Сидеть без движения в камере площадью от силы десять квадратных метров — занятие смертельно скучное. Если тебя ещё и заковали с головы до ног, а воду дают через раз, впору решить, что легче сдохнуть. Только я сейчас чувствую себя свободнее, чем когда-либо. Будто вырвался на простор и несёшься верхом по полю. Хотя нет. Даже это сравнение слишком слабое. Я наконец остался один.

«Удивительно, как мы с ним вообще столько времени помещались в одном теле».

Под «ним» я имею в виду Варгана — настоящего хозяина этого тела. Две души почти два года теснились в одной оболочке. Тогда я не особенно замечал неудобство. Теперь, когда второй исчез, прежнее существование кажется почти жалким. Я исполнил его желание и получил тело Варгана в уплату. Заодно исчезла неизлечимая болезнь, которая столько нам мешала. Теперь это тело принадлежит только мне. Я чувствую это совершенно ясно. Варган, прежний хозяин, умер. Без остатка.

— Я примерно сейчас тебя и ждал. Надо же, угадал.

— ...

— Что, непривычно? Если режет слух, могу говорить по-старому. Мне без разницы. Я давно привык к его манере.

За решёткой стоял посетитель. Лиам. Протагонист этой истории. По его лицу легко читалось замешательство. Такая растерянная физиономия даже развеселила. Я нарочно дал ему заметить разницу. Хорошо, что хотя бы на это сообразительности хватило. Дальше лучше вернуться к привычной для всех речи. Незачем лишний раз настораживать людей: кому нужно, тот уже получил сигнал. А играть чужую роль я умею так же естественно, как дышать.

— Что с тобой? Растерялся, Лиам?

— Варган... Ты... Ты что, правда?!

— Не надо так удивляться. Всё шло по плану. С самого начала и до этой минуты. И дальше пойдёт так же.

Я едва заметно перевёл взгляд в сторону, вынуждая Лиама оглядеться. Встреча нужна Церкви не ради моей душевной пользы. Они рассчитывают вытянуть из меня сведения естественным разговором. Никто не пустил бы сюда постороннего без наблюдения. Поэтому я заранее заткнул Лиаму рот, пока этот недалекий герой не ляпнул что-нибудь лишнее.

— ...

До него дошло: души Варгана во мне больше нет. На кончиках его пальцев появилась мелкая дрожь. Не обычная нервная привычка — мышцы едва заметно сокращались сами собой. После испытания уникальной формулы мои чувства стали гораздо острее. Теперь подобные мелочи не ускользали. Тело и правда удобное.

— Так что ты хотел спросить?

— ...

— Вряд ли пришёл поглазеть на меня в клетке. Долго ещё будешь стоять с таким лицом?

— Кто ты вообще?..

Я дал ему время прийти в себя. Метод простой: молчишь, смотришь собеседнику в глаза и мысленно считаешь примерно до пятнадцати. Пауза заставляет человека привыкнуть к новой реальности и собрать мысли. Ровно через пятнадцать секунд Лиам заговорил уже спокойнее.

— Это правда ты уничтожил Академию?

— Без предисловий, значит.

По обе стороны от него стояли двое героев, изображавших тюремщиков. Едва Лиам задал вопрос, оба сразу посмотрели на меня. Очень уж им хотелось услышать ответ. Я сделал вид, что не заметил.

— А если скажу, что нет? Ты поверишь?

— Что?

— Любые переговоры имеют смысл только тогда, когда стороны готовы хотя бы слушать друг друга. Если один заранее всё решил, разговор превращается в пустую трату времени.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что вопрос у тебя неправильный. Ты уже уверен, что Академию разрушил я.

— ...

Лиам не стал ни спорить, ни соглашаться. Я усмехнулся.

— Ты осторожный человек. Но стоит тебе в чём-то убедиться — и сразу начинаешь действовать. Именно поэтому на итоговом экзамене первого семестра ты полез куда не следовало и поставил всю свою группу на грань гибели.

— ...

— Не корчи такое лицо. Слушай. Если бы ты считал меня невиновным или хотя бы допускал, что пока ничего не ясно, сейчас тебя здесь не было бы.

— ...

— Ты продолжил бы собственное расследование. Собирал бы сведения, пока не смог бы посмотреть на дело со стороны. А впервые увиделся бы со мной уже на суде. Я ошибаюсь?

Вот что его на самом деле мучило. Не «ты ли разрушил Академию?», а «зачем ты это сделал?». Что я задумал. К чему веду всё происходящее. Ответить прямо я не мог. Зато мог оставить намёк — связать его с тем, что собираю сейчас и что ещё предстоит сделать.

— Лиам, ты знаешь, что нужно растению, чтобы оно хорошо росло?

— Растению?

— Свет. Вода. Защита от вредителей. Всё это очевидно. Но есть условие важнее: почва. Земли не бесконечно много, а на мёртвом грунте ничего не вырастет. Растению нужны питательные вещества.

Лиам молчал, пытаясь понять, к чему я веду. Быстро не догадается. Мы с ним знаем слишком разное. Ничего. Пусть обдумает позже.

— Я не собираюсь выращивать что-либо на мёртвой земле. Это бессмысленно.

Но запомни, Лиам. Ты — протагонист этой истории и сам по себе представляешь ценность. Тобой я разбрасываться не собираюсь.

* * *

Время встречи закончилось. Только после полудня меня перевели в комнату для допросов. Допрашивать меня пришёл Ферангис, второй номер рейтинга героев. Надо же. При его занятости нашлось время лично поговорить со мной. Я встретил его вопросом:

— Есть ли смысл заставлять меня отвечать вслух, господин Ферангис? Вы ведь можете посмотреть прямо в мозг собеседника.

