В последнее время герцога Сиринкса продолжало беспокоить состояние его дочери.

Но больше всего его беспокоило даже не то, что произошло на рождественском балу, а то, что происходило с его дочерью после этого.

Он уже некоторое время замечал изменения, которые тревожили его.

Амалия стала гораздо более задумчивой, чем прежде.

Раньше она могла часами разговаривать за завтраком, спорить с братом по поводу какой-нибудь мелочи или смеяться над очередной нелепостью, которую тот рассказывал. Теперь же она часто просто сидела молча. Иногда она могла несколько минут смотреть в одну точку, словно совершенно забывала о людях вокруг.

Она почти перестала улыбаться... Даже когда ей рассказывали что-то действительно смешное, уголки ее губ лишь едва заметно приподнимались. А затем она снова замыкалась в себе.

Герцог Сириникс, который беспокоился о ней, несколько раз хотел поговорить с дочерью, но каждый раз откладывал разговор.

Он даже не знал, что именно сказать. Ему было трудно отрицать, что он не так хорошо знал и понимал свою дочь, которая выросла вдали от него.

И он прекрасно понимал, что слишком сильное давление может только заставить ее закрыться еще больше.

Тем не менее, было очевидно, что все не может продолжаться так и дальше.

Однажды утром герцог Сириникс сидел в кабинете, просматривая документы, когда его помощник положил перед ним очередную папку.

— Милорд, это все отчеты на сегодня.

- Хорошо... - он задумчиво произнес это, хотя на самом деле не был полностью сосредоточен на работе.

И в тот момент, когда помощник уже собирался выйти из кабинета, он неожиданно окликнул его.

- Генри, подожди...

- Что такое, милорд? - помощник озадаченно остановился.

Азиель Сириникс на мгновение поколебался, прежде чем сказать это.

- Ты... как ты думаешь, что происходит с Амалией в последнее время?

Его помощник Генри, который служил ему больше пятнадцати лет, был человеком, которому герцог безоговорочно доверял. Он мог обсудить с ним не только рабочие вопросы, но и личные дела. По этой причине герцог впервые решился поднять эту тему, которая беспокоила его, в разговоре со своим помощником.

После его слов помощник замер.

— Что?

— Ты сам заметил, что она в последнее время немного изменилась.

Генри немного помедлил, прежде чем признал это.

— Да, это заметно...

Он еще немного подумал, прежде чем добавил:

— Но, возможно, это просто возраст.

Герцог нахмурился.

— ...Возраст?

— Да, леди Амалия постепенно взрослеет. Возможно, у нее начался переходный период. В таком возрасте настроение у детей часто меняется...

Герцог несколько секунд молчал.

По какой-то причине прежде он даже не задумывался об этом. Неужели дело действительно могло быть в этом?

— Ты действительно считаешь, что она ведет себя так из-за этого? - он нахмурился.

Его помощник поколебался.

— Я не утверждаю, что это единственная причина... Но возможно, это так.

Помощник осторожно улыбнулся.

— Милорд, возможно, вам не стоит слишком сильно беспокоиться об этом. Я думаю, что вам стоит просто дать ей время, и скоро все будет нормально.

Герцог Сириникс откинулся на спинку кресла.

Переходный возраст... Разве это не звучит как слишком простое оправдание? Но с другой стороны... Он и правда этого не знал.

Как родитель, он прежде никогда не сталкивался с такой ситуацией. Прежде он был занят делами и неустанными поисками дочери, и потому даже не заметил, был ли у его сына переходный период. А что касается дочери, то тут было еще сложнее... Ведь она наконец вернулась в семью только сейчас.

Немного подумав, герцог тяжело вздохнул. Почему разгадать загадку необычного поведения своего ребенка оказалось сложнее, нежели заниматься делами герцогства?

В любом случае, герцог все же решил прислушаться к своему помощнику, который обычно никогда не давал бесполезных советов.

Может быть, он действительно был прав? Может быть, он просто слишком сильно переживает об этом?

