Глава 27

После снятия изоляции школа Чхонсон постоянно расширялась.

Сфера ее влияния росла, и для новых учеников не хватало места.

Строительство новых зданий не представляло труда.

В провинции Сычуань школа Чхонсон уже обладала неоспоримой властью. Множество светских учеников действовали в ее интересах и с готовностью жертвовали огромные суммы.

Рост могущества школы Чхонсон приносил выгоду и им, так что причин жалеть денег не было.

Так школа Чхонсон набирала силу, а вместе с ней процветали и ее светские ученики.

Дошло до того, что новые павильоны появлялись буквально за одну ночь. Даже сами ученики школы Чхонсон не могли запомнить названия всех новостроек.

И хотя школа менялась почти до неузнаваемости, некоторые места оставались прежними.

Одним из них был дворец высшей чистоты.

Дворец высшей чистоты был важнейшим местом в школе Чхонсон, поэтому его строго охраняли. Все важные дела школы решались именно здесь.

Сегодня во дворце высшей чистоты снова собрались старейшины во главе с истинным Муреном, главой школы.

Истинному Мурену было за семьдесят, но по его внешности этого никак нельзя было сказать.

Благодаря утонченным чертам, глубокому взгляду и естественному величию он выглядел лет на пятьдесят с небольшим.

То же самое можно было сказать и о других старейшинах.

Старейшины, глубоко постигшие боевые искусства школы Чхонсон, выглядели намного моложе своих лет.

Старше всех, пожалуй, казался У Чинпхён, которого называли мудрецом школы Чхонсон.

Будучи выходцем из светской семьи, он был слабее всех в боевых искусствах. Поэтому и выглядел старше остальных старейшин.

Первым заговорил глава школы, истинный Мурен.

— Как обстановка снаружи, успокоилась?

— Похоже, поиски убийцы подходят к концу.

— Какой-то убийца посмел нацелиться на нашу школу? Са-дже, ты считаешь, это вообще возможно?

— Конечно, нет. Велика вероятность, что это чья-то уловка.

Глаза У Чинпхёна холодно блеснули.

— Кто, по-твоему, это мог быть?

— Достоверной информации пока нет, так что делать выводы рано.

— Но ты ведь не собираешься сидеть сложа руки?

— Разумеется. Я уже отправил учеников на сбор сведений.

— Как и следовало ожидать от са-дже У.

Истинный Мурен удовлетворенно улыбнулся.

Тут заговорил старик с суровым видом, до этого хранивший молчание.

— Кто бы ни стоял за всем этим, прощать его нельзя. Наша школа сейчас на распутье. Один неверный шаг — и вернуть былую славу будет невозможно. Мы должны искоренить эту проблему, чтобы подобное никогда не повторилось.

Это был истинный Муджон, второй старейшина школы Чхонсон.

Истинный Муджон был по праву и по названию первым мечом Цинчэн.

Каким бы выдающимся ни был ум У Чинпхёна, без поддержки боевой мощи истинного Муджона школа Чхонсон не достигла бы такого развития.

У Чинпхён кивнул в ответ на слова истинного Муджона.

— Так и будет, второй са-хён!

— Храм Шаолинь, школы Удан и Хвасань, которые сняли изоляцию во время великой войны с демоническими небесами и приняли участие в битве, вернули себе былую славу. Но наша школа, не успевшая снять изоляцию и вступить в бой, получила лишь громкий, но пустой титул «первой силы Сычуани», а на деле мы им сильно уступаем. Чтобы догнать их, нам придется затянуть пояса. Если мы позволим подобным инцидентам тормозить нас, то после смерти нам будет стыдно смотреть в глаза предкам.

Старейшины согласно кивнули.

Великая война с демоническими небесами, случившаяся несколько десятилетий назад, многое изменила в мире боевых искусств.

В то время мир боевых искусств находился на грани порабощения союзом Синмарён.

Если бы несравненный воин по имени И Гвак не создал Союз Небесной Воли, чтобы противостоять им, мир боевых искусств пал бы под натиском Синмарёна.

В то время храм Шаолинь, школы Удан, Хвасань, Чхонсон и Ами находились в изоляции. Но Шаолинь, Удан и Хвасань смело вышли из нее и присоединились к Союзу Небесной Воли, внеся огромный вклад в изгнание Синмарёна. А школы Чхонсон и Ами, проявив излишнюю осторожность, так и не сняли изоляцию.

Это различие определило судьбы пяти школ.

Участвовавшие в великой войне с демоническими небесами Шаолинь, Удан и Хвасань снискали всеобщую хвалу и вернули себе былую славу, а школы Чхонсон и Ами подверглись осуждению.

Они сняли изоляцию с опозданием, но мир боевых искусств смотрел на них холодно.

У них были свои причины, и это было несправедливо, но изменить уже сложившееся мнение было невозможно.

Теперь люди не считали школы Чхонсон и Ами ровней Шаолиню, Удану и Хвасаню. Да так оно и было.

Выдающиеся таланты мира боевых искусств предпочитали три другие школы школам Чхонсон или Ами.