— Спокойствия тебе по-прежнему не занимать.

Ферангис усмехнулся, явно не веря собственным глазам. В прошлый раз он смотрел на меня как на способного студента и единственного ученика Хейлиона. Теперь — как на бомбу, которая может рвануть в любой момент. И было бы странно, если бы после всего случившегося его отношение не изменилось.

— Моя позиция прежняя, господин Ферангис. Сейчас мне нечего вам сообщить. Что бы я ни сказал, убедительно это всё равно не прозвучит.

— Дело дойдёт до суда. Ты понимаешь, насколько хуже тогда станет? Даже если тебя оправдают, клеймо останется.

— Суда уже не избежать. Если начну объясняться сейчас, на заседании мне придётся повторять то же самое.

Я говорил спокойно и ещё раз убедился в главном: читать мой мозг Ферангис не может. Общий запас маны уже достиг Трансценденции, поэтому ему недоступны не только мои мысли — он даже подступиться к моему сознанию не способен.

— Если ты так решил, заставлять не стану.

Ферангис поднялся. Похоже, болтать ему не хотелось. Он ушёл, оставив после себя только густой запах духов. Жаль. Мне было любопытно, как на всё отреагировали Хейлион и остальные герои, но Ферангис не сказал ни слова. Что ж. Переживу. Прошло ещё два дня. За сутки до суда ко мне пришёл новый посетитель. Прозрачные голубые глаза этой девушки будто делали холодную камеру ещё холоднее.

— ...

— Раз уж пришла, скажи хоть что-нибудь. Или собираешься молча разглядывать меня, как зверя в клетке, Эрика?

Портретт Троа Эрика. Девушка, которую прежний хозяин этого тела любил до отчаяния. Вот тебя-то я и ждал. Ты была одной из слабостей Варгана — наряду с его неизлечимой болезнью.

Эрика заговорила первой:

— Всё равно ничего не вспоминается.

Она смотрела на меня как на совершенно незнакомого человека. Значит, Власть сработала как надо. По крайней мере мёртвому Варгану не о чем сожалеть.

— Наверняка тебе уже уши прожужжали, какой я мерзавец. А неприязни что-то не видно.

Ей должны были рассказать, что человек перед ней подозревается в целой куче преступлений, использовал её, а потом стёр ей память. Но Эрика не выглядела ни злой, ни испуганной.

— Я не люблю судить о человеке только с чужих слов.

— Забавный принцип, когда перед тобой подозреваемый в государственной измене.

— Пока ничего окончательно не доказано. Если тебя признают преступником, тогда и обругаю от души.

— К тому времени меня уже приговорят к смерти и отправят на гильотину. Впрочем, план неплохой.

Я улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд. Все нити, связывавшие Эрику с Варганом, были обрублены. От его присутствия в её памяти ничего не осталось. И сейчас она выглядела уверенной и внутренне спокойной. Я сидел за решёткой. Эрика стояла снаружи. В оригинальном романе была похожая сцена, только роли в ней распределялись наоборот.

— Что? Жалко меня, Шугенхарц?

— ...Эрика.

— Не смей произносить моё имя! Кто ты вообще такой, чтобы звать меня по имени? С какого хрена ты решил, что имеешь право?!

В той версии истории фанатичная вера привела Эрику в Церковь Богини, где она стала епископом. Её вместе с членами Фракции Формы поймали и посадили. Варган пришёл к ней за день до казни. В книге она к тому времени уже почти перестала быть человеком. Ни блестящих чёрных волос, ни белых щёк, ещё сохранявших мягкую детскую округлость. Только женщина, ненавидевшая человечество и жившая одной Богиней.

— Не надо меня жалеть. Я просто раньше остальных верующих окажусь рядом с Богиней.

— ...

— Богиня всемогуща и знает всё. Я хочу к ней. Хочу поскорее выбраться из этого проклятого ада и оказаться рядом с ней...

— ...

— Я просто хочу наконец стать счастливой.

От той Эрики почти ничего не осталось. Нынешняя была живой и спокойной; сравнивать их было даже странно.

— Ему бы понравилось.

— Кому?

— Сам с собой разговариваю. В любом случае, думаю, тебе уже хватит. Время посещения скоро закончится.

— Да... Хватит. Я, кажется, окончательно решила.

Эрика заговорила без тени сомнения.

— Я не стану давать показания против тебя, если сама ничего толком не помню.

— Тебя к этому подталкивают?

— Немного. Но я не собираюсь слушать.

— Почему?

— Я же сказала: я ничего не знаю. Что мне тогда рассказывать? Все вокруг называют меня жертвой, а я стою перед тобой и вообще ничего не чувствую.

Ничего. Именно это слово было мне нужно. Я улыбнулся.

— Прекрасно. Я тоже ничего к тебе не чувствую.

Будто прочитал когда-то чужую книгу. Осталось лишь смутное воспоминание.

* * *

День суда настал. Церковный зал в Квиле был набит так плотно, что большинству пришлось стоять. Если не знать назначения помещения, его легко было принять за небольшой колизей. Места для присяжных поднимались кольцом вокруг центра, и публика смотрела на обвиняемого сверху вниз. После затянутых формальностей в середину вывели Варгана, увешанного цепями. Все взгляды сразу сошлись на нём. С трибун посыпалась брань.

Обстановка была такой злобной, что даже плач ребёнка вызывал у людей ругань и крики, чтобы его заткнули.

Тук. Тук. Тук.

Судья ударил молотком и заставил зал умолкнуть. Двое героев, сопровождавших Варгана, заняли места рядом. Судья повысил голос:

— Объявляю открытым судебное разбирательство по делу Варгана. Суд установит обстоятельства уничтожения Академии и проверит остальные предъявленные обвинения.