Мы вернулись в комнату, и я сразу легла на кровать.

После встречи с Амалией у меня совершенно пропало настроение. Я пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло, и все же... Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Мы с Амалией не общались целых пять лет. Этого срока было достаточно, чтобы стать чужими людьми друг другу. Вероятно, я больше не имела для нее никакого значения, и она даже больше не хотела смотреть на меня...

Я понимала, что должна была ожидать этого, будучи второстепенным персонажем, который уже давно выполнил свою работу. Больше нас с Амалией ничего не связывало.... Это было нормально. По крайней мере, я старалась так думать. Но от этого мне почему-то не становилось легче.

Мира присела рядом. Я слышала, как она возится с одеялом, как снимает туфли, как вздыхает. Она не говорила. Ждала.

— Хейзел? — позвала она наконец.

— М-м.

— Ты... ты расстроена из-за Латины?

Я замерла.

Латина.

Конечно. Мира думала, что я расстроена из-за Латины. Из-за этой глупой ссоры в клубе. Из-за того, что какая-то девчонка с фиалковыми глазами вела себя как последняя стерва.

Если бы.

Если бы всё было так просто.

— Да, — соврала я. — Из-за Латины.

Мира вздохнула.

— Она ужасная. Я не понимаю, почему она такая. Ты говорила, что вы вместе росли...

— Говорила.

— И она была другой?

— Да. Тише. Страннее. Но не такой... злой.

Мира помолчала.

— Может, с ней что-то случилось. Что-то плохое.

— Может быть.

— Может, поэтому она так себя ведёт.

Я не ответила.

Потому что думала о другом. О том, как Амалия смотрела на меня. Как будто я была пустым местом. Как будто мы никогда не были сёстрами. Как будто всё, что было между нами — приют, объятия, слёзы, обещания — никогда не существовало.

— А леди Сириникс... — начала Мира, и её голос стал мечтательным. — Она потрясающая, правда?

Я замерла.

— Что?

— Леди Амалия. — Мира села на кровати, и я услышала, как в её голосе появилось воодушевление. — Она самая популярная студентка академии! Все её обожают! Говорят, она лучшая на своём курсе. И такая красивая. И такая... — Мира вздохнула, — ...такая величественная.

Я молчала.

— Ты знала, что она из герцогского рода? Настоящая аристократка. Не то что мы. И она разговаривала с нами! С нами! С простолюдинами! — Мира хихикнула. — Ну, не разговаривала. Но она нас заметила. Это уже что-то.

— Да, — сказала я. — Что-то.

— Ты представляешь, каково это — быть рядом с ней? Я имею в виду, по-настоящему рядом. Наверное, это... невероятно.

Я закрыла глаза.

— Наверное.

— Жаль, что она не может быть в нашем клубе. Или на нашем факультете. Но она ведь на политике, да? Как ты.

— Да.

— Может, вы с ней пересечётесь. На лекциях. Или в библиотеке. — Мира мечтательно вздохнула. — Вот было бы здорово.

— Ага.

— Хейзел?

— М-м?

— Ты точно в порядке?

Я открыла глаза. Посмотрела в потолок.

— Да, — сказала я. — Просто устала. Давай спать.

— Ладно. — Мира легла. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она заснула быстро. Я слышала, как её дыхание стало ровным, как она перевернулась на бок, как что-то пробормотала во сне.

А я лежала и смотрела в потолок.

Думала об Амалии. О её глазах. О том, как она прошла мимо меня. Как будто я была никем.

Я знала, почему она так поступила. Знала, что она не могла иначе. Что между нами — стена. Что мы — враги. По крайней мере, так это выглядело для всех.

Но всё равно было больно.

Очень больно.

Я закрыла глаза.

И, наконец, заснула.