## Глава 56

Мужское общежитие Академии.

В одной из комнат, корчась от невыносимого внутреннего конфликта, вцепился в свои волосы Осель Ранфит Борг, шестерка культа Богини.

Как ни крути, его поступки и чувства отказывались поддаваться логике. Он ненавидел его, чертовски ненавидел и сейчас, но каждый раз, когда думал об этом типе, на поверхность всплывали совершенно иные, чуждые ему чувства.

– Черт бы тебя драл, Шюгенхарц…! – с глухим рыком Борг обрушил кулак на стол.

Бабах!

Толку от этого, впрочем, не было. Лишь ноющая боль в костяшках напоминала о его бессилии, а навязчивая мысль о его преданности и уважении к ненавистному субъекту поднималась, как гнилой сорняк.

Тот просто использует его.

Использует, чтобы копаться в его же родной секте, в «скульпторах красоты», отколовшемся крыле культа Богини, помешанном на создании прекрасных изваяний.

Вот и сейчас…

Варган вытягивал через него информацию о последователях фракции, выуживал даже сведения о «насекомых»!

То, о чем нельзя распространяться ни под каким предлогом! Но стоило ему спросить – и рот открывался сам собой, выдавая все его сокровенные мысли.

Более постыдной ситуации и представить нельзя.

Он, всегда такой верный слуга Богини, собственноручно предает ее!

Ему хотелось выкрикнуть об этом позоре во всеуслышание, сообщить культу, пусть даже ценой своей репутации, лишь бы добиться смерти этого выродка.

– Хрр…!! Х-хрр… – снова подкатила удушающая волна паники, сдавливая грудь. Словно маленький ребенок, брошенный в темном лесу, он захлебывался от нарастающего ужаса.

Черт, именно поэтому.

Именно поэтому он ни черта не может сделать.

Каждый раз, когда в его голове проскальзывала предательская мысль о Варгане, его мозг, казалось, ломался, извергая волну леденящего страха. И с каждым днем эта волна становилась все сильнее.

Это началось после того дня.

После того, как этот мерзавец скормил ему какую-то слизь и внушил всякую чушь. Словно его тело украли, теперь оно с легкостью подчинялось его воле.

– …! – внезапно его забило мелкой дрожью, словно при ознобе.

– Н-нет, нет, нет! Я не думал об этом! Не думал! – уткнувшись лицом в стол, Борг отчаянно замотал головой.

Дело было не только в страхе, внушенном при мыслях о предательстве Варгана. Существовал еще один, куда более мощный предохранитель, который Варган установил, чтобы Борг больше не смел заглядываться на одну особу.

– Я не думал об Эрике! Совсем не думал! Пожалуйста, хватит…!

Казалось, заклятие, наложенное на мысли об Эрике, было намного сильнее. Лицо Борга исказила гримаса предсмертной муки.

Стоило ему лишь на мгновение подумать о ней, как в действие немедленно вступало мощнейшее проклятие, и прислужник Варгана, угнездившийся внутри, начинал вытягивать ману, лишая всякой возможности сопротивляться.

Хочется сдохнуть.

Просто взять и сдохнуть.

Иногда такое желание вспыхивало яркой искрой, но тут же гасло, словно свеча на ветру, не оставляя даже дыма. И это было не проклятие Варгана. Это был его собственный, глубинный страх.

Бросив попытки усидеть за столом, Борг скорчился на полу, его била мелкая дрожь, а на губах заиграла безумная, слабая улыбка.

Тяжело.

Хочется сдохнуть.

Но это сегодня закончится.

– Хи, хихихи… хи. – прошептал он, словно призрак.

Сегодня конец. Он вырвется из этого ада.

Настолько самонадеянный и глупый ублюдок.

Ученик, да еще и первокурсник, что он там сможет сделать? Пошел на верную смерть.

