Глава 4

Пё Воль молча смотрел на змею, проползавшую мимо.

Это была та самая тварь, что укусила его за запястье. Из-за нее он оказался на пороге смерти, но ненависти к ней не чувствовал.

Змея поселилась в этом подземелье раньше, чем Пё Воль. Для нее, скорее всего, он был захватчиком.

Пё Воль знал, что змея укусила его, чтобы выжить, поэтому не испытывал к ней ни особой неприязни, ни страха.

Змея подползла к месту, где Пё Воль справлял нужду, и проглотила большого жука.

Хотя его глаза и привыкли к темноте, раньше он не мог видеть так отчетливо. Похоже, пока тело боролось с проникшим в него ядом, внутри произошли какие-то изменения.

«Неужели у меня не просто выработался иммунитет?»

Когда-то он слышал, что человек, переживший отравление, становится невосприимчив к яду.

Пё Воль подумал, что с ним произошло то же самое.

Проблема была в том, что дело не ограничилось одним лишь иммунитетом — в его теле произошли и другие перемены.

По-видимому, яд вызвал синергетический эффект и повлиял на зрение.

Был лишь один способ проверить его догадку.

Пё Воль схватил змею за туловище, когда та, съев жука, возвращалась в свое логово. Змея тут же широко разинула пасть и впилась ему в тыльную сторону ладони.

Эффект проявился мгновенно.

От ладони вверх по руке хлынул жар. Это было доказательством того, что яд проник в его тело.

Пё Воль стиснул зубы, готовясь к боли.

Иммунитет к яду не означал, что боль притупится.

Как Пё Воль и ожидал, укушенное место пронзила мучительная боль. Жар пронесся по сосудам, будто сжигая все тело изнутри.

Было больно.

Он пожалел о содеянном, но оказалось, что терпеть можно.

Когда его укусили в первый раз, все тело парализовало, но сейчас до этого не дошло.

Боль была сильной, но терпимой.

Через день боль утихла.

Пё Воль был уверен.

У него выработался иммунитет к яду.

Он не знал, до какой степени яд будет на него действовать, но было ясно одно: он обрел собственное, неведомое другим оружие.

Зрение, казалось, тоже стало немного четче.

«Хорошо!»

Впервые на губах Пё Воля появилась улыбка.

Это была его первая улыбка с тех пор, как он оказался заперт в подземелье.

С того дня в распорядке Пё Воля кое-что изменилось.

Раз в день он намеренно давал змее себя укусить. Он знал, что у него выработался иммунитет, но не собирался на этом останавливаться.

Он хотел достичь совершенной невосприимчивости. Поэтому каждый день он повторял одно и то же: позволял змее себя кусать. И наблюдал за ее поведением.

Маленькая змея с атрофировавшимися глазами была, помимо Пё Воля, единственным разумным существом в этом подземелье.

Наблюдая за ее действиями, можно было заметить, что она соображает.

Змея была прирожденным охотником.

Она бесшумно подкрадывалась к добыче и молниеносно хватала ее.

Ее движения были настолько скрытными, что даже самые осторожные жуки ничего не замечали.

Иногда, если кто-то из них замечал приближение змеи, та издавала свое характерное шипение. И тогда жуки словно по волшебству замирали.

Она управляла ими с помощью звука.

Змея не была жадной и охотилась ровно столько, сколько нужно было для одного приема пищи. Она не совершала глупостей, жадничая и рискуя упустить с трудом собранную добычу.

Такое поведение змеи заинтересовало Пё Воля.

Помимо тренировок, Пё Воль наблюдал за змеей.

Наблюдение за змеей стало для Пё Воля единственным развлечением.

Сам того не замечая, Пё Воль был заворожен ее движениями.

Даже расхаживая по комнате для тренировки выносливости, он пытался подражать движениям змеи.

Он тренировался скользить в темноте без звука, без малейшего признака своего присутствия.

Так проходили дни, и вскоре наступало время раздачи еды. Тогда Пё Воль ел, а затем снова наблюдал за змеей и тренировал свое тело.

Пё Воль повторял эти три действия, чтобы не сойти с ума. Если бы не это, он бы уже давно поддался ужасной боли и обезумел.

Еда, тренировки, наблюдение за змеей и подражание ей — это был единственный способ для Пё Воля не сойти с ума.

Во тьме Пё Воль постепенно становился похожим на змею.

***

Скр-р-режет!

Пё Воль открыл глаза от внезапно раздавшейся вибрации.

В тот же миг на его лице отразилось недоверие.

Железная дверь, так долго державшая его в заточении, открывалась сама по себе.

Пё Воль поднялся.

Дверь уже была распахнута настежь.

Вид за дверью не сильно отличался от того, что был внутри.

