Я зажёг маленький светильник на прикроватном столике и принялся будить Дитерхельма.

— Ммф… Ммм…

Он издал такой вздох, что хотелось спросить — точно ли он принц? Дитерхельм медленно приоткрыл веки. Его тёмно-зелёные глаза немного заметались, затем, когда он увидел нас, широко раскрылись. Он уже набрал воздух, чтобы закричать, но Бастен направил на него копьё.

— Не шуми. Я не люблю шума…

— К-кто вы… Вы знаете, что я четвёртый принц Дитерхельм?

— Моё имя — Кенто Кокубун. Я Король Демонов, которого твоя сестра Камилла призвала из другого мира.

Если Камилла считает меня Королём Демонов, почему бы и не вести себя соответственно? Скрестив руки на груди, я встал у кровати, глядя на Дитерхельма сверху вниз, и торжественно произнёс. В душе я понимал, что выгляжу как те фальшивки, которые разыгрывали меня в Японии, но я всё равно играл свою роль.

— Король Демонов? Что за чушь…

— Ты не веришь даже сейчас, видя всё это?

Вокруг кровати, помимо Райнхарда и остальных, появились и Зарэ с товарищами, окружив принца. Дитерхельм сглотнул и покачал головой.

— Камилла, кажется, придумывала разные способы, чтобы подчинить меня, но всё оказалось напрасным — теперь она моя подданная.

— Л-ложь! Сестра никогда не покорилась бы такому, как ты…

— Ха, для меня это как ребёнка пальцем перехитрить. Хочешь, я прямо у тебя на глазах попну Камиллу ногой?

— Попну сестру… Н-не смей!

Я думал, он сразу же начнёт протестовать, но вместо этого он сделал странную паузу — немного тревожно, но продолжим.

— Не позволишь? С чего ты взял, что мне нужно твоё разрешение? Думаешь, сможешь меня остановить?

Я широко развёл руки, демонстрируя своих слуг, и Дитерхельм заметался взглядом, но, окружённый крепкими ящерами и с копьём Бастена у горла, он ничего не мог сделать. Он снова посмотрел на меня, глубоко вздохнул, набираясь решимости, и открыл рот.

— Я… я стану вместо неё. Пожалуйста, не трогай больше сестру…

— Что? Погоди-погоди, вместо неё?

— Говорят, Короли Демонов, если им приглянется кто-то, насилуют и мужчин, и женщин без разбору… Так что вместо сестры возьми моё тело…

— Стой-стой, у меня нет таких наклонностей! Ты что, придурок, принц?!

Неожиданно Дитерхельм начал расстёгивать пуговицы пижамы, и его обнажённое белое плечо выглядело настолько… соблазнительно, что у меня ёкнуло сердце. Я подошёл и отвесил ему оплеуху.

— Ай! В-вы хотите сделать это не в уединённом месте, а на глазах у народа… Ай!

— Ты такой же, как твоя тупая сестра! Чему вас там только учат?!

Не знаю, то ли прошлые Короли Демонов были такими зверьми, то ли воспитание в королевской семье оставляет желать лучшего, но что-то у них там у всех странные фантазии.

— Т-тогда… Что ты собираешься со мной сделать?

Дитерхельм, придерживая рукой распахнутый ворот пижамы и глядя на меня снизу вверх влажными от слёз глазами, снова заставил моё сердце пропустить удар — но об этом ни слова Старосте.

— Ты станешь моей марионеткой и будешь править Лизенбургом вместо меня.

— Что? Я… я буду править Лизенбургом?

— Да, ты станешь следующим королём.

Я указал на него пальцем и объявил, глядя сверху вниз. Я ожидал, что он обрадуется возможности унаследовать трон, но Дитерхельм опустил голову и уставился в свои руки.

— Это невозможно… Я не могу стать королём.

— О-о? Ты не хочешь быть королём? Тебя устроит, если королём станет один из тех твоих безмозглых братьев?