Борг вспомнил, как Варган кивнул, выслушав предоставленную им информацию. Сегодня он отправился в театр, где как раз проходило собрание «скульпторов красоты» под руководством епископа Каликулеи.

Причины Варган не озвучил, но ясно как день – задумал убить епископа. Глупец. Настолько оторван от реальности. Неизвестно, как он вынюхал, что епископ будет именно там, но не взять с собой профессоров – это конец его жалкой удачи.

Сдохни.

Сдохни, Варган.

Пусть там тебя разорвут на куски и принесут в жертву.

– Хи, хихихихихи. Кхихи… Хик?!

Он метался между истерическим смехом и леденящим ужасом.

В тишине своей комнаты Борг все глубже погружался во власть проклятия Варгана.

***

Веки словно заледенели, отказываясь подниматься.

Хочется разогнать тьму и увидеть хоть что-то, но жуткий кошмар цепко держал юную Эрику в своих объятиях. Больно. Страшно. Одиноко. …так шептали голоса, вновь и вновь затягивая ее в порочный круг.

Эрика изо всех сил пыталась вырваться, сопротивлялась.

Что-то было не так. Явно что-то пошло не по плану.

Она попыталась пошевелить непослушным телом. Возможно, ей это казалось, но хватка кошмара ослабевала. Словно тот, кто наложил чары, отвлекся или отдалился.

?!

Собрав последние силы, напрягая мышцы до предела, Эрика наконец смогла вернуть себе частичный контроль над телом. Перед глазами все еще была тьма, чувства притуплены, но поток маны внутри нее подчинялся ее воле.

Гггуууу…

Мана пришла в движение.

Словно растопив ледяную глыбу, она пробила русло для потока.

Медленно. Шаг за шагом. Лед отступал.

Ручейки маны сливались, набирая силу.

Как только внутренняя магия заработала в полную силу, чувства стали возвращаться быстрее. Теперь она могла открыть глаза.

Эрика медленно подняла длинные ресницы.

Яркий свет. Огни рампы слепили глаза, заставляя их заслезиться.

Ее тонкие брови нахмурились, но зрачки упрямо сфокусировались. В поле зрения появились две фигуры. Вернее, одна фигура с неестественно длинными руками выглядела жутковато.

Эрика снова напрягла зрение.

『Проклятье! Из-за тебя моя возлюбленная не может пробудиться от благословения! Если бы не ты, ее тело уже…!』

Эрика ахнула от неожиданности.

Присмотревшись, она поняла, что перед ней не люди. Монстры… чудовища… Нет, это… Альты? Но с такой человеческой формой… Определенно третья группа опасности, не ниже епископа.

– Каликулея. Разве я не велел тебе молчать?

Мужской голос прорезал напряженную тишину.

Негромкий, но в этом шумном театре его слова достигли ушей Эрики словно по волшебству.

В голосе звучал гнев.

Привычная снисходительная усмешка исчезла с его лица.

– ……

На мгновение. Их взгляды встретились. Варган окинул ее беглым, равнодушным взглядом, словно проверяя сохранность вещи, и тут же перевел его на монстра перед собой.

Эрика хотела позвать его.

Сама не зная, что хотела сказать.

С трудом, с противным скрипом, она попыталась подняться.

Варган остановил ее одним лишь словом.

– Подумай о возвращении в Академию, Эрика. Если сейчас будешь рваться в бой, после этого сражения и шагу не сможешь ступить.

Несмотря ни на что, Эрика хотела возразить, сказать, что с ней все в порядке и она готова сражаться.

Но ее губы лишь беспомощно шевелились, не издавая ни звука.

Состояние еще не полностью восстановилось.

– Разве я неясно выразился?

На его лице появилась легкая усмешка.

– Если не хочешь, чтобы твой ненавистный я тащил тебя на спине до самого общежития, «садись и спокойно спи».

– ……!

