Занятие в кулинарном клубе было в самом разгаре. Просторная аудитория наполнялась аппетитными ароматами корицы, ванили и свежей выпечки.

Мы с Линой доделывали яблочный тарт, который был нашим заданием на сегодня. В то же время напротив нас разворачивалась настоящая кулинарная драма.

— Да чтоб тебя... Почему эта чертова мука летит куда угодно, только не в миску?! — отчаянно прошипела Латина, пытавшаяся венчиком взбить тесто. В отличие от нас, уже завершавших приготовление, Латина находилась лишь в середине процесса. Если не сказать в самом начале...

Её рыжие кудри были слегка припудрены мукой, а на щеке красовалось пятно от яичного желтка. Но, несмотря на явно катастрофическое положение дел, осанка Латины оставалась по-королевски прямой, а подбородок гордо вздёрнутым. Да уж... Поистине жалкое зрелище.

В последнее время, после тех событий с закрытой вечеринкой и нашей совместной вылазки за платьем, наши отношения с Латиной заметно потеплели. Хотя последняя упорно отказывалась признавать этот факт. Она всё так же гордо вскидывала подбородок и сопровождала каждое своё действие язвительными комментариями, изо всех сил делая вид, что находится здесь исключительно по чистой случайности.

Тем не менее... так уж получилось, что теперь она действительно околачивалась рядом с нами. По сравнению с недавним прошлым, девушка перестала изо всех сил пытаться влиться в элитное аристократическое общество и просто смирилась. Ну или, возможно, у неё поменялись какие-то ориентиры.

Например, проснулась совесть. В конце концов, с её стороны было бы абсолютно бессовестно забывать, кто именно вытащил её из полного дерьма. А это были две «ничтожные» простолюдинки, а не её дружки-аристократы. С тех пор, как мы начали теснее общаться, язвительный характер падшей графини никуда не делся — она просто сменила вектор с откровенного высокомерия на колючее саркастичное ворчание.

Короче, принципиально ничего не поменялось.

Лина тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью:

— Леди Майер, если вы будете мешать тесто с такой яростью, чаша просто расколется.

Лина тоже перестала её опасаться и теперь вела себя с Латиной гораздо свободнее. Возможно, она тоже поняла, что на самом деле Латина была не таким уж плохим человеком.

— Замолчи! — вспыхнула Латина, отбрасывая венчик на стол с громким звоном. — Я вообще не понимаю, зачем мне эти глупости! Кулинария - занятие для слуг! Тратить своё драгоценное время на то, чтобы пачкать руки в масле и выковыривать из-под ногтей тесто... Какое варварство!

Я тяжело вздохнула. Так и напрашивался вопрос: какого черта она тогда здесь делает? В конце концов, всё, чем она занималась — это непрерывно жаловалась!

— Если ты так ненавидишь готовить, то зачем вообще вступила в кулинарный клуб? — искренне удивилась я, вытирая руки полотенцем. — В академии ведь полно других секций: флористика, поэзия, спорт...

Латина на секунду замялась. Её фиолетовые глаза метнулись в сторону, а на щеках проступил лёгкий румянец смущения. Она поджала губы и, скрестив руки на груди, тихо фыркнула:

— По-твоему, у меня был выбор?! Когда я подавала заявки после зачисления, другие клубы меня просто не приняли! А в кулинарный принимали всех подряд, без разбора и статуса! Так что я здесь не из любви к стряпне, а от безысходности!

А... вот как.

Мы с Линой переглянулись. Получается, она здесь просто потому, что пришлось? Тогда её недовольство вполне понятно.

— И всё же... — я подошла к её столу и критически оглядела печальные остатки её теста. — С такими навыками ты не сможешь долго оставаться в клубе. В конце семестра нам всем придется сдавать практический зачет. Так что тебя просто исключат за неуспеваемость. А на следующих курсах требования будут только жестче.

Ну а что вы думали? В лучшей академии империи даже так называемый «кружок по интересам» был ответственным делом.

Латина бледнела с каждой моей фразой, осознавая свою печальную перспективу:

— И... и что ты предлагаешь?! Учиться готовить?!

— Ну... Раз уж ты в кулинарном клубе, у тебя всё равно нет выбора. Если не хочешь, просто уходи.

— Ещё чего! Каждый уважающий себя студент должен состоять в клубе! А иначе он отброс и вообще никто!

— Тогда я предлагаю свою помощь, — улыбнулась я, беря в руки лопатку. — Давай. Я научу тебя элементарным вещам. Начнём с того, как правильно просеивать муку.

— Пха! Ещё чего! Чтобы простолюдинка учила меня, дворянку?! — возмущённо всплеснула руками Латина.

— Не хочешь? Ладно.

Я пожала плечами и повернулась обратно к своему столу.