— Н-нет, я хочу быть королём. Я хочу стать правителем, который заботится о народе и работает ради него. Но я слишком слаб… Я не такой сильный, как сестра…

Глядя на Дитерхельма, я почему-то видел себя самого в прошлом — и это меня раздражало. Конечно, я не был таким красавчиком, как он, но мои комплексы из-за того, что я был никудышным и уступал другим, точно совпадали с его нынешним состоянием.

— «Слабый, поэтому не могу», «не сильный, как Камилла, поэтому не получится» — ты просто находишь оправдания и сбегаешь, разве нет?

— Это не так! Если бы у меня было здоровое тело, я бы… стремился к трону.

— Тогда проблем нет. Ты станешь королём, моей марионеткой!

— Я же сказал, это невозможно!

— Ты что, такой дурак, что даже не замечаешь, что с твоим телом?

— А?! Это… Не может быть… Мне не тяжело…

Дитерхельм наконец заметил, что его самочувствие улучшилось, и с широко раскрытыми глазами приложил руки к груди и животу, проверяя себя.

— Я влил в твоё тело тёмную силу. Ты ведь сам сказал: если бы был здоров, то стремился бы к трону. Если поклянёшься мне в верности, я помогу тебе стать королём.

— Н-неужели такое возможно…

— Я же Король Демонов. И сделать тебя королём, и уничтожить — всё в моей власти.

Конечно, я не могу просто так посадить его на трон, но иногда нужно и блефовать.

— Не хочешь? Быть королём, который заботится о народе…

— Х-хочу… Я хочу быть, как сестра — думать о народе и быть сильным…

— Тогда поклянись стать моей марионеткой. Даже твоя горячо любимая сестра преклонила колени и принесла мне клятву.

— С-сестра преклонила колени… П-правда?

Дитерхельм, похоже, питает к сестре… ну, скажем так, сильные чувства. Но хотя он, наверное, шокирован, в его глазах почему-то читается что-то похожее на блаженство — или мне кажется?

— Сомневайся сколько хочешь, но правда всегда одна. Так что ты решил?

— Я…

Дитерхельм, набравшись решимости, спустился с кровати и опустился передо мной на колени, склонив голову.

— Я, Дитерхельм Лизенбург, приношу клятву верности Королю Демонов Кенто Кокубу. Прошу, дайте мне силу, чтобы стать королём.

— Хм, хорошо, я дам тебе силу. Но если ты когда-нибудь забудешь о народе — я уничтожу тебя без колебаний.

— Я не нарушу воли Короля Демонов.

— Тогда слушай мой первый приказ…

— Да, приказывайте что угодно.

Дитерхельм склонил голову с торжественным видом.

— Дитерхельм, твой первый приказ — притворяться больным.

— Что? Вы же только что вылечили меня, а я должен притворяться, что мне плохо?

— Именно. Дитерхельм, тебя, похоже, травили.

— Что?! Н-не может быть… Но здесь живёт моя мать, она сама выбирала всех поваров… Неужели мать…

— Не паникуй. Даже если в момент выбора они были честны, позже они могли поддаться влиянию других фракций. Не теряй голову, когда ещё ничего не ясно. Так королём не станешь.

— Понял… Прошу прощения.

— Бастен, возьми кобольдов и выясни, кто здесь подозрительный.

«Я понял. С третьей королевой-матерью, судя по всему, всё в порядке, так что цель только Дитерхельм. Думаю, мы быстро найдём виновного».

Когда Бастен, всё ещё держа копьё наготове, жестом подтвердил, Дитерхельм предложил:

— Король Демонов, если вы найдёте подозрительных, скажите мне. Я собственноручно прикончу их.

Глядя на его восторженное предложение, я почувствовал раздражение. Может, я слишком мирный, а в этом мире правильно убивать врагов, как это делает Камилла, — но я никак не мог к этому привыкнуть.

— Такой у тебя король, который заботится о народе?

— А? Что вы имеете в виду?

— Если найдёшь подозрительных — сразу убьёшь?

— Тот, кто осмелился отравить королевскую семью, достоин смерти.

Значит, Дитерхельм мыслит так же, как Камилла.