Герцог вздохнул.

И все же, было бы лучше выяснить все самому. Нет смысла больше оттягивать этот момент.

"Похоже, что мне все-таки придется поговорить с ней об этом."

***

Ближе к полудню герцог Сириникс сам направился к комнате Амалии.

Остановившись перед дверью, он несколько секунд молча смотрел на нее, набираясь решимости.

Затем вздохнул, и негромко постучал.

Ответа не было. Он постучал снова.

— ...Амалия? Это отец.

Пауза. Потом тихий голос:

— Входите.

Герцог открыл дверь.

Он увидел Амалию, которая стояла к нему спиной, и смотрела в окно. Она смотрела на снег, который медленно опускался на землю, укрывая все вокруг снежной периной. Она стояла неподвижно и смотрела наружу.

— Амалия...

Она даже не обернулась, когда голос отца раздался позади.

Герцог Сириникс вошел и закрыл за собой дверь. Он поколебался, застыв недалеко от порога.

— Можно с тобой поговорить? - спросил он.

— Конечно. - голос Амалии был спокойным.

Герцог подошел ближе. Он смотрел на фигуру дочери, которая стояла у окна, все еще повернувшись к нему спиной, и в этот момент казалась необычайно одинокой. Его сердце болезненно защемило.

— ...Как ты себя чувствуешь? - помедлив, спросил он.

— Нормально.

Услышав столь краткий ответ, он нахмурился.

— Амалия... мы можем поговорить нормально? Пожалуйста, посмотри на меня.

Герцог посмотрел на дочь. Он услышал, как раздался тихий вздох.

Наконец, Амалия повернулась к нему.

Ее лицо было спокойным, но в глазах не было привычного тепла.

Она спросила довольно прохладно:

— Почему вы пришли?

— Хотел узнать, как ты...

— Со мной все хорошо.

Герцог замер.

— Амалия...

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

И герцог Сириникс вдруг понял, что разговаривает не с той дочерью, которая еще недавно могла обнять его без всякой причины. Вместо этого перед ним стояла девочка, которая, казалось, была совершенно другим человеком. Он чувствовал сейчас непреодолимую стену между ними.

Это чувство заставило его сердце сжаться еще сильнее. Но, тем не менее, он не мог так просто оставить это.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда я просто побуду здесь. Ты не против?

— Как хотите, - Амалия безразлично ответила, как будто это не имело значения.

Герцог Сириникс нахмурился. Он действительно не мог понять, что происходит, и почему их отношения внезапно стали такими.

Неужели Амалия за что-то держала на него обиду?

— Амалия... Ты злишься на меня? - осторожно спросил он.

— Нет.

— Тогда почему разговариваешь со мной так холодно?

Девочка отвела взгляд.

— Потому что мне кажется, что вы не говорите мне всей правды.

Герцог на мгновение замер.

— О чем это ты?

— Неужели ты не догадываешься?

В комнате внезапно стало тихо. Амалия снова посмотрела на него холодным взглядом.

— Я знаю, что вы все это время прятали от меня письма Хейзел.

Герцог не ответил. Он был сильно удивлен, услышав это. Этого молчания оказалось достаточно.

Амалия медленно выдохнула.

— Так и есть. Ты перехватывал письма Хейзел, чтобы я не получала их, и также забирал мои тоже. Ты не отправлял их.

Тишина.

Герцог смотрел на дочь. Его лицо практически не изменилось, но что-то в его глазах дрогнуло.

Даже если внешне это было незаметно, но он действительно был сильно удивлен, услышав это.

Он даже понятия не имел, как Амалия узнала об этом...

— Откуда ты знаешь? - его голос невольно дрогнул.

— Это неважно, — Амалия холодно усмехнулась. — В любом случае, мне стоило догадаться об этом с самого начала. Это было очевидно, но из-за своей наивности я потеряла слишком много времени... Я жалею об этом.

