так вышло, что многие женщины уже начали отождествлять Принца Чэнь с тем самым властным принцем из истории.

Но об этом она не смела сказать Супруге Нин, боясь навлечь на себя её гнев.

— Вон отсюда! — Супруга Нин пнула её ногой в живот. — Бесполезная тварь!

— Прошу, Ваше Сиятельство, уймите гнев. Служанка удаляется, — прижимая руки к животу, произнесла служанка.

Пошатываясь, она вышла из внутренних покоев. Младшая служанка подхватила её: — Тётушка Байшао, вы в порядке?

— Я в порядке, — служанка, превозмогая острую боль в животе, оттолкнула её руку. По лбу стекал холодный пот. — У Вашего Сиятельства сегодня плохое настроение, так что прислуживайте осторожнее.

Лицо младшей служанки изменилось. Она с тревогой посмотрела на Байшао, но та, лишь прижимая руку к животу, шаг за шагом двинулась к двери и, переступив порог, рухнула на землю.

— Тётушка! — девушка не осмелилась громко кричать. Она подбежала к Байшао: — Я помогу вам вернуться.

— Не глупи, — без сил произнесла Байшао. — Жить надоело?

— У Вашего Сиятельства дурное настроение, как она позволит тебе самовольно уйти? — Байшао, оперевшись о дверной косяк, поднялась на ноги. — Я в порядке, возвращайся скорее.

Весь Дворец Ланьсюй знал, что Супруга Нин больше всего ненавидела непочтительность со стороны дворцовой челяди. Ходили слухи, что до того, как она попала в свиту Его Величества, когда тот был ещё принцем, её, дочь наложницы низкого происхождения, часто унижали слуги. Поэтому, когда Его Величество взошёл на трон, она невзлюбила непокорную прислугу.

Но это был лишь слух, который слуги Дворца Ланьсюй передавали друг другу шёпотом, и никто не смел проверять его правдивость. К тому же, в последние годы отношения госпожи с поместьем маркиза Пинъюаня были очень близкими, что не походило на поведение человека, пережившего унижения.

— Тётушка Байшао, — её догнал маленький евнух. — Ваше Сиятельство велели вам спросить в Палате дворцовых дел, когда доставят новый чай. Свадьба Его Высочества уже близко, и госпожа сказала, что все вещи во дворце пора обновить.

— Я поняла, — Байшао отняла руку от живота. — Сейчас же схожу в Палату дворцовых дел.

Маленький евнух посмотрел на её мертвенно-бледное лицо, хотел что-то сказать, но не осмелился. Наконец он тихо прошептал: — Тётушка, пожалуйста, берегите себя.

— Госпожа Мин, там находится внутреннее управление, созданное Палатой дворцовых дел. Оно отвечает за повседневные расходы наложниц в гареме, — Сянцзюань указала на небольшое здание неподалёку. — Его Величество учредил его после восшествия на престол, опасаясь, что евнухи будут урезать довольствие наложниц. — Во времена правления предыдущего императора нелюбимые наложницы часто питались объедками, пили холодную воду и прокисший чай, живя хуже, чем слуги.

Сянцзюань взглянула на Цзючжу и заметила, что госпожа Мин ко всему проявляет любопытство, будто в мире не было ничего, в чём она не могла бы найти радость. В последние дни её госпожа то и дело приглашала госпожу Мин во дворец. Они вместе рассматривали картины, беседовали, а порой давали небольшие советы наложницам, переписывающим священные тексты, и проводили время в полной гармонии.

Единственными, кто был не слишком счастлив, были, пожалуй, те наложницы, которые с «искренним сердцем» «настаивали» на переписывании сутр.

Госпожа позвала девушку во дворец, но, беспокоясь, что та заскучает, велела Сянцзюань прогуляться с ней. Теперь они обошли почти весь императорский дворец, за исключением покоев Его Величества и самих наложниц.

Сянцзюань уже не знала, куда повести госпожу Мин в следующий раз.

— Тётушка Сянцзюань, — Цзючжу потянула её за рукав. — Я пойду вперёд, посмотрю.

— Что случилось? — с недоумением спросила Сянцзюань, глядя, как Цзючжу направляется к сливовому дереву.

Байшао, свернувшись калачиком, прислонилась спиной к стволу. Холодный пот пропитал её одежду. Она бессильно приоткрыла глаза и уставилась в серое небо. Боль в животе, острая, как удар ножа, напоминала ей, что она ещё жива.

Казалось, боль распространилась по всему телу, и даже мозг, не выдерживая бесконечных мук, готов был взорваться.

— Вы в порядке?

Она с трудом открыла глаза и увидела перед собой девушку.

На ней была красная накидка, а шпилька-буяо в волосах так сверкала, что, казалось, озарила даже хмурое небо.

— Тётушка Сянцзюань, она, кажется, вот-вот упадёт в обморок.

Прежде чем потерять сознание, Байшао увидела, как девушка сняла с себя накидку и укрыла её.

…

— Ваше Величество, — Лю Чжунбао передал Императору Лунфэну секретное донесение. — Установлена личность того, кто стоял за попыткой подставить Благородную супругу на банкете в честь её дня рождения с помощью вышитой картины.

Император Лунфэн вскрыл донесение. Прочитав имя, он спокойно положил бумагу на стол. — Лю Чжунбао, сколько лет я уже на троне?

