Точное количество волков Райнхарта, их местоположение и род деятельности – всё это было строжайшей тайной. Даже предавший король их родины Люксен, не ведал об этом, а большинство и вовсе не подозревало о существовании этих людей. Однако, некоторые из них всё же выходили из тени.

Ярким тому примером был Саймон фон Бернхайм. Мужчина, со своими золотыми волосами и алыми глазами, был редким среди волков представителем знати. Более того, он славился безукоризненным выполнением задач как на публичной арене, так и во внутренних делах рода. Официально он занимал пост помощника Оскара и исполнительного директора сталелитейной компании Райнхарт; неофициально – руководил и координировал действия агентов внутри маркизата.

— Вызови врача заранее. Если к пяти утра её состояние не улучшится, приведи хозяйку борделя.

— Да.

Пройдя по коридору королевского люкса в отеле «Ритц» в Фельпе и отдав последние приказания подчинённым, Саймон тихо распахнул дверь и вошёл в комнату. Из ванной доносились звуки воды, означавшие, что маркиз принимал ванну. Находившиеся внутри волки бесшумно приблизились.

— Ключ получен, – Саймон молча осмотрел его, переданный ему одним из подчинённых. – Дубликат уже готов, остаётся только выгравировать. А это – свидетельство о праве владения ключом и документ, удостоверяющий личность. – Глаза мужчины сузились, когда он по очереди просматривал данные ему бумаги. – Невозможно разобрать, что здесь написано.

— Да. По этой причине в банке процесс также был приостановлен. – Саймон вернул ключ и документы. – Скопируйте точь-в-точь и принесите перевод. А ключ положите у кровати, чтобы господин его увидел.

— Есть.

— Сделайте и копию свидетельства. Когда прибудет дубликат ключа, верните его на место, чтобы ничего не заподозрили.

— Так точно. – Саймон махнул рукой подчинённым, давая понять, что их работа закончена и они могут идти. Затем он прошёл мимо торопливо движущихся волков и направился к открытой двери комнаты: ему нужно было проверить состояние девушки. Той самой, что стала живым ключом. Учитывая законы банка Фельпе, было бы крайне нежелательно, если б она умерла или сошла с ума.

Саймон слегка потормошил девушку за плечо; она лежала на боку, свернувшись калачиком и была настолько обессилена, что сдвинулась даже от самого лёгкого прикосновения. Под тусклым лунным светом из приоткрытых девичьих губ, словно это колыхалось марево, вырывалось слабое дыхание. Мужчина взглянул в расфокусированные, распахнутые глаза и тихо цокнул языком. Затем он выставил из комнаты тех, кто охранял девушку, поскольку посчитал, что оставлять её в таком состоянии на попечение этих повидавших виды ребят будет, мягко говоря, не лучшим решением. Убедившись, что она жива, Саймон пошёл прочь, и тут из ванной вышел Оскар; как обычно, он был наспех одет лишь в пижамные штаны.

— Ключ, удостоверение личности и свидетельство о праве владения ключом – всё получено, – подчинённый, который оставил ключ у кровати маркиза, тут же принёс это сокровище своему господину.

Оскар принял его и, неторопливо рассматривая, спросил:

— Как зовут? – ответом было молчание. – Я про девушку. Как её зовут. – Его взгляд, до этого устремлённый в комнату, где она находилась, переместился на Саймона.

— Удостоверение личности не поддаётся расшифровке. Поэтому банк Фельпе также пока приостановил любые действия.

— Разузнай о текущем положении дел банка и короля Фельпе, и принеси расшифровку удостоверения в течение недели.

— Вас понял. – Оскар, держа в руке ключ, двинулся вперёд. Он слышал, как Саймон выходит из номера, однако внимание мужчины было полностью сосредоточено на том, что лежало в его ладони.

Ключ. Холодный и твёрдый металл был меньше и невзрачнее, чем он представлял. Когда-то он был готов перерыть всё дно океана, если бы это помогло отыскать его. Когда Оскар так отчаянно отдавался поискам, ключа словно и след простыл, так где же он прятался, что теперь сам вот так внезапно объявился?

— Что ж… Если это плата за то, что круглый дурак ударил меня в спину, неплохо, – самоиронично пробормотал маркиз и остановился у двери. Ярко-голубые глаза, смотревшие на маленькую вещицу, переместились вперёд. За распахнутой дверью, в комнате, лежала девушка, которая даже и не представляла, в каком состоянии её привезли и кто. Девушка на кровати, залитая лунным светом. Их разделяла лишь бессильная тьма.

Оскар, который на мгновение замер, затем снова двинулся. Лунный свет, пробивавшийся через окно, слегка коснулся его стоп. Мужчина сделал шаг, и свет пополз вверх – касаясь щиколоток, пока полностью не погрузился в него, оказавшись у кровати. Лунный свет, мягко падая, резко очертил его профиль, вырисовывая тёмный силуэт. Наполовину окутанный светом, наполовину погружённый во мрак, Оскар смотрел на девушку.

Незнакомка, ставшая живым ключом, выглядела совсем не так, как он себе представлял. В воображении маркиза человек, обладающий таким сокровищем, всегда находился на вершине власти. Это мог быть король пиратов, пересекавший юга Норфолка до восточных морей; наркобарон, контролирующий весь наркотрафик; главарь преступной группировки или даже правитель целой страны. Но это оказалась всего лишь девушка. Из его груди вырвался сухой смешок. Однако самоироничная усмешка тут же иссякла, и на её месте остался лишь холодный, беспощадный взгляд.