Голубые глаза, которые прежде казались похожими на голубое небо, теперь были больше подобны замершему озеру. Даже если его теперь разоблачили, но герцогу все равно становилось невыносимо, когда Амалия смотрела на него так.

— Амалия...

Но девочка неожиданно подошла к столу, даже не дав ему закончить.

— Я хочу получить эти письма.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Амалия замерла и посмотрела на него.

— И почему же?

— Потому что... - тот поколебался, - я делал это ради твоего блага.

— Прятать от меня письма моей подруги — ради моего блага?

— Я не хотел, чтобы ты слишком привязывалась к той девочке... Разве ты не понимаешь, что она теперь с семьей Блек? Они могут попытаться навредить тебе через нее!

Несмотря на его заявление, Амалия долго молчала.

— Отец, — наконец произнесла она. — Вы действительно думаете, что можете решить за меня, с кем мне общаться?

— Я твой отец!

— И это дает вам право распоряжаться моей жизнью?

— Амалия... ты ничего не понимаешь. Я пытался защитить тебя!

Герцогу искренне казалось, что его дочь была слишком молода, а потому неопытна и не разбиралась в жизни. Она даже не представляла, насколько опасной была эта семья. И он всеми силами пытался оградить ее от этого, даже если она была не согласна с его действиями.

Однако...

Амалия неожиданно подошла ближе. Несмотря на значительную разницу в возрасте и росте, но герцог четко уловил холод, исходящий от этого ребенка. Точнее, сейчас она даже не вела себя как ребенок.

- Отец... вы действительно хотите, чтобы я разочаровалась в вас еще больше?

Этот вопрос, слетевший с ее губ, заставил герцога вздрогнуть.

- Амалия... ты...

- Если вы ожидаете, что я просто смирюсь и покорно приму это, то вы ошибаетесь. Вам будет невыгодно продолжать разогревать конфликт на этой почве. Я все равно не сдамся.

Герцог Сириникс замолчал. Амалия не отводила взгляда.

— Верните мне письма, - повторила она.

— ......

— Я прошу вернуть мне то, что принадлежит мне.

Герцог долго смотрел на дочь. Наконец он тяжело вздохнул.

— Хорошо... Мой помощник принесет их тебе позже.

Амалия едва заметно кивнула и просто отвернулась от него.

Герцог помедлил, и, вздохнув, собирался уйти.

Но прежде чем выйти, он задержался у двери.

— Амалия...

— .......

— Я действительно делал это ради тебя.

Она ничего не ответила, и герцог вышел.

Дверь за ним закрылась, и Амалия осталась одна.

Помощник герцога принёс письма через час.

Целую стопку, перевязанную лентой. Амалия взяла их, поблагодарила, и осталась одна.

Она узнала почерк Хейзел на них почти сразу, и почему-то у нее перехватило дыхание.

Она медленно раскрыла первый конверт.

«Дорогая Амалия…»

Амалия продолжила читать письмо, а потом, дочитав его, взяла второе. А затем и третье, и четвёртое...

Она читала все письма внимательно.

Некоторые были короткими, а некоторые длинными и с подробностями.

В одних Хейзел рассказывала о своих занятиях, о жизни в поместье Блекуэлл, о книгах, которые она прочитала, и о проделках своего щенка...

В другом письме она долго рассказывала о том, как учится этикету. В другом жаловалась на то, что Эрика дразнит ее, и иногда с ней совершенно невозможно сладить.

Амалия читала эти письма, и закончив, она перечитывала их снова и снова. Последнее письмо было отправлено месяц назад, и больше новых не приходило... По всей видимости, Хейзел также сдалась, когда не получала от нее никаких ответов.

Амалия перечитывала письма, и слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их.

Она так много писала Хейзел, но та не отвечала ей. Тогда Амалия решила, что она просто забыла о ней. Но... теперь она поняла, как она ошибалась. Конечно это было не так. Как она вообще могла подумать так?

Хейзел писала ей всё это время. Она писала, ждала и надеялась...

А она... она даже не знала об этом.