— Ваше Величество, в этом году идёт тринадцатый год правления под девизом Лунфэн.

— Я помню, как мы с Ду Цином сидели запертые в тёмной комнате. Ему тогда и восьми лет не было, — вздохнул он. — А в мгновение ока прошло столько лет.

— Подавать в Павильон Чистого Ветра.

В Павильоне Чистого Ветра стоял неприятный запах лекарств. Женщина на кровати, плотно закутавшись в шёлковое одеяло, разрывалась от кашля.

Услышав шаги за кисейным пологом, она с трудом откинула его. Сначала на её лице отразилась радость, а затем — паника.

Она попыталась подняться, но в итоге бессильно опустилась обратно на кровать.

— Лежи спокойно, — Император Лунфэн не стал подходить ближе. Он смотрел на измождённую женщину без радости и гнева в глазах.

— Ваше Величество явились сегодня, чтобы навестить меня или чтобы заступиться за эту женщину, Су Мэйдай? — она закашлялась. — Мы с Вашим Величеством были знакомы с юности, но в итоге я уступила какой-то дочери торговца. Как смешно.

— Ваше Величество! — с горечью воскликнула она, глядя на Императора Лунфэна. — Неужели во всём гареме, кроме Су Мэйдай и Юнь Дуцина, остальные женщины и дети — не люди?

— Со времён основания династии не было императора, более милостивого к своим наложницам, чем я, — вздохнул Император Лунфэн. — Госпожа Ян, не следовало тебе применять свои уловки против моей любимой супруги.

— Любимой супруги? Ха-ха-ха, любимой супруги? — с надрывом переспросила Госпожа Ян. — Только Су Мэйдай считается твоей женщиной?

Увидев в её глазах ненависть к Благородной супруге Су, Император Лунфэн произнёс: — О событиях тридцатого года правления под девизом Сяньдэ я давно всё знал.

Госпожа Ян замерла. Спустя долгое время она то ли плакала, то ли смеялась: — Вот оно что, вот оно что…

В комнате воцарилась тишина. Наконец она с трудом села и, оглядев пустое помещение, рассмеялась сквозь слёзы, бормоча себе под нос: — Ваше Величество правы. Вы действительно милостивый император.

В тот год, когда принц был под домашним арестом в своей резиденции, женщины из его гарема, ради будущего и славы своих семей, решили предать своего мужа.

Позже, когда заговор провалился и принц взошёл на трон, она думала, что это навсегда останется тайной, о которой Его Величество никогда не узнает.

Она ошибалась. Как в этом императорском городе мог существовать секрет, о котором никто бы не узнал?

— Ха-ха-ха…

Госпожа Ян смеялась до слёз. Другие женщины в гареме, которые обычно свысока насмехались над ней, и не подозревали, что их собственные прошлые деяния давно известны Его Величеству.

Как смешно, как же они все смешны.

Проснувшись утром, Цзючжу обнаружила, что все красные фонари в коридорах дома сняты.

— Сестрица Чуньфэнь, почему все фонари заменили? — Цзючжу подняла голову, разглядывая синие фонари, которые казались ей неуместными.

— Во дворце скончалась от болезни наложница Ян. Господин — чиновник третьего ранга в Министерстве обрядов, и в течение девяти дней не подобает вывешивать красные фонари, — Чуньфэнь накинула на Цзючжу накидку простого цвета. — Позже госпожа, возможно, возьмёт тебя во дворец на соболезнования. Просто держись рядом с ней.

Цзючжу всё поняла. Неудивительно, что сегодня сестрица Чуньфэнь специально подобрала для неё одежду простого цвета, и даже заколка для волос была из обычного серебра.

— А кто такая наложница Ян?

Чуньфэнь понизила голос: — Она дочь осуждённого чиновника. Её отец и брат более десяти лет назад вступили в сговор с мятежным принцем, чтобы силой захватить дворец. Когда Его Величество взошёл на трон, он сжалился над ней, зная, что она ничего не ведала, и не стал на неё гневаться…

— Цзючжу, — в дворик вошла госпожа Шэнь и поманила её рукой.

Цзючжу подбежала к ней: — Матушка, мы сейчас едем во дворец?

— Чуньфэнь тебе уже рассказала?

Цзючжу кивнула.

Госпожа Шэнь осмотрела дочь с ног до головы и, убедившись, что всё в порядке, повела её из дома.

Принц Чэнь, одетый в простую траурную одежду, шёл по дворцовой дорожке и заметил, что некоторые служанки смотрят на него как-то странно.

Увидев, что одна из них, едва не споткнувшись, летит прямо в его объятия, он увернулся и недоумённо спросил Фугуя: — Что с этой служанкой? Она и на ногах-то еле держится. Как её вообще взяли на службу во дворец?

Фугуй посмотрел на растянувшуюся на земле служанку и подумал: «Может, она тоже наслушалась диковинных историй в духе „Властный принц и милая служанка“?».

Принц Чэнь, даже не взглянув на лежавшую на земле молодую служанку, по щекам которой вот-вот должны были покатиться слёзы, нетерпеливо приказал двум евнухам: — Живо поднимите её. А то ещё подумают, что это я её толкнул. — Едва он договорил, как за спиной раздался голос Цзючжу, звавший его.

— Ваше Высочество!

Цзючжу подбежала к Принцу Чэнь. Она перевела взгляд с распростёртой на земле служанки на принца и озадаченно спросила: — Ваше Высочество?