— Убьёшь, даже не выяснив причину? А если его заставили, взяв в заложники родных? И ты всё равно убьёшь? Перестанет ли этот человек быть подданным Лизенбурга, потому что совершил преступление?

— Н-но…

— Если ты просто убьёшь того, кто подсыпал яд — не окажешься ли ты в руках того, кто стоит за ним?

— Возможно… Вы правы.

Дитерхельм, который так рьяно выступал, опустил голову и замолчал, погружённый в раздумья.

— Если стремишься к трону — покажи широту души. Если кто-то подсыпал яд по принуждению — разве виноват не тот, кто угрожал? Разве настоящий король не должен протянуть руку помощи тем, кого принудили?

— Король Демонов…

Он поднял голову и широко раскрыл глаза — всё было хорошо до этого момента, но когда он приоткрыл губы и издал томный вздох, окрасив щёки румянцем… что-то здесь не так.

— Король Демонов…

— Ч-что?

— Я ошибался. Король должен быть сильным, строгим, но при этом добрым и великодушным.

— Р-разумеется. Бессмысленные убийства — не признак силы.

— Ах, Король Демонов… Я буду с вами всю жизнь…

— У-гум…

Когда меня так смотрят снизу вверх блестящими глазами, у меня мурашки по спине бегают, не могли бы вы прекратить?

— Слушай, притворяйся как следует. Если тебя раскроют, мы не выявим заказчика, и в следующий раз тебе могут подсыпать яд в смертельной дозе. Понял?

— Да, как прикажете…

— Хм… Что-то я волнуюсь. Давай-ка покажи, как ты умеешь притворяться.

— Хорошо, тогда…

Дитерхельм на мгновение задумался, затем нахмурился и начал дышать поверхностно и неритмично. Наверное, он изображал самого себя в обычном состоянии, и выглядело это куда более болезненно, чем я ожидал. Должно быть, сойдёт, но почему-то в этом есть что-то… томное.

— Ладно, хорошо. Если будешь играть слишком хорошо, это может вызвать подозрения — так что действуй с умом.

— Да, как прикажете…

Остаточный эффект от его игры, наверное, — но смотреть в эти томные глаза было крайне неловко.

— Ну, я тогда пойду…

— Вы уже уходите? Может… останетесь на ночь…

— Я ухожу! У меня дела!

— Прошу прощения.

Пока Дитерхельм склонил голову, я нырнул в Теневой мир.

«Что за… что это за Дитерхельм такой?»

«Четвёртый принц тоже… входит в гарем Кенто-самы…»

«Не войдёт! Это исключено!»

Я мгновенно отмёл слова Фредда.

«Кенто-сама, среди дворян Лизенбурга мужская любовь — не редкость».

«Эй, Райнхард, ты тоже туда же?»

«Но, Кенто-сама, глядя на четвёртого принца, это выглядело скорее как взгляд влюблённого, а не как почтительное отношение к королю…»

«Ну… Ты тоже так думаешь?»

Если бы я был в Японии, я бы, возможно, не заметил, но после того, как я стал получать внимание от Маннон, Старосты и Беатриче, я начал немного различать оттенки взглядов. Как и сказал Бастен, взгляд Дитерхельма действительно казался именно таким.

«Нет. Если Дитерхельм тоже пополнит гарем, что мне скажут Староста и остальные? Мне страшно даже представить».

«Кенто-сама, я не знаю, как сейчас, но в наше время мужская и женская любовь считались разными вещами, поэтому жёны и возлюбленные редко ссорились из-за этого».

«Нет-нет, в нашем мире хоть и растёт понимание к однополым отношениям, но не настолько открыто. И вообще, когда Камилла приносила клятву с недовольным лицом, я понимал, а почему он… ну… влюбляется в меня?»

«Скорее всего, в душе четвёртого принца бушевали противоречивые чувства к Камилле — любовь и ненависть. Когда вы сказали, что попнете Камиллу ногой, пусть и на мгновение, но я точно видел на его лице выражение радости».

Райнхард говорил о той самой странной паузе перед протестом.

«То есть он хочет, чтобы я пнул Камиллу?»