От слов, пропитанных проклятой магией, ноги Эрики подкосились, и взгляд затуманился. В обычной ситуации она бы легко отбилась от такого воздействия, но сейчас все было иначе.

Эрика послушно села на место.

Напряженные брови разгладились, веки медленно сомкнулись.

– Шюген… харц… – прошептала она, едва слышно произнеся его имя перед тем, как полностью потерять сознание. Перед ее глазами был боковой профиль Варгана, становившийся все более расплывчатым.

Это были ее последние слова перед тем, как она погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

Казалось, теперь кошмары отступили.

***

Я не попал под действие его силы, «Кошмара», по простой причине. Я сам заранее наложил на себя проклятие.

Это как с парковкой.

На место для одной машины не поместятся две. Даже если сила Богини отличается от магии, невозможно видеть два сна одновременно.

Ничего сверхъестественного.

Чваак?!

Отрубленная рука Каликулеи вновь отросла, словно ничего и не было, и теперь хлестнула, как плеть.

Скорость впечатляла.

Аж в ушах зазвенело от резкого хлопка.

Да, епископский уровень – это вам не шутки.

Щупальца тех жрецов, с которыми дралась Алисия, были куда медленнее. Как я и предполагал, этот парень оказался крепким орешком.

Он безостановочно атаковал, выбрасывая руки вперед.

Стремительно удлиняясь и сокращаясь, его тело напоминало огромный эластичный канат.

『Что-то не видно, чтобы ты хоть раз нормально использовал магию! Только и делаешь, что уклоняешься! Смешно! До ужаса смешно!』

Каликулея, уверенный в своем преимуществе, наращивал темп атак.

Он не покрывал себя аурой, как положено герою, но его чистая физическая сила и без того была разрушительной.

Я, уворачиваясь от его яростных выпадов, продолжал анализировать ситуацию.

– Я понял, что ты крепкий, как кремень. Тебе бы не на сцене кривляться, а в шахте кайлом махать.

Взгляд Каликулеи налился злобой.

Кажется, упоминания о театре действовали на него лучше, чем обычные оскорбления.

В этот момент.

Встретившись со взглядом Каликулеи, я увидел, как его зрачки поплыли, словно растворенная в воде краска.

Он снова использовал свою способность.

Мой прием с предварительным проклятием не сработает. Я, конечно, не погружусь в его кошмар, но, заснув, стану совершенно беззащитным.

Хмык.

Он усмехнулся.

Даже его ухмылка начала расплываться.

Веки потяжелели.

Я почувствовал, как мое тело замедляется.

Прямо в лицо летел его стальной кулак.

Ах, вот это я точно не успею.

Хрясь?!

Удар пришелся прямо в челюсть.

Кости носа и скулы хрустнули под сокрушительной силой.

От удара меня отбросило, как пушечное ядро.

Каликулея, растянув губы в жуткой ухмылке, проводил взглядом мое тело, летящее к кулисам, заваленным реквизитом. Клубы пыли окутали место моего падения.

Каликулея, наслаждаясь зрелищем разлетающихся пылинок, приготовился нанести еще один, решающий удар черной тени, копошащейся в ее эпицентре.

Мощнейший удар обрушился на мое беззащитное тело.

Его атака была настолько чудовищной, что должна была пробить меня насквозь?

Что ж. Это был бы идеальный сюжет для твоей драмы.

Но жизнь редко идет по заранее написанному сценарию.

Не так ли, Каликулея?

『……!!』

Глаза Каликулеи, словно у только что выловленной рыбы, безумно расширились, когда он вырвался из мира иллюзий. Даже эта нежить в замешательстве выглядела совсем как человек.

Тук-тук.

Я легонько хлопнул Каликулею по плечу, привлекая его внимание к своей персоне, а не к груде театрального мусора.

– Твое сражение далеко от идеала прекрасного. Ты, конечно, любишь называть себя драматургом, но твоя сущность совсем иная. Твоя истинная натура – насилие и разрушение.