В последнее время школа Чхонсон активно расширялась, пытаясь догнать три великие школы, но разрыв все еще был велик. Более того, он не сокращался, а, наоборот, увеличивался.

Поэтому в школе Чхонсон царило острое чувство кризиса.

— Не беспокойтесь. Если все пойдет по плану, мы непременно догоним их в течение десяти лет.

— Надежно. С тобой я спокоен.

— Что вы, са-хён!

— Раз ты так хорош, то и сын, должно быть, пошел в тебя. Как там Гунсан поживает? Что-то его совсем не видно.

При словах истинного Муджона лицо У Чинпхёна слегка омрачилось.

— Насколько я знаю, он в знак искупления ушел в затвор и полностью посвятил себя тренировкам.

— Вот как?

— Прошу прощения.

— За что?

— Этот парень…

— Для юноши в его возрасте это вполне естественно. Кровь кипит, не так ли? Дело уже улажено, тебе незачем извиняться. Впредь пусть будет осмотрительнее, и все.

Истинный Муджон ответил с безразличным видом.

— Я прослежу, чтобы впредь он вел себя достойно.

— Этого достаточно. Что бы кто ни говорил, талант у парня настоящий. Если его правильно воспитать, он ни в чем не уступит юным дарованиям трех великих школ.

Старейшины согласно кивнули.

— Говоришь, предложение о браке от школы Ами приняли?

На этот раз заговорил глава школы, истинный Мурен.

У Чинпхён смущенно ответил:

— Так уж вышло.

— Брак со школой Ами… Неплохо. Говоришь, невеста — младшая ученица Кухва-сатэ?

— Да, это так.

— Ходят слухи, что она и красива, и умна. Для Гунсана она неплохая партия.

— Я тоже так думаю.

— Так почему у тебя такое мрачное лицо?

— Как-то не по себе мне.

— Все из-за Кухва-сатэ?

— Да!

При упоминании Кухва-сатэ все старейшины нахмурились.

Бывают люди, одно имя которых вызывает неприятные чувства. Кухва-сатэ была именно из таких.

Школа Ами, как и школа Чхонсон, из-за запоздалого выхода из изоляции отстала в соперничестве с тремя великими школами. Более того, она не только уступала трем великим школам, но и значительно отставала от школы Чхонсон.

Поэтому они были одержимы идеей догнать школу Чхонсон любой ценой. Эта одержимость Кухва-сатэ вызывала у старейшин школы Чхонсон беспокойство.

— В любом случае, если Гунсан женится на младшей ученице Кухва-сатэ, нам придется пойти на многие уступки.

— Фух! В этом-то и проблема. Если мы ошибемся, нас могут просто поглотить. Потому я и отказывался до сих пор…

— Ничего не поделаешь. Мы же не можем вечно враждовать на этой тесной сычуаньской земле. В любом случае, присмотри за Гунсаном повнимательнее.

— Так и сделаю.

— Гунсан — наша единственная надежда догнать три великие школы. Никогда не забывай об этом.

Слова истинного Муджона стали завершением собрания.

＊＊＊

Дворец ясной луны был старинным павильоном с богатой историей, неразрывно связанной со школой Чхонсон.

Павильон был не очень большим, но его окружала высокая стена, а под землей было пространство для уединенных тренировок. Поэтому он служил резиденцией для самых выдающихся талантов школы Чхонсон.

Все, кто когда-либо был хозяином дворца ясной луны, оставили значительный след в истории школы.

Тот факт, что У Гунсану отдали дворец ясной луны, означал, что школа Чхонсон возлагает на него большие надежды.

Пё Воль молча смотрел на дворец.

Хотя он видел настоящий дворец ясной луны впервые, он не казался ему незнакомым, ведь подобный павильон он видел каждый день в подземной полости.

У входа во дворец ясной луны стояли на страже ученики третьего поколения, но Пё Воль знал по меньшей мере десять способов незаметно проникнуть внутрь.

Никто из посторонних не знал это место лучше Пё Воля. Да и среди учеников школы Чхонсон вряд ли нашелся бы тот, кто мог бы с ним сравниться.

Пё Воль шел вдоль стены, а завернув за угол, легко подпрыгнул.

Сверху стену дворца ясной луны венчала изящная черепичная крыша. Она была сделана еще при постройке дворца, и на стенах недавних павильонов таких крыш не было.

Пё Воль проскользнул в щель между стеной и черепичной крышей.

Обычно при укладке черепицы внутреннее пространство заполняют землей, но за долгие годы вся земля вымылась, и внутри было пусто.

Так же было и с павильоном в подземной полости.

Тогда из-за спешки пространство под черепицей не успели заполнить землей, но Пё Воль предположил, что и в настоящем павильоне может быть то же самое. И его догадка оказалась верной.

Пё Воль прополз по пустому пространству между стеной и крышей и приблизился к дворцу ясной луны.

Он почувствовал, как внизу прошли несколько воинов. Но они ни за что не смогли бы заметить Пё Воля.

