Но к удивлению, девушка, которая, казалось, должна была уже содрогнуться от этих слов, лишь с недоумением моргнула своими большими глазами, и только хозяйка заведения испуганно дёрнула плечами.

— Господин, что Вы такое говорите? – женщина не понимала, что происходит, но незнакомец, похоже, собирался увезти девушку отсюда. При этом, судя по его настойчивым призывам немедленно уйти прочь, они, кажется, даже не были знакомы.

Не знают друг друга, и не в отношениях «господин – слуга». Тогда-то женщина и решила, что никак не может потерять столь редкий «товар». Но поскольку хозяйка борделя не смела и слова сказать тому мужчине, она решительно повернулась к Соа.

— Вы желаете уйти? – на этот вопрос девушка ничего не ответила. – Хорошо. В конечном итоге, я получила от Вас деньги только за эту ночь. Завтра, даже если решите остаться, я уже не буду заинтересована. Но если непременно хотите покинуть нас сегодня, у меня нет причин Вас удерживать. – Соа всё ещё молчала. – Если хотите уйти, делайте это сейчас. Но в такую ночь, одной, куда и каким образом Вы направитесь? Хоть мы и совершенно чужие люди, я беспокоюсь.

Оскар громко рассмеялся, точно перед ним явился покровительствующий благодетель. Низкий, издевающийся голос, смешанный со смехом, словно пощёчина ударил по лицу, но женщина, стиснув зубы, выдержала этот удар. Ещё долго потешаясь над самыми забавными словами, что услышал за день, мужчина сунул в рот сигарету.

— Что же решишь? – вдруг обратился он к Соа. Её влажные карие глаза слегка задрожали.

С одной стороны – перед ней добродушная женщина средних лет. С другой – таинственный мужчина, небрежно стоящий рядом с сигаретой в зубах. Более того, дама была в опрятном скромном платье, а мужчина – в расстёгнутой рубашке, в целом выглядевший неряшливо. Саймон, наблюдавший за всей этой сценой со стороны, не смог сдержать разочарованного вздоха. Когда перед глазами предстают два варианта на выбор, возникает мысль, что ответ уже предопределён с самого начала. Честно говоря, даже слово «бордель» в данном случае больше подходило к образу Оскара, чем хозяйке этого места.

— Мне жаль… – наконец послышалось в ответ. Как и ожидалось, девушка выбрала сторону владелицы заведения, а не маркиза Райнхарта, и дверь в комнату тихо закрылась. Саймон проронил про себя вздох отчаяния, тогда как женщина, напротив, затрепетала от жуткого ликования. Теперь ей оставалось лишь встретиться лицом к лицу с мужчиной, что стоял за её спиной.

Надо сказать, что он выглядел довольно необычным человеком, словно уже где-то встречавшимся, однако точно не мог быть крупным аристократом, ведь те обычно заранее объявляли о своём визите и требовали привести нужную им куртизанку. Следовательно, остаётся либо нувориш, либо аристократ, не входящий в число крупнейших; так или иначе, те, с кем хозяйке борделя было трудно иметь дело.

Однако, какое же сейчас на дворе время? Разве они жили не в ту эпоху, когда даже королевской семье приходится считаться с мнением простолюдинов? Нельзя просто так разрушить чужой бизнес без доказательств и суда, а здесь – её преступление, торговля людьми – пока даже самой жертвой не осознано, так что никаких свидетельств нет.

“Верно. Тогда всё должно пройти хорошо,” – собравшись с духом, женщина повернулась к маркизу. – “Нужно максимально униженно извиниться и угодить ему сегодня ночью, как он того пожелает.”

Но, возможно потому, что тот смотрел себе под ноги, её взгляд невольно опустился следом. Мужчина, засунув обе руки в карманы, топтал сигарету ногой. Тлеющий серый пепел и табачные листья смешивались, сминались и крошились. Непогасшая искорка была неотвратимо растоптана под жёстким ботинком и тут же угасла. Если б это являлось унижением, презрением или мгновенной пощёчиной, женщина бы и глазом не моргнула. Но до нелепости жутко, то, как мужчина давил сигарету – что она видела уже так много раз до тошноты – сейчас необъяснимо заставляло ту чувствовать, что давят именно её.

— Ранее пытался одурачить отпетый болван, а ночью – хозяйка борделя. Что за удивительный день? – Оскар сказал это так, будто ему было очень смешно, однако никто, кроме него, не засмеялся. Красный язык медленно скользнул по кончикам зубов меж красивых губ. – Улыбайся, это комплимент, – мужчина поднял взгляд и прошептал это бледнеющей женщине. Затем, глухо пробормотав что-то о её прекрасном вкусе, маркиз развернулся и быстро пошёл прочь. В его небрежной походке не чувствовалось никакой угрозы, но в тот момент, когда Оскар скрылся из виду, хозяйка заведения в оцепенении опустилась на пол.

***

Бордель. Что вообще всё это значило? Соа неподвижно стояла у двери, несколько раз растерянно крутила на языке незнакомое слово, которое слышала впервые.

“Бордель, бордель…” – однако понять его смысл она так и не сумела. Ясно было лишь то, что это название какого-то определённого места и само слово явно нехорошего значения.