Бесконечная тьма и ледяная влажность, раздражающая кожу.

Пё Воль вышел за дверь и осмотрелся.

За дверью был большой коридор.

Слева в длинном, уходящем вдаль коридоре виднелось множество железных дверей. Все они, бесчисленные, были распахнуты настежь.

Вероятно, они открылись одновременно с дверью в комнате, где был заперт Пё Воль.

Пё Воль направился к железной двери рядом с той, из которой он вышел. Хоть это и была соседняя комната, до нее пришлось сделать целых двадцать шагов. Размер каждой комнаты составлял три чжана в поперечнике, или около десяти шагов. Это означало, что между комнатами была перегородка толщиной почти в десять шагов.

«Поэтому я не чувствовал ничьего присутствия».

Как бы ни были обострены его чувства, он не мог преодолеть каменную стену толщиной в десять шагов.

Пё Воль заглянул внутрь.

В нос ему ударил жуткий смрад.

Запах разлагающегося тела, трупный запах.

В густой тьме гнил чей-то труп. Судя по сильному запаху, разложение зашло уже далеко.

Пё Воль, не обращая внимания на вонь, вошел в комнату и осмотрел тело. Лицо разложилось, и опознать его было невозможно, но по телосложению он определил, что это был мальчик примерно его возраста.

Очевидно, его заперли здесь в то же время, что и его самого.

В других комнатах было то же самое.

В каждой из них лежали мертвые мальчики или девочки, ровесники Пё Воля.

В отличие от него, они не смогли вынести голода и умерли.

Их комнаты были такими же сырыми и поросшими мхом, как и комната Пё Воля. Но им, похоже, не пришло в голову есть мох.

А может, они, в отличие от Пё Воля, не смогли приспособиться к темноте и даже не заметили, что он растет.

Перед дверью стояла миска с протухшей едой.

Им, как и Пё Волю, раздавали пищу. Но они так и не смогли дожить до того, чтобы съесть ее.

Во тьме глаза Пё Воля вспыхнули красным.

Он пошел по коридору.

Он миновал двадцать комнат. И нашел двадцать трупов.

Один труп на одну комнату.

Пё Воль дошел до конца коридора.

Там была большая железная дверь.

Она была намного толще и больше тех, что закрывали комнаты.

Засов на этой двери тоже был открыт.

Когда Пё Воль с силой толкнул ее, огромная железная дверь начала понемногу открываться.

За дверью тянулся точно такой же коридор, как и тот, где был заперт Пё Воль, и в нем так же в ряд стояли двадцать железных дверей.

Разница была лишь в том, что в секторе Пё Воля выжил только он один, а здесь выживших было целых двое.

Мальчик и девочка, ровесники Пё Воля.

Они с опаской смотрели в ту сторону, откуда появился Пё Воль.

Судя по их поведению, их глаза, в отличие от глаз Пё Воля, не полностью приспособились к темноте.

Очевидно, они услышали шаги Пё Воля и так узнали о появлении нового человека. Доказательством тому служили их уши, которые то и дело подергивались.

Пё Воль молча смотрел на них.

Мальчик и девочка тоже были худыми, словно недоедали. Но по сравнению с Пё Волем их состояние казалось лучше.

Пё Воль мельком взглянул на соседнюю комнату.

В дверную щель виднелся труп. А рядом с ним — миска с едой. Еды в ней было явно больше.

И все же они умерли. Значит, либо сошли с ума от одиночества и покончили с собой, либо не смогли одолеть подхваченную в подземелье болезнь.

В этот момент одна из выживших осторожно заговорила:

— Ты кто? Откуда ты? В этом секторе выжили только мы двое.

Она обращалась к Пё Волю.

Пё Воль молча смотрел на заговорившую девочку.

Несмотря на долгое заточение в подземелье, она не утратила своей красоты. Она смотрела в сторону Пё Воля, как разъяренная кошка.

Но ее взгляд не был сфокусирован, так что, похоже, она не могла разглядеть его.

Мальчик рядом с ней тоже смотрел в сторону Пё Воля с напряженной опаской. Казалось, он готов напасть в любой момент.

Хотя их глаза и не приспособились к темноте, как у Пё Воля, их слух и обоняние невероятно обострились. Поэтому они и заметили его появление и насторожились.

Пё Воль заговорил:

— Меня зовут Пё Воль. Я был заперт в соседнем секторе.

— В соседнем секторе? Значит, есть и другие такие места?

— Похоже на то.

Услышав ответ Пё Воля, девочка прикусила губу.

Она, как и Пё Воль, была похищена и провела здесь несколько месяцев, не зная причин.

Пока все, кто был заперт в секторе, умирали, она стискивала зубы и терпела, и в итоге выжила — настолько она была упрямой.

То же самое можно было сказать и о мальчике.