Хруст, хруст.

Епископ, скованный цепью моих проклятий, бессильно дергал конечностями.

Каликулея, чье лицо побагровело от ярости, медленно повернул ко мне голову.

С треском поворачивалась его шея.

Не обращая внимания на боль от рвущихся мышц и ломающихся костей, он бросил на меня взгляд, полный яростного отрицания.

『Это невозможно… невозможно… Он… он слабее меня. Это очевидно… Я… я должен поглотить его… Происходящее не имеет смысла…!』

Хм.

У меня нет такой системы, как у Лиама, позволяющей точно измерить уровень боевой мощи, но должен признать, он прав.

Каликулея, в плане чистой боевой мощи, превосходит меня.

Его крепкое тело, сопротивление магии, а уж тем более этот надоедливый хор проклятий, и вправду опасны. В прежние времена, вероятно, его атака и впрямь пробила бы меня насквозь.

『Зрение… слух… осязание, обоняние, мана… И не только…』

Каликулея перечислил названия проклятий, наложенных на него. Даже в нынешнем плачевном состоянии он, как-никак, епископ и способен разобраться в структуре заклинаний.

Он прав.

Одного моего проклятия недостаточно, чтобы его обмануть. Как веревка не остановит взрослого мужчину.

Поэтому я и использовал множество веревок.

Одна застилает глаза. Другая затыкает уши… Так, слой за слоем, обматывая его тело. В конце концов даже самый сильный не сможет вырваться.

Впрочем, если разница в силе будет слишком велика, и это не поможет. Но, к счастью, в нашей ситуации этот метод сработал.

Хруст.

С зубов Каликулеи посыпались осколки. Жалкий побочный эффект его неконтролируемой ярости.

Он отказывался верить в происходящее.

『Общий запас маны… Не может быть, чтобы у человека был такой же… И чтобы их было "двое"… Что за… Что ты такое? Что ты такое, черт тебя дери…!』

Один из них – ректор Академии, да?

Что ж, даже по его меркам, он – существо из высшей лиги, трансцендентный маг.

Извини, но мне до его уровня еще расти и расти. Слишком лестная оценка от такого монстра.

– Я понимаю твое любопытство. Да, это и впрямь странно. Настолько выходит за рамки привычного, что трудно поверить.

Я достал из-за пояса свой боевой молот.

Чак, чак.

Слегка покрутив его в руке, продолжил:

– Разве я не говорил, что не давал тебе права задавать вопросы?

『Ты думаешь, меня сломит какая-то пытка?! Да я – жрец, а ты – жалкий смертный!』

– Ну… Наверняка не скажу, но если боль станет невыносимо велика, разве не заговоришь?

Я поднял молот, разыгрывая некое подобие раздумий для этого самопровозглашенного драматурга.

– Откуда берется осязание?

Он молчал, лишь судорожно дергался, пытаясь освободиться от моих чар.

Я ласково прикоснулся к его дрожащему телу.

Нежно, как святая, укрывающая дитя.

И тут Каликулея понял.

– Ответ – нервы.

Я обрушил на него молот. Обычную атаку, наполненную лишь аурой.

Монстр издал истошный вопль.

Я не вкладывал в удар ничего особенного.

Лишь его тело изменилось.

Хрясь?! Хрясь?!

Ах, да, это отличная идея.

Давай сыграем.

Хрясь?! Хрясь?!

Если ты прокричишь меньше половины от числа моих ударов, ты победишь. Если больше – победа за мной. И победитель получит право задавать вопросы.

О, какой же я гуманист.

Даже такому отбросу даю шанс.

Стремлюсь к человечности, ценю каждую жизнь, и от моего благородства даже дьявол бы расплакался от стыда.

– Кхъаааааааак!!!

Ну что, Каликулея? Выскажешь свое мнение?

Не ори, лучше ответь.