Марта, старшая горничная императорского дворца, с самого рассвета пребывала в дурном расположении духа.

И все потому, что она никак не могла найти принцессу.

Её каблуки выбивали по мраморным плитам дворца дробь, больше подходящую разгневанному генералу, нежели старшей горничной, а связка ключей на поясе бряцала, словно кандалы каторжника.

Марта действительно была сильно обеспокоена отсутствием своей госпожи, тем более, что она запропастилась именно в такой важный и ответственный момент!

Сначала она заглянула в библиотеку. Тяжёлый воздух, пропахший вековой пылью, встретил её там недружелюбно. За дальним столом, уткнувшись носом в кипу пергаментов, спал младший писарь Лорин. Его перо выпало из пальцев и оставило на щеке чернильную кляксу, делая его похожим на нашкодившего мальчишку.

Марта бесцеремонно ткнула его в плечо.

— Лорин! Проснитесь!

Юноша подскочил, едва не опрокинув чернильницу. Его сонные глаза, полные паники, уставились на грозную фигуру горничной.

— Госпожа Марта? — пролепетал он, пытаясь одновременно поклониться и стереть кляксу со щеки. — Я не спал! Я... я просто ненадолго отвлекся...

— Оставьте свои размышления для налогового департамента, — отрезала она. — Где Её Высочество? Вы не видели сегодня старшую принцессу?

Лорин часто заморгал.

— Ее высочество? Сюда она не заходила, клянусь! Я здесь с полуночи, так что, если бы кто-нибудь здесь был, я бы точно знал.

Марта раздражённо выдохнула, даже не попрощавшись, и вышла, оставив юношу в ещё большем смятении.

Сейчас у нее не было времени на лишние перепалки со слугами.

Следом женщина направилась в западную башню — ещё одно место, которое не успела проверить сегодня утром. Пустые коридоры встретили её лишь завыванием сквозняка. Едва она вышла в основной коридор, как едва не столкнулась с молоденькой камеристкой Лией, которая несла стопку свежего постельного белья.

— Лия! — окликнула её Марта так резко, что девушка вздрогнула, и верхняя простыня соскользнула на пол. — Ты видела утром принцессу?

— ...П-простите, госпожа Марта! — пролепетала Лия, поднимая бельё и нервно сминая его в руках. — Я заходила в покои Ее высочества на рассвете, чтобы сменить воду в графине, но постель была уже пуста и заправлена. Так что я решила, что Её Высочество, должно быть, отправилась на утреннюю молитву в часовню...

— В часовне я уже была, — отрезала Марта. — Принцессы там нет. Так ты хочешь сказать, что вошла в пустую комнату и не подумала доложить мне?

— Я... я думала, это обычное дело, — Лия выглядела так, словно вот-вот расплачется. — Её Высочество ведь часто просыпается раньше всех...

Марта не стала тратить время на дальнейшие расспросы. Камеристка была бесполезна. Два стражника у восточной галереи, увидев её решительное приближение, вытянулись по стойке «смирно», звеня доспехами. Их лица были бесстрастны, но в глазах читался лёгкий испуг.

— Вы, — обратилась она к тому, что постарше. — Вы дежурили у восточного крыла с ночи. Её Высочество проходила здесь?

— Никак нет, госпожа Марта! — гаркнул стражник, глядя прямо перед собой. — За время нашего дежурства никто, кроме садовника, не проходил через эти двери.

— ...Садовника? — сердце Марты пропустило удар.

И тут её осенило. Глупо было не подумать об этом раньше.

Оранжерея.

Она поспешила прочь так быстро, что подол её форменного платья взметнулся, обнажая щиколотки. Чем ближе она подходила к застеклённым дверям в восточной части дворца, тем гуще и слаще становился воздух, напоённый влажным теплом, ароматом сырой земли и тонким благоуханием распустившихся бутонов. Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом, и Марта на мгновение зажмурилась от яркого, рассеянного света, струящегося сквозь стеклянный потолок.

Та, кого она искала, была там.

Старшая принцесса империи Надаль, Кастрея Равена Ашелот, стояла у длинного мраморного стола, который служил рабочим местом садовника. Её фигура, освещённая утренним солнцем, казалась воплощением неземной грации.

Длинные серебристые волосы, подобные струям лунного света, были небрежно перехвачены шёлковой лентой и струились по спине, касаясь изящного пояса. На ней было элегантное платье из струящегося шёлка цвета лазури, с длинными, слегка расклешёнными рукавами, отделанными тончайшим кружевом.

Эта девушка была настолько ослепительно прекрасна, что затмевала любой цветок в этой оранжерее.

Точнее, она и была драгоценным цветком империи Надаль.

В руке принцесса держала маленький, острый как бритва секатор с рукояткой из слоновой кости. Её движения были неторопливы и исполнены некой отстранённой сосредоточенности. Она подрезала длинные стебли чайных роз, с заботой укладывая их в хрустальную вазу. Её золотые глаза, напоминавшие растопленный янтарь в лучах солнца, были спокойны и задумчивы.

— ...Ваше Высочество, — голос Марты, несмотря на все попытки его смягчить, прозвучал в этой зелёной тишине подобно удару колокола.

Принцесса Кастрея медленно, без тени удивления, подняла голову. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки её губ.

И от этого она стала только еще прекраснее.