Кажется, Латина даже опешила от того, насколько быстро я поменяла точку зрения и отказалась от своих слов. Она смущённо откашлялась, выпрямилась и бросила мне в спину:

— Ну... Хотя, раз уж ты так настойчиво предлагаешь... Так и быть! Но только потому, что я не хочу вылететь из клуба! И ещё ты так умоляешь, что у меня просто нет выбора!

Я лишь искренне усмехнулась:

— Как скажете, о великая леди Майер.

Следующие два часа превратились в веселье...? Нет, в сплошной хаос.

Я терпеливо показывала Латине, как правильно взбивать сливки и отмерять сахар, а Лина то и дело приходила на помощь, когда у неуклюжей аристократки что-то разлеталось по сторонам. Под язвительные замечания Латины, которые с каждой минутой звучали всё менее убедительно, у нее постепенно начало получаться лучше.

Латина сначала спорила из-за каждого движения, язвила и ворчала, что её руки «не созданы для этой черновой работы», но когда у неё впервые получился пышный тарт с румяной корочкой, её радостный крик слышала, кажется, вся академия.

- Ха-ха! Вы видели это? У меня получилось!

- Ага...

- Как и ожидалось, в этом мире нет сферы, где я бы не была талантлива!

К концу занятия мы все были с ног до головы испачканы мукой, но счастливые.

Это был один из тех редких моментов, когда я почувствовала себя по-настоящему счастливой. И неожиданно для самой себя... я также поняла, что в какой-то момент искренне стала считать эту заносчивую аристократку своей подругой.

***

Когда Хейзел и Латина ушли, Лина осталась в кулинарном клубе, чтобы помочь привести помещение в порядок. У Хейзел снова были поздние занятия в библиотеке, а Латина просто не любила убираться и поспешила сбежать. Тем не менее, Лина не видела ничего такого в том, чтобы прибраться сегодня самой, ведь ей нравилась уборка.

Лина невольно улыбнулась, вспоминая их сегодняшнее времяпрепровождение.

Раньше ей было трудно представить, что она сможет вот так спокойно проводить время с Латиной Майер. Та казалась ей слишком резкой, гордой и недовольной всем вокруг. Однако, стоило узнать её немного лучше, как за колкими замечаниями обнаружилась девушка, которая просто не умела выражать свои чувства иначе.

А ещё рядом с ними была Хейзел... Стоило подумать о ней, как лицо Лины невольно светилось.

Хейзел обладала удивительной способностью сближать людей, которые прежде и не подумали бы разговаривать друг с другом. Разве это неудивительно? Наверное, именно поэтому Лине так хотелось оставаться рядом с ней и быть ближе.

Закончив мыть последнюю миску, Лина тщательно вытерла руки полотенцем и посмотрела на часы. Было уже довольно поздно. Большинство студентов давно разошлись по своим комнатам, а в коридорах академии, должно быть, почти никого не осталось.

Она поспешно убрала полотенце на место, проверила, не забыла ли чего-нибудь, и вышла из кулинарного клуба.

Коридор встретил её тишиной.

За высокими окнами сгущались сумерки, и последние лучи заходящего солнца едва касались каменных стен. Светильники уже зажгли, однако их мягкого сияния было недостаточно, чтобы полностью рассеять тени в дальних углах. Лина невольно ускорила шаг. Ей хотелось поскорее вернуться в общежитие, переодеться и наконец отдохнуть после долгого дня.

Но, едва завернув за угол, она остановилась.

У одного из окон стояла девушка.

Длинные волосы мягко обрамляли её лицо, а изящная фигура выделялась на фоне высоких оконных рам. Даже в обычной академической форме она выглядела так, словно принадлежала совершенно другому миру — тому, где всё было безупречным, красивым и недосягаемым.

Амалия Сиринкс.

Лина замерла, не сразу поверив собственным глазам.

Несмотря на то, что они учились в одной и той же академии, но встретить её вот так, наедине, в почти пустом коридоре, казалось невероятной удачей. Обычно вокруг дочери герцога всегда находились другие аристократы, желавшие поговорить с ней, получить её внимание или хотя бы оказаться рядом. Даже если Амалия не стремилась собирать вокруг себя толпу поклонников, одного её присутствия было достаточно, чтобы люди сами тянулись к ней.

Лина не была исключением.

Она тоже давно восхищалась Амалией...

Разумеется, это восхищение никогда не означало, что Лина считала себя вправе приблизиться к ней. Между дочерью герцога и обычной студенткой, получившей стипендию, существовала огромная пропасть. Лина прекрасно понимала своё положение и никогда не пыталась притворяться, будто не замечает разницы.

К тому же Амалия казалась ей человеком, к которому невозможно подойти без веской причины.

И всё же... Возможно, это был единственный шанс, который ей когда-либо представится.

Лина крепче сжала ремешок сумки и украдкой посмотрела на Амалию.

Девушка стояла у окна, слегка повернув голову к стеклу. На её лице не было привычной для светских приёмов улыбки, а взгляд казался задумчивым и даже немного усталым. Она словно наслаждалась редкой возможностью остаться наедине с собственными мыслями.