День за днем он пережевывал отчаяние и одиночество, но сумел выжить благодаря своей невероятной силе духа.

Пё Воль спросил:

— Как вас зовут?

— Со Ё Воль. А это — Сон Чхон У.

— Идем.

— Куда?

— Похоже, таких секторов здесь больше.

Взгляд Пё Воля был устремлен в противоположный конец коридора. Там была такая же огромная железная дверь, через которую он прошел.

Это было доказательством существования еще одного сектора.

Со Ё Воль и Сон Чхон У не могли видеть в темноте, поэтому не заметили железную дверь, разделявшую секторы.

Голос Со Ё Воль дрогнул:

— О боже! Есть и другие такие места?

— Идите за мной.

Пё Воль пошел вперед.

Со Ё Воль и Сон Чхон У последовали за ним на звук его шагов.

Если бы они взялись за руки, то могли бы идти быстрее, но Пё Воль этого не сделал.

Протянуть руку означало, что в чрезвычайной ситуации ею нельзя будет воспользоваться. То есть это было равносильно тому, чтобы открыть свою слабость.

Никто его этому не учил, но Пё Воль инстинктивно понимал, что для выживания нельзя подпускать к себе никого и ничего слишком близко.

— Возьми меня за руку.

Сон Чхон У протянул руку Со Ё Воль.

Поколебавшись мгновение, Со Ё Воль взяла его за руку и последовала за Пё Волем.

В следующем секторе выживших оказалось больше.

На этот раз их было пятеро.

Они, как и Сон Чхон У с Со Ё Воль, сбились в кучу и обменивались информацией. Внезапное появление Пё Воля, Со Ё Воль и Сон Чхон У застало их врасплох, и они насторожились. Но когда Со Ё Воль спокойно все объяснила, они расслабились.

Пока они разговаривали, Пё Воль заглядывал в комнаты.

В большинстве из них тоже разлагались тела.

Умерших от голода, как в секторе Пё Воля, почти не было. Зато были видны следы членовредительства.

У кого-то была пробита голова, у кого-то — следы удушения на шее.

Они покончили с собой, не выдержав отчаяния, одиночества и страха.

Для детей десяти-тринадцати лет это были слишком суровые условия. Пё Воль понимал, почему они покончили с собой.

Затем Пё Воль осмотрел их миски.

Они были явно больше, чем в его секторе, и еды в них было больше. По крайней мере, еды им выдавали определенно больше, чем в секторе Пё Воля.

«Они установили разные условия?»

Какими бы ни были цели тех, кто их здесь запер, было очевидно, что они управляли каждым сектором по-разному, создавая неравные условия.

Судя по всему, условия в секторе Пё Воля были самыми суровыми. То, что он выжил там в одиночку, было настоящим чудом.

Однако дети, разговаривавшие снаружи, похоже, этого не осознавали.

Когда Пё Воль вышел, Со Ё Воль, почувствовав его присутствие, сказала:

— Эти ребята говорят, что их заперли примерно в то же время, что и нас. Это Ли Мин, Ко Син Ок, и…

Они, видимо, уже успели познакомиться, и Со Ё Воль представила их от имени всех.

Пё Воль молча запоминал их имена.

В третьем секторе выделялись Ли Мин и Ко Син Ок.

Ли Мин была девочкой, не уступавшей в красоте Со Ё Воль, а Ко Син Ок — невероятным красавцем.

У него были такие изящные черты лица и внешность, что его трудно было принять за юношу. Наверное, на воле за ним бегали толпы девушек.

Ли Мин обратилась в ту сторону, где, по ее предположению, стоял Пё Воль:

— Привет, я Ли Мин. Надеюсь, мы поладим.

Пё Воль не понял, о чем именно она просит, но молча кивнул.

Выжившие перешли в следующий сектор.

Там их оказалось еще больше. В живых остались восемь человек.

С каждым новым сектором число выживших росло.

В итоге их общее число достигло почти ста человек. А число погибших превышало эту цифру вдвое.

«Триста человек заперли, и только сто из них выжили».

Собрать триста детей, должно быть, было непросто.

Даже в такой большой провинции, как Сычуань, исчезновение трехсот детей не осталось бы незамеченным школами боевых искусств.

«Но если расширить географию до всей Поднебесной, то это будет незаметно».

Сам Пё Воль был схвачен в провинции Хунань, далеко от Сычуани.

Со Ё Воль и Сон Чхон У тоже были сиротами. Вероятно, и остальные тоже.

Никто не стал бы о них беспокоиться и искать, если бы они исчезли.

Для кого-то, кто затеял тайный заговор, они были идеальными целями.

Пё Воль открыл дверь в следующий сектор. Но на этот раз картина, представшая перед ним, отличалась от того, что он ожидал.