Ледяной взор медленно скользнул по лицу незнакомки. Незащищённое, открытое выражение было чрезвычайно экзотичным. Каштановые волосы, рассыпавшиеся по кровати, словно водяные растения, делали её лицо ещё светлее. Помимо интересной внешности, ощущалась и невесомая хрупкость каждой клеточки её тела, что готовы были прямо рассыпаться от малейшего прикосновения. Изящные линии её подбородка и шеи, плечи, казавшиеся не шире двух пядей, пальцы, постоянно сминающие простыню, запястья, миниатюрные ступни и тонкие щиколотки, видневшиеся из-за задравшейся юбки.

Как бы это выразить… Она была словно рисунок. Картина, очень бледно нарисованная грифелем. Скользя по этим едва намеченным линиям, по словно нигде не сделанным сильным нажимам, его взгляд наконец остановился на больших распахнутых глазах. Крепкое мужское тело наклонилось над девушкой, словно приносимой в жертву. Фокус её взгляда, который то возвращался, то исчезал, теперь, казалось, полностью пропал. Однако её глаза отличались от глаз мертвеца: их пустые зрачки, из которых, казалось, ушла вся жизнь, вызывали неприятное ощущение при одном только взгляде; глаза же девушки, напротив, были потрясающе прозрачны, словно сквозь них можно было увидеть саму душу. Несмотря на то, что она постоянно опускала взгляд и пыталась скрыть лицо, чужестранка смотрела на него. Нет, поскольку фокуса не было, точнее было бы сказать, что она позволяла его взгляду проникать в её глубину, не выказывая никакого сопротивления. Лунный свет, падавший на щёку Оскара, сменил направление и лёг на девичье лицо. Казалось, будто на чёрно-белом рисунке, выполненном карандашом, теперь проступили акварельные цвета: узор её карих глаз, будто начертанный десятками тонко заточенных грифелей, и каждая изящная ресничка.

В эту ночь мужчина, лишивший многих людей жизни, рассматривал девушку, которую так жестоко похитил, даже забыв о том, как долго он её разглядывает. Карие глаза, словно раскрашенные множеством тончайших линий, наполнились мерцающими слезами. В этот момент в заплаканных девичьих глазах читалось глубокое противоречие: она не знала, что делать с обуревающим жаром и невыносимой мукой собственного бессилия.

— Хн, м-м… – девушка, до этого спокойно лежавшая и лишь тихо дышавшая, чуть дёрнулась и издала пронзительные стоны. Её округлившиеся глаза сузились, и выступившие слёзы покатились в стороны. Недавно прозрачные зрачки мгновенно помутнели, словно она была под каким-то веществом, и девушка отвернула голову в сторону. Тогда перед его глазами беззащитно обнажилась её тонкая белоснежная шея. На ней, которую, казалось, можно сломать одним движением руки, чуть пульсировали синеватые вены. В этот момент в глазах мужчины, которые были так же затуманены, как и глаза девушки, вспыхнул необычный блеск.

— Ха, – прийдя в себя, Оскар резко и не без раздражения усмехнулся и рукой зачесал волосы назад. Препараты – крайне забавны. Всего пара капель может настолько изменить человека. На мгновение наклонившийся над кроватью маркиз выпрямился и, отмахнувшись от ярких впечатлений, резко отвернулся. Что толку продолжать смотреть на потерявшую рассудок девушку? Мужчина, поглощённый холодными размышлениями, сделал шаг, однако его остановил один неожиданный звук.

Раздалось нечто, похожее, на звук разрывающейся плоти. Оскар, до этого повернутый к кровати спиной, обернулся к девушке так стремительно, что это можно было назвать рефлексом. Красные губы, из которых ранее вырывался влажный стон, теперь были крепко сжаты. Мгновенно приблизившись к ней, мужчина тут же занёс одно колено на кровать. Одной рукой он поддержал затылок девушки, которая, несмотря на мучительно искажённое от боли лицо, упорно продолжала кусать свой язык. В воздухе повис запах крови. Девушка, даже будучи не в себе, казалось, пыталась прокусить себе язык, чтобы преодолеть действие препарата. Другой рукой маркиз схватил её за подбородок, надавив большим и средним пальцами на челюстные суставы. Он пытался разжать челюсть, однако девушка, несмотря на мутный взгляд, не открывала рта. Брови Оскара сошлись на переносице.

Ключ, который он когда-то безумно искал, тот самый ключ, который считал безумно ценным, даже если бы он остался неиспользованным, – сейчас он держал его в руках. Он безумно жаждал заполучить его, и однажды уже до смерти отчаялся, а затем стал безразличным, словно и вовсе забыл. Отчасти из-за изменившихся обстоятельств, но также, кажется, потому, что забвение позволяло ему двигаться вперёд. Однако, похоже, что это не было правдой до конца или же чувства той безумной жажды запечатлелись в его теле. Ведь то, что усвоено разумом, может быть забыто, но то, что усвоено телом, остаётся до самой смерти. Когда девушка укусила свой язык, и пошла кровь, Оскар почувствовал, как сильно сжалась его грудь, и что-то словно поднялось из глубины.

— Так не пойдёт, – свирепо прошептав, мужчина просунул пальцы в щель между плотно сжатыми губам. Они, впившиеся в красные губы, словно раздавливая их, проникли в щель между зубами, крепко сжимающими язык. Скользкая и тёплая плоть обвилась вокруг кончиков его пальцев. – Расслабься.

— Кхк… – это был резкий, острый голос, от которого даже волки застыли бы в напряжении, но одурманенная девушка никак не реагировала. Она лишь что есть силы пыталась оттолкнуть Оскара, который мешал ей, словно хотела во что бы то ни стало прокусить себе язык и прийти в себя. Тонкие руки схватили его за толстое запястье, отталкивая. Из влажных глаз непрерывно текли слёзы, и девушка изо всех сил пыталась языком оттолкнуть длинные пальцы, вторгшиеся ей в рот.

Никуда не годится.