Лина глубоко вдохнула.

Давай, Лина. Просто подойди. Ты сможешь!

Она сделала шаг.

Потом ещё один.

С каждым шагом её сердце билось всё сильнее, а в голове возникало всё больше причин повернуть обратно. Что, если Амалия сочтёт её навязчивой? Или, что ещё хуже, посмотрит на неё с холодным недоумением, словно не понимая, зачем обычная студентка вообще подошла к ней?

Однако отступать было уже поздно.

— Э-э… леди Сириникс?

Услышав обращение, девушка повернула голову.

Лина тут же пожалела, что не подготовила речь заранее.

Вблизи Амалия казалась ещё красивее. Её глаза внимательно остановились на лице Лины, и от этого взгляда у той мгновенно пересохло во рту.

— Вам что-то нужно? — спокойно отозвалась Амалия.

Она не выглядела раздражённой, но и особого интереса в её голосе не было. Скорее, она просто ждала, когда незнакомая ей студентка объяснит причину своего обращения.

Лина судорожно сжала ремешок сумки.

Что мне сказать? Как представиться? Нужно ли сначала назвать своё имя? А если она спросит, зачем я к ней подошла?

Лина открыла рот. И тут же закрыла его.

Амалия слегка приподняла брови.

— Вы хотели что-то сказать?

— Д-да!

Ее голос прозвучал гораздо громче, чем она рассчитывала. Она вздрогнула от собственного возгласа и поспешно поклонилась.

— Простите, что беспокою вас. Я… я хотела спросить…

Лина судорожно попыталась придумать хоть что-нибудь, что позволило бы продолжить разговор, и вдруг вспомнила о студенческой книжке, лежавшей в ее сумке. Это была не самая оригинальная идея...

Но ей требовалось хоть какое-то объяснение, почему она подошла к Амалии. Так что девушка быстро открыла сумку, достала студенческую книжку и прижала её к груди.

— Я… я хотела попросить вас об одной услуге!

Амалия посмотрела на книжку в ее руках.

— Об услуге?

— Да! Я хотела бы попросить у вас автограф, если это не слишком большая просьба.

На несколько мгновений в коридоре повисла тишина.

Амалия посмотрела на книжку в руках девушки, затем снова на неё. По её лицу невозможно было понять, что именно она думает. Лина почувствовала, как начинают гореть щёки, и поспешила добавить:

— Конечно, если вы не против! Если вам неудобно, то ничего страшного. Я просто подумала, что… что было бы здорово получить ваш автограф, ведь я ваша фанатка.

Амалия чуть склонила голову, словно обдумывая просьбу. Её взгляд на мгновение задержался на лице девушки, и Лина уже приготовилась услышать вежливый отказ. Но... Вместо этого Амалия протянула руку.

— Конечно. Дай сюда.

Лина моргнула.

— Ч-что?

— Книжку, — терпеливо повторила Амалия.

— А! Да, конечно!

Лина поспешно раскрыла студенческую книжку на свободной странице и протянула её обеими руками, едва не уронив по дороге ручку, которую зачем-то тоже решила достать. Амалия приняла тетрадь, взяла предложенную ручку и на мгновение задумалась, прежде чем поставить аккуратную подпись.

Её почерк оказался таким же изящным, как и она сама.

«Амалия Сиринкс».

Всего два слова.

Никаких дополнительных пожеланий или длинных фраз, только имя и фамилия, написанные ровными, уверенными линиями.

Но для Лины в этот момент они выглядели почти как настоящее сокровище.

— Вот, — сказала Амалия, возвращая ей книжку.

— Б-большое... большое спасибо!

Лина произнесла это слишком громко и тут же смутилась.

— То есть… спасибо вам, леди Сириникс. Я очень ценю это!

Амалия слегка улыбнулась.

— Не за что.

Она не стала задавать дополнительных вопросов и, попрощавшись коротким кивком, направилась дальше по коридору. Её шаги постепенно стихли, пока наконец не растворились в вечерней тишине.

Лина осталась стоять на месте.

Она смотрела вслед удаляющейся фигуре, прижимая студенческую книжку к груди так крепко, словно кто-то мог внезапно отнять её. Лишь когда Амалия скрылась за поворотом, девушка наконец позволила себе выдохнуть.

— Я… действительно это сделала…

Слова прозвучали почти неслышно.

Её щёки всё ещё горели. Она не могла перестать улыбаться.

Наверное, со стороны это выглядело глупо. В конце концов, Амалия всего лишь оставила автограф по просьбе студентки. Для неё это наверняка было совершенно незначительным событием, о котором она забудет уже к завтрашнему утру. Но для Лины... это было совсем не так.

Она уже представляла, как вернувшись в общежитие, откроет книжку ещё раз, чтобы убедиться, что всё произошло на самом деле.

По какой-то причине ее сердце сейчас неконтролируемо билось быстрее обычного.