Какие бы ни были дела, они могут подождать до завтра, когда все хорошенько выспятся…

Увидев вышедшую Цзючжу, благородная супруга Су искоса взглянула на Сянцзюань. Та едва заметно покачала головой: госпожу Мин позвали не они.

Она тотчас же улыбнулась:

— Цзючжу права. Супруга Нин хоть и совершила проступок, но её вина не должна коснуться сына. Сянцзюань, отправь человека в Императорскую лечебницу, пусть пригласят лекаря, что лучше всех врачует раны.

— Слушаюсь приказа Вашего Сиятельства, — с улыбкой поклонилась Сянцзюань. Отойдя в сторону, она произнесла не громко и не тихо: — Её Сиятельство беспокоится о ранах цзюньвана Ци. Чего вы медлите? Живо позовите лекаря!

— Супруга Нин, — с сокрушённым видом благородная супруга Су посмотрела на коленопреклонённую женщину. — Как ты, будучи матерью, не отговорила Яньцзэ? Позволила ему стоять на коленях рядом с тобой. Если слухи об этом разойдутся, люди решат, что я, благородная супруга, намеренно притесняю принца.

Тут она вздохнула:

— Вы только посмотрите, ребёнок от боли весь побелел. Ду Цин, скорее помоги своему четвёртому брату подняться. Отведи его в покои, усади. Сянцзюань, принеси мягкую подушку, да смотри не задень раны Яньцзэ.

— Четвёртый брат, прошу, встань, — принц Чэнь сжал предплечье Юнь Яньцзэ. Тот дёрнулся.

— Четвёртый брат, — улыбнулся принц Чэнь. — Будь осторожнее. Упадёшь, и старые раны вновь откроются. Только мучиться будешь.

Принц Чэнь силой поднял Юнь Яньцзэ на ноги. В тот миг, когда тот выпрямился, раны на спине словно разорвались, запульсировав зудом и болью, но он стерпел.

— Матушка Су…

— Четвёртому принцу незачем продолжать, — прервала Юнь Яньцзэ благородная супруга Су. — В государстве есть свои законы, а в семье — свои правила. Супруга Нин совершила проступок, и это дело внутреннего дворца. Ты не только её сын, но и сын Его Величества, цзюньван Дачэна. Если даже ты не будешь чтить законы страны и семьи, что другие подумают о нашем дворе? О нашей императорской семье?

Цзючжу молча кивнула в знак согласия. Слова благородной супруги звучали очень разумно.

— Чего головой киваешь? — принц Чэнь легонько стукнул её по голове и шёпотом спросил: — Хочешь, поделюсь жизненной мудростью?

— Какой? — Цзючжу придвинула голову ближе к принцу Чэню.

— Когда женщины во внутреннем дворце ссорятся, держись от них подальше, — принц Чэнь усадил Юнь Яньцзэ на стул. Цзючжу заметила, как в миг, когда тот опустился, у цзюньвана Ци дёрнулась бровь.

— Почему?

— Потому что, если не держаться подальше, кровь может брызнуть и на тебя, — вздохнул принц Чэнь. Он-то надеялся уйти пораньше, но, похоже, теперь это затянется.

— Ох, — Цзючжу постояла мгновение в раздумьях и повернулась к принцу Чэню.

— Чего ты на меня смотришь? — не понял он.

— Я просто думаю, что мне делать, если после нашей свадьбы женщины из гарема Вашего Высочества станут со мной ссориться? — Цзючжу сокрушённо потёрла лоб.

Выражение лица принца Чэня несколько раз сменилось и наконец стало ледяным:

— Мы ещё даже не женаты, а ты уже пытаешься сбыть меня с рук другим женщинам?

Увидев, каким мрачным стало лицо принца, Цзючжу отступила на шаг:

— Ваше Высочество, почему вы сердитесь?

Принц Чэнь гневно фыркнул. Одной её было достаточно, чтобы у него разболелась голова. Зачем ему кто-то ещё?

Чтобы смотреть, как они от нечего делать таскают друг друга за волосы?

— Ты, — принц Чэнь занёс руку, чтобы ткнуть её в лоб, но в последний момент, вспомнив, что уже оставил там красное пятно, согнул палец. — Можешь хоть раз подумать о чём-нибудь хорошем?

— Ну… — неуверенно начала Цзючжу. — Чтобы в гареме Вашего Высочества царили мир и гармония, без всяких ссор?

Она опустила взгляд на рукав принца Чэня, представив, как за этот же край одежды цепляется какая-то незнакомая девушка, и её плечи невольно поникли.

Принц Чэнь глубоко вздохнул, напомнив себе не сердиться на девчонку, и, взяв со стола мандарин, протянул ей:

— Будь умницей, сядь в сторонке и съешь мандарин.

Цзючжу взяла фрукт и молча уселась рядом, принявшись очищать его от кожуры.

Юнь Яньцзэ смотрел на Мин Цзючжу, которая, понурив голову, ковыряла пальцем мандарин. Уголки её губ были опущены — казалось, она чем-то расстроена.

Заметив, что на неё смотрят, Цзючжу подняла голову и встретилась взглядом с сидевшим напротив Юнь Яньцзэ. Она моргнула и снова уставилась на мандарин.

— Поросёнок Мин.

— Поросёнок Мин? — принц Чэнь подошёл к ней с тарелкой пирожных и сел рядом. — Съешь немного.

Он взглянул на истерзанный в её руках мандарин, отобрал его и в два счёта очистил от кожуры:

— Спать хочешь?

Цзючжу покачала головой.

Принц Чэнь вложил дольки ей в ладонь:

— Отчего ты вдруг так приуныла?

Цзючжу снова покачала головой. Она разделила мандарин надвое и протянула половину принцу Чэню:

— Мне не по себе.

— Где не по себе? — принц Чэнь поднялся, подошёл к ней, коснулся лба, потом сжал её ладонь. — Заболела?

— Нет, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав, всё ещё не желая говорить.

— Ваше Высочество, лекарь Ван прибыл, — Сянцзюань ввела в зал старика в официальном халате императорского лекаря.

— Как нельзя кстати, — принц Чэнь посмотрел на лекаря. — Ван Тай-и, прощупайте-ка пульс уездной принцессе Мин.

Ван Тай-и с недоумением взглянул на сидевшего поодаль цзюньвана Ци. Разве его вызвали не для того, чтобы осмотреть раны его высочества? Однако перечить принцу Чэню он не посмел, тут же подошёл к нему и достал из своей аптечки чистый шёлковый платок:

— Уездная принцесса, соблаговолите протянуть руку.

Цзючжу положила руку на стол и, глядя, как лекарь накрывает её запястье платком для проверки пульса, повернулась к принцу Чэню:

— Ваше Высочество, я правда в порядке.

— В порядке или нет, решит лекарь, — отрезал принц Чэнь. — Ван Тай-и — врач, и я буду слушать его.

Ван Тай-и растроганно взглянул на принца Чэня: наконец-то нашёлся принц, который так высоко ценит его умения.

Однако…

Он проверил пульс на обеих руках — уездная принцесса Мин и вправду была совершенно здорова.

— Ваше Высочество, уездная принцесса в полном здравии.

— Тогда почему она только что была такой весёлой и вдруг так сникла? — услышав, что с Цзючжу всё в порядке, принц Чэнь успокоился.