«— Это бордель.»

Когда тот мужчина произнёс это, хозяйка гостиницы буквально подпрыгнула и попыталась её успокоить, но так и не опровергла сказанного. Она лишь подчеркнула, что Соа – её постоялица только на одну ночь.

Девушка сильно прикусила нижнюю губу, вспоминая. Мужчина, словно вылепленный из тьмы. От него, окутанного едким сигаретным дымом, исходил опасный, агрессивный запах. Соа не доверяла женщине, но и последовать за этим человеком ночью не могла. Она поспешно закрыла дверь, чтобы скрыться от них всех и выиграть время на размышления.

— Вы в порядке? – в этот момент за дверью послышалось движение «владелицы гостиницы». Несколько мужчин, казалось, быстро подбежали к ней и помогли подняться. Она ничего не говорила и куда-то исчезла вместе с ними.

Когда девушка сглотнула, слюна словно скребла по горлу. Левой рукой она крепко сжала дверную ручку, а правой – задвинула засов. Плотно заперев входную дверь, она тщательно проверила и оконный замок. Соа осторожно встала в углу комнаты и внимательно осмотрела помещение. Когда она подумала, что сможет спокойно поспать хотя бы сегодня, это место на мгновение показалось ей раем. Сняв зимнее пальто и платье, которые она не могла снять даже в невыносимую жару, девушка почувствовала себя живой, а первая нормальная еда за несколько дней словно впиталась в каждую клеточку её тела. На самом деле, здесь она впервые увидела настоящую кровать. Если б тогда она уткнулась лицом в толстый матрас, то, вероятно, заснула бы ещё до того, как успела закрыть глаза.

Теперь же сон отступил, и на его место пришло острое чувство опасности. Девушка никак не могла потерпеть неудачу в самом начале пути. Соа быстро переоделась в свои прежние вещи; от одежды, которая казалась нормальной, пока её носили, теперь резко тянуло запахом пота и пыли. Пальто же она не надела сразу, а расстелила на кровати внутренней стороной вверх. Быстрыми движениями девушка тщательно проверила все карманы: нет ли где дырок, все ли нужные вещи на месте. Проверка завершилась подтверждением наличия ключа и полученного сегодня свидетельства о праве собственности. Она развернула листок и ещё раз перепроверила его содержимое.

Имя, словно выгравированное, дата, номер сейфа, печать.

Соа осторожно положила его в карман, подложив под него другую бумагу, чтобы оно нигде не помялось и ничего не стёрлось. Плотно затянув горловину кармана шнурком и крепко завязав узел, девушка выпрямилась, и перед её глазами предстала подкладка, усыпанная карманами. Увидев неупорядоченные вставки, шнурки, беспорядочную небрежную строчку, ей вдруг вспомнился тот день. День нападения. Та ужасная ночь, когда была разрыта могила деда, и багровое пламя, поглотившее Хоёнчэ, навсегда унесло и её наставника.

«— Это оно? То, что он ищет?»

То была ночь, когда извлекли спрятанный золотой ключ.

«— Не уходи. Слишком велик шанс неудачи. Ты погрязнешь в неприятностях ещё до того, как успеешь приступить к плану.»

Соа горько усмехнулась.

— Да уж. Так глупо, но я сразу же ввязалась во все возможные передряги… – девушка погладила край старого пальто и расправила торчащие нитки. Тогда же она поспешно отогнала внезапно наплывшие воспоминания, спрятав их в глубины сознания.

Её движения ускорились. Приведя в порядок верхнюю одежду, Соа открыла дорожную сумку. Неумело постиранное нижнее бельё она аккуратно сложила в угол сумки; от него пахло сыростью, потому что оно не высохло как следует, но с этим ничего не поделаешь. Она уже собиралась закрыть сумку, но вдруг остановилась. Вновь широко распахнув её, Соа осторожно вынула красный шёлк, который непонятно когда успел сильно помяться.

Когда после обеда она сидела на большой веранде и прислушивалась, до неё часто доносились звуки веселья. Тихонько подойдя к стене и слегка приподнявшись, она видела девушек с лицами цвета слоновой кости, с сияющими чёрными глазами, словно фундук, и развевающимися аккуратно заплетёнными чёрными волосами. Глядя на красные ленты, что покачивались на кончиках смоляных волос, Соа желала, чтобы и её глаза и волосы были такими же тёмными и красивыми, и чтобы красный цвет был ей так же к лицу.

Девушка начала бережно складывать распущенную ленту. Она сложила её пополам, потом ещё раз пополам, пока верхняя часть с вышитой бабочкой не оказалась сверху, и положила её к относительно чистым вещам. После этого она без сожаления плотно закрыла сумку и поспешно надела лежавшее на кровати пальто, словно обернувшись им, туго затянув пояс, чтобы ткань не болталась. Одевшись так, чтобы сразу же выйти, Соа медленно подошла к окну и притаилась у стены. Чтобы её силуэта не было видно, она слегка приподняла край занавески и осторожно выглянула наружу.

Когда и каким образом она наконец сможет выбраться отсюда? Соа искала пути отхода за окном, чутко прислушиваясь к каждому шороху вокруг комнаты.