— Марта, — произнесла она тихо. Принцесса опустила секатор на стол и взяла в руки белую розу, задумчиво поворачивая её к свету. — Ты, кажется, чем-то встревожена. Что-то случилось?

— Встревожена? — Марта переспросила. — Ваше Высочество, вас ищут с самого утра! Неужели нельзя было оставить хоть какую-то записку?

Кастрея тихонько рассмеялась, и её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков.

— Ты права, это моё упущение. Но, видишь ли, цветы не могут ждать. Если не срезать увядающие бутоны вовремя, они начинают гнить и губят всю ветвь. А эта белая роза, — она кончиком пальца коснулась бархатного лепестка, — распустилась только сегодня. Срезать её нужно было в строго определённый час, пока роса ещё держится на лепестках. Иначе она потеряет весь свой аромат к вечеру.

Марта сжала кулаки, стараясь говорить спокойно. Принцесса всегда умела уходить от главной темы с помощью подобных поэтических отступлений.

И, главное, она до сих пор была так увлечена своим хобби, связанным с цветами, что это уже выходило за рамки дозволенного! Нет, конечно, уход за цветами можно было назвать одним из благородных занятий для принцессы. Многие леди из знатных семей любили садоводство. И тем не менее... В последнее время принцесса проводила в этой оранжерее слишком много времени.

Марта правда не могла понять, что такого особенного было в этих цветах?

Но в любом случае...

— Ваше Высочество, Его Величество император желает вас видеть. Немедленно.

Рука принцессы Кастреи, всё ещё держащая розу, замерла. Тем не менее, ее красивое лицо оставалось спокойным, как и золотые глаза остались непроницаемы.

— Отец? - переспросила она, - В такую рань? Должно быть, случилось что-то действительно важное.

— Да, Ваше Высочество, — Марта кивнула. — Прибыли послы из государства Шан. Они ожидают вас вместе с Его величеством в тронном зале.

На мгновение в и без того безмолвной оранжерее воцарилась пауза.

— ...Из Шан? — переспросила Кастрея, и её голос прозвучал ровно. — Хорошо... Я поняла.

Она даже не стала спрашивать причину, почему послы чужой страны хотели видеть ее, поскольку и так прекрасно знала о ней.

Марта глубоко вздохнула. Медлить было нельзя.

— Ваше высочество, пожалуйста, поторопитесь, — произнесла она, и ее слова эхом разнеслись под стеклянным куполом. — Мы не можем продолжать заставлять послов ждать!

В оранжерее повисла такая глубокая тишина, что стало слышно, как где-то вдалеке щебетали птицы. Принцесса Кастрея некоторое время не двигалась. Её взгляд был прикован к розе в её руке. Мгновение растянулось в вечность. Затем она аккуратно, почти церемонно, положила цветок на мраморную столешницу.

— Что ж, — выдохнула она. В этом коротком слове не было ни гнева, ни печали. - Ладно.

Изящным движением принцесса сняла с пальцев тонкие садовые перчатки и положила их рядом с секатором. Платье цвета лазури струилось вокруг неё, когда она повернулась к выходу. В её выражении не было ни тени протеста, ни капли сожаления. Только спокойная, отточенная годами воспитания покорность судьбе.

Однако прежде чем покинуть оранжерею, Кастрея на мгновение задержалась. Она окинула долгим, задумчивым взглядом клумбы цветов, за которыми так заботливо ухаживала. Солнечный луч упал на её серебристые волосы, заставив их засиять ослепительным ореолом.

И вдруг она подошла к одной из клумб.

Из всех прекрасных и разнообразных цветов, что наполняли оранжерею, внимание принцессы было направлено лишь на один. Не на те белые розы, что она подрезала только что. Нет, она смотрела на цветок, к которому ей даже не хотелось прикасаться секатором. Он вырос в самом дальнем углу клумбы.

Цветок был высок и строен, а его лепестки были глубокого пурпурного оттенка — они переливались алым и фиолетовым, когда на них падали солнечные лучи. От цветка исходил аромат, не похожий ни на один другой в этой оранжерее: терпкий и сладкий, который дарил какое-то странное чувство ностальгии.

Кастрея смотрела на него долго, не мигая, и её золотые глаза на мгновение стали такими же тёмными и глубокими, как эти лепестки.

— Марта, — неожиданно произнесла она вслух. — Как странно. Ты знаешь, что я даже не сажала этот цветок?

— ...Что? Принцесса, что вы имеете в виду?

Горничная посмотрела на неё в замешательстве.

— Я говорю, что каким-то образом он вырос сам, хотя я не прикладывала никаких усилий. Забавно, не правда ли? По иронии судьбы, этот цветок самый прекрасный из всех, что я когда-либо выращивала.

Марте не нашлось что на это ответить, и она просто промолчала. Нет, в самом деле, с чего это вдруг принцессе захотелось поговорить о цветах? И уж тем более в такой-то момент!

Между тем сама Кастрея прикоснулась пальцами к розовому лепестку. 

Её рука, тонкая и бледная, на мгновение застыла, и цветок чуть дрогнул, словно отвечая на это прикосновение. 

На лице принцессы застыла нежная, неопределённая улыбка.

— Сегодня в императорском дворце распустился прекрасный цветок, — тихо сказала она.