Она думала, что Хейзел забыла о ней. Что Хейзел выбрала Эрику. Что Хейзел больше не нуждается в ней...

Но это было не так.

Амалия продолжала перечитывать письма час за часом. В конце концов, за окном уже наступил поздний вечер, но Амалия не замечала времени.

Она читала каждое письмо снова. Некоторые перечитывала дважды. Некоторые трижды...

Теперь ей стало невероятно больно.

Когда последнее письмо было прочитано в очередной раз, Амалия положила его на стол.

В комнате было тихо. Она посмотрела на темное окно, где небо было уже усыпано звездами.

А потом вдруг встала.

***

Через некоторое время дверь комнаты Амалии открылась, и она вышла в коридор.

На ней уже было теплое дорожное платье. В руках она держала небольшой плащ.

Рыцарь, дежуривший неподалеку, сразу поднялся.

— Миледи?

Амалия, не обращая на него внимания, продолжила идти по тихому ночному коридору.

Рыцарь не отставал от нее ни шаг и настороженно спросил:

— Миледи, куда вы направляетесь?

Амалия ответила прямо и сразу, даже не задумавшись:

— В поместье Блекуэлл.

Этот прямолинейный ответ заставил рыцаря опешить. Он замер, так как даже не до конца поверил своему слуху.

— Вы направляетесь туда сейчас?

— Да.

Рыцарь остолбенел.

— Но как вы можете это сделать? Сейчас уже ночь...

— Я знаю, - Амалия невозмутимо ответила, даже не замедляясь ни на шаг.

Рыцарь был полностью обескуражен тем, что сейчас происходит, но чувствовал, что остановить юную леди было его долгом.

— Миледи, Его светлость не разрешал вам покидать поместье!

Амалия наконец остановилась и медленно повернула голову.

— И что?

Рыцарь поколебался.

— Миледи, я обязан сообщить герцогу, если вы…

— Тогда вперед.

От неожиданности этих слов, рыцарь резко замолчал и уставился на нее.

- Тебе уже пора определиться.

Амалия посмотрела ему прямо в глаза.

— Кому ты служишь?

— Миледи…

— Мне или моему отцу?

Рыцарь побледнел.

— Я…

— Если это мой отец, то ты можешь прямо сейчас развернуться и пойти к нему.

Амалия сделала шаг ближе и указала рукой на коридор.

— Расскажи ему все, что я собираюсь делать.

- ......

— Только... - Амалия холодно усмехнулась, - В таком случае, ты больше не сможешь оставаться моим рыцарем. Пес, который прислуживает другому хозяину, мне не нужен.

Рыцарь ничего не ответил. Он сжал кулаки.

— Сейчас это только твой выбор. Сделай его.

Она замолчала, а затем отвернулась и спустилась по лестнице.

Рыцарь, который замер позади нее, так и не сдвинулся с места.

Амалия уже поняла, какой выбор он сделал. На самом деле, она знала это с самого начала. Но сейчас это не имело для нее никакого значения.

Амалия покинула особняк, и быстро велела кучеру подготовить экипаж. Слуга явно был ошеломлен всем происходящим, но не осмелился перечить, когда леди Сириникс лично приказывала ему.

Вскоре подготовленный экипаж уже ждал ее у главных ворот.

Ночь была холодной. Снег тихо падал с неба, а свет фонарей отражался на белой дороге.

Амалия остановилась перед экипажем, и на мгновение она посмотрела в сторону поместья.

Тем не менее, это был лишь мимолетный взгляд в сторону кабинета отца. На самом деле, она не испытывала никакого колебания.

Амалия поднялась в экипаж, и тот тронулся.

Вскоре поместье Сиринкс осталось позади.

А впереди, сквозь темную ночь и падающий снег, ее ждало поместье Блекуэлл.

Амалия прижалась лбом к холодному стеклу, и в ее голове снова и снова звучало одно и то же имя.

Хейзел.

На этот раз она не собиралась позволять кому-либо остановить ее.