Пё Воль мог двигаться, используя искусство черепашьего дыхания. Обнаружить его было непросто, даже если знать о его присутствии и быть начеку.

Затаив дыхание, Пё Воль продвигался вперед и услышал голоса воинов, болтавших под стеной.

— Са-хён У снова привел женщину?

— Ш-ш! Потише.

— Приводить женщину под предлогом уединенных тренировок. Какая дерзость. Кто на этот раз? Светская ученица?

— Эй! Сказал же, тише. Если не хочешь получить нагоняй, помалкивай.

— Черт!

Их разговор дал Пё Волю ценную информацию.

«Привел женщину, значит?»

Школа Чхонсон была, по своей сути, даосской школой.

В последнее время из-за расширения влияния и приема большого числа светских учеников она стала более мирской, но все же оставалась школой, основанной на даосизме.

Приводить женщину в даосский храм было, разумеется, немыслимо. Но этот У Гунсан тайно привел женщину в свои покои.

От Доджина он слышал, что У Гунсан пользуется всеобщим восхищением учеников школы Чхонсон, но, похоже, его реальный образ отличался от общеизвестного.

«Везде найдутся двуличные люди».

Для учеников школы Чхонсон это было печально, но для Пё Воля — удача.

Убедившись, что вокруг никого нет, Пё Воль бесшумно взлетел на крышу дворца ясной луны.

Он приземлился на крышу, не издав ни звука.

Вокруг уже сгущались сумерки.

Наступала ночь.

Для других темнота была серьезным препятствием, но для Пё Воля ночь была еще одним оружием.

Пё Воль двигался, полностью слившись с темнотой.

Сняв черепицу с крыши павильона, Пё Воль проник внутрь.

Пё Воль полз на четвереньках, словно зверь. Но при этом не издавал ни единого звука.

Пё Воль осторожно заглянул в павильон через дыру в крыше. Но нигде в павильоне не было видно никого, кто мог бы быть У Гунсаном.

«Похоже, он в подземелье».

Пё Воль не растерялся.

Он уже знал, что здесь есть подземелье.

Проблема была в том, как открыть вход. Если открыть дверь, работающую от механизма, У Гунсан внутри непременно это заметит.

Пё Воль решил проникнуть другим путем.

Через вентиляционную шахту, которая была обязательна для любого подземелья. Вероятно, даже воины школы Чхонсон не знали о ее существовании.

Настолько тщательно она была спрятана.

Пё Воль обнаружил тайное пространство за большой колонной. Это и была вентиляционная шахта.

Осторожно открыв решетку, он проник внутрь.

Пё Воль применил искусство черепашьего дыхания, чтобы полностью скрыть свое присутствие. Но и этого ему было мало, поэтому он двигался предельно медленно.

Наконец, Пё Воль добрался до подземного тренировочного зала.

Вентиляционная шахта находилась на потолке, откуда открывался прекрасный вид на зал.

Пё Воль осторожно заглянул в зал.

Там лежал мужчина ростом в шесть чхок, обнаженный по пояс. Рядом с ним, прижавшись, лежала полуобнаженная женщина.

«У Гунсан!»

Как и подобает величайшему таланту школы Чхонсон, У Гунсан обладал прекрасно натренированным телом. Плотные, развитые мышцы напоминали снежного барса, свободно бегающего по снежным горам, а на ладонях и спине виднелись мозоли.

Хотя он спал, обнимая женщину, в его позе не было ни малейшей уязвимости.

Казалось, он мгновенно отреагирует на малейшее внешнее воздействие.

Словно смотришь на хорошо отточенный меч.

Пё Воль почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки.

Он впервые видел воина такого уровня.

При виде Гу Чжу Яна, главы клана Кровавых Теней, он тоже ощутил трепет, но на этот раз все было иначе.

У Гунсан обладал той твердой аурой, которую может излучать только мастер, достигший своего уровня правильным путем.

От У Гунсана исходила та энергия, которой никогда не будет у убийц, не изучавших должным образом боевые искусства, а лишь освоивших техники убийства.

Но Пё Воль нисколько не оробел.

«Он тоже человек. Если попасть в жизненно важную точку или ударить мечом, он умрет так же, как и все».

Пё Воль осмотрел подземный тренировочный зал.

Повсюду было разбросано оружие.

В основном мечи, что доказывало — У Гунсан владел искусством меча.

Длинные мечи, кинжалы, мечи для рубки лошадей — разнообразие было велико.

Пё Воль запечатлел всю эту картину в своей памяти.

В его голове нарисовалась картина, которую мог видеть только он.

Когда картина была в общих чертах готова, Пё Воль достал из-за пазухи маленький клубок нити. Это была серебряная нить, полученная в клане Кровавых Теней.

Пё Воль сделал из нити петлю и спустил ее вниз через вентиляционную шахту.

Петля почти достигла лица У Гунсана.

Спавший У Гунсан внезапно открыл глаза.

Его взгляд был точно направлен туда, где прятался Пё Воль.

«Заметил».

В этот момент Пё Воль дернул нить.

Фьють!