«Вероятно, он сам частенько представлял, как заставляет свою сильную сестру подчиниться слабому себе… У него есть такие фантазии».

«Хм… Эту ужасную Камиллу я могу понять, но из-за этого влюбляться в меня — разве это не странно?»

«Скорее всего, его восхищение вашей силой, способной осуществить то, о чём он сам может только мечтать, приняло немного другое направление».

«Хм… Это звучит немного… нет, сильно извращённо. Может, стоит передумать и не делать его королём?»

«Но, Кенто-сама, вы ведь собираетесь заставить Камиллу искупить свою вину? Если четвёртый принц не подойдёт, вам придётся стать королём самому».

«Нет-нет, это исключено. Я не создан для роли короля».

Когда одноклассники смогут вернуться, я планирую остаться в Вользарде и наслаждаться вольной жизнью авантюриста. Хочется исследовать подземелья, посмотреть другие города Лансхейльда. Быть королём с его кучей забот — увольте.

«Тогда вам остаётся только воспитать его и сделать королём».

«Эх… Но, похоже, другого выхода нет…»

Раз уж мы пришли в столицу, я решил заодно проверить лагеря первого и второго принцев. Хотя, уже глубокая ночь — возможно, они уже спят. Начнём с первого.

«Бастен, первый принц женат?»

«Да, он женат на дочери графа, но детей пока нет».

«Понятно… Значит, в это время они, возможно…»

«Кенто-сама, это мы узнаем только когда увидим».

«Я просто хочу проверить обстановку у первого принца! Мне не интересна его ночная жизнь с женой!»

«Как скажете, Кенто-сама».

Райнхард и остальные дружно кивнули, но я уверен, они обо мне неправильно подумали.

Первый принц был не в гостиной, а в спальне. Там, где даже свет на прикроватном столике был погашен, должно было быть темно, но благодаря моему ночному зрению я прекрасно видел, что происходит на кровати. Первого принца Альфонса держал сзади мускулистый мужчина.

«Угу, пошли отсюда…»

«Ну что, Кенто-сама, я же говорил».

Оценка королевской семьи Лизенбурга упала ниже некуда и продолжает пробивать дно.

На всякий случай я заглянул и в комнату второго принца — и пожалел, что не ушёл сразу.

Второй принц Бернст был не в спальне, а в гостиной. На толстом ворсистом ковре сидели в кругу третий принц Кристоф и несколько парней с уголовным видом, они чокались кубками. В камине ярко горел огонь, в комнате было жарко, почти душно, а из курильницы в углу поднимался дым странного цвета.

«Кенто-сама, не вдыхайте дым».

«Это что, наркотики?»

«Именно. Это аромат под названием фальзарла, вызывающий опьянение».

Мужчины были одеты лишь в большие полотенца на бёдрах — никто из них не носил одежды. К этим мужчинам, словно реки, прильнули женщины, одетые только в тонкую ткань на бёдрах. Бернст держал по женщине с каждой стороны. Кристоф поднял женщину, сидящую напротив него.

У всех в комнате без исключения были мутные, как у дохлой рыбы, глаза и блуждающие улыбки. Некоторые женщины даже бились в странных конвульсиях, пуская пену.

«Вино тоже, видимо, с примесями. Хуже, чем в борделе на окраине».

Райнхард произнёс это с горечью, едва сдерживая ярость.

«Уходим. Этих уже не спасти. Первый — ещё вопрос вкуса, но этих нельзя допускать к власти. Второй принц и его фракция — они будут уничтожены!»

У меня, конечно, нет права решать, кто должен быть королём, но если такие люди захватят власть в Лизенбурге, даже Вользард, который отделён Лесом Тьмы, неизбежно почувствует это.

«Кенто-сама, мы их прикончим?»

«Если понадобится — да, но если мы их убьём, их сторонники могут в отчаянии устроить гражданскую войну. Так что сначала соберём информацию, потом решим».

Я не собирался вмешиваться в семейные дрязги Лизенбурга, но фракцию второго принца я решил уничтожить.