Через несколько минут профессор Эстер поправила пиджак и отвела взгляд от Леона.

«Хм? Она меня просто проигнорировала? Неужели она будет именно ко мне придираться?..»

Пока он размышлял об этом, профессор Эстер продолжила речь.

— Я скажу это лишь раз.

Её голос был мёртвенно-стеклянным, но каждое слово чётко достигало ушей каждого студента в аудитории.

— Каждый учебный год вы обязаны записаться на три теоретических предмета и два практических. Теоретические дисциплины вы выбираете сами, а практические будут назначены нами.

— По каждой дисциплине действует система кредитов. За каждую выдающуюся работу вы будете получать кредиты, которые в конце года определят ваш итоговый балл.

Она замолчала и медленно провела взглядом по лицам студентов.

— Есть вопросы?

Никто не ответил.

— Отлично. Приступим к сегодняшнему занятию, — сказала она, — я буду преподавать вам базовые заклинания.

Базовые заклинания входили в число практических предметов и Эстер была их преподавателем.

— Для тех, кто не знает, — она подняла ладонь вверх, — я одна из пяти Разрушителей Института «Затмение» … и обладательница трёхзвёздного Белого Ядра Маны.

Произнеся это, она закрыла глаза и тихо прошептала:

— Если снег дозволит, зову его имя — Пусть зимнее дыханье вновь обретёт имя.

Из её ладони вырвался тонкий, туманный лучик света, устремившись к потолку.

Белый огонёк медленно расплылся, растекаясь по своду аудитории.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Леон поднял глаза и увидел, как по потолку расползся лёгкий, облачный слой тумана.

«Я помню эту сцену», — мелькнуло у него в голове.

И тут начал падать снег.

Чистые, белые хлопья медленно опускались вокруг.

Один из них коснулся его запястья.

Пальцы Леона дёрнулись.

«Это…?!»

Он был тёплым.

Тепло мгновенно разлилось по всему телу, накрывая ощущением покоя.

Медленно повернувшись, Леон огляделся.

— Вааа…

— Красиво…

Не только он.

Даже глаза Итана расширились от изумления. Он поднял руку и осторожно коснулся хлопья.

Леон наблюдал за всем этим.

В ту же секунду Итан пробормотал:

— Он тёплый…? — и, полюбопытствовав, повернулся к Леону.

— Как снег может быть тёплым?

Леон прищурился и ответил:

— Она — Разрушитель.

Когда человек достигает Белого Ядра, он выходит за пределы логики. Даже заклинания теряют свои ограничения.

Холод может стать тёплым, а тепло — холодом.

Разрушитель способен искривлять реальность.

«Она сильна», — подумал Итан.

Леон усмехнулся.

— Действительно.

«Но ты — тот, кто превзойдёт её с лёгкостью».

В «Затмении», помимо Райзена и Эстер, ещё трое достигли Белого Ядра и получили звание «Разрушитель».

— Думаю, этого достаточно, чтобы развеять возможные сомнения в моих способностях.

Сказала Эстер, сжимая ладонь и прекращая заклинание.

— Приступим?

Все взгляды устремились на неё, когда она повернулась к доске.

Так–так–так…

Взяв мел, она написала двухстрочное заклинание.

— Кто-нибудь может сказать мне, что делает это заклинание? — спросила она, поворачиваясь и глядя на несколько поднятых рук.

Леон прочитал строки на доске:

— Тихие ветры, кружа медленно — Соберите все ароматы, что текут.

«Заклинание благоухания», — сразу узнал он.

Это было базовое заклинание, и любой, кто прошёл хотя бы минимум курса, мог ответить.

Леону запомнилось оно особенно легко: при создании игры, особенно заклинаний, требовалось нечто визуально и аудиально привлекательное. Для этого Хару нанял поэта, который сочинил все заклинания «Возрождения Пяти Бедствий».

Каждое из них Хару лично проверял перед добавлением в движок.

«Это был ад».

Одно воспоминание вызвало у Леона лёгкую тошноту.

— Да, вы, в первом ряду… мисс… — Эстер заглянула в журнал,

— …мисс Ринна.

Ринна вежливо ответила:

— Это заклинание благоухания, профессор Эстер.

— Верно. А теперь скажите, какие стихии необходимы для его произнесения?

Чтобы сотворить заклинание, требовалась достаточная стихийная совместимость, чтобы пульсировать маной внутри тела.

Тот, у кого только водная стихия, не сможет сотворить огненное заклинание.

— Ветер и вода, профессор, — ответила Ринна.

— Верно. А теперь — почему каждое заклинание состоит из двух строк?

«...»

Она задумалась, потом покачала головой.

— Не знаю, профессор.

— Вы хоть раз задумывались об этом?

— …Нет, — тихо ответила Ринна, опустив голову.

— Хм. Ничего страшного. Есть ли другие желающие?

Она оглядела аудиторию.

На этот раз рук не поднял никто.

«Откуда ей знать, будто это общеизвестный факт?»

И правда — ответ на её вопрос до сих пор находился в стадии исследования. Никто по-настоящему не знал, зачем требуются именно две строки.

Разве одной недостаточно?

Ведь это лишь увеличивает время накладывания.

«Хорошо, что мне не нужно шептать эти длинные фразы, раз у меня есть [Безмолвное Заклинание]».

Ему повезло.

— Хвааа… — Леон зевнул.

«Хочу спать…»

И в тот же миг:

— Вы, в заднем ряду.

— Хм? — Леон потер глаза и обернулся.

«Чёрт…»

Профессор Эстер смотрела прямо на него.

«Что делать теперь…»

Он бросил взгляд на Итана.

Ткнул его в плечо и прошептал:

— Эй, Итан, она зовёт тебя.

— Она зовёт не меня, а тебя.

«Вот упрямый!»

— Ты, с чёрными волосами, — произнесла Эстер, — будь добр, ответь.

Все взгляды в аудитории обратились на Леона.

«Я так и знал. Она не отпустит меня так просто».

Леон вздохнул.

Встал со своего места.

— Профессор, не могли бы вы повторить вопрос?

Он заметил, как в глазах Эстер вспыхнул яростный огонь.

«Почему у каждой красавицы в глазах — убийственный взгляд?»

Леон мечтал знать ответ.

Веко Эстер дёрнулось, но она повторила:

— Я спросила: почему каждое заклинание состоит из двух строк? И было бы вежливо сначала назвать своё имя.

«Почему бы тебе не заглянуть в журнал, как с Ринной?»

Не по-честному.

Кто-то в классе пробормотал:

— Это же «претендент на руку принцессы».

Сохраняя безмятежное выражение лица, Леон медленно перевёл взгляд на говорившего.

«Я запомню твоё лицо».

Глубоко вдохнув, он ответил, чётко и спокойно:

— Меня зовут Леон Валентайн. И на ваш вопрос, профессор Эстер, я отвечу так: этот вопрос до сих пор изучается. Никто по-настоящему не знает, почему каждое заклинание состоит из двух строк.

Он сделал паузу и добавил, прежде чем Эстер успела его перебить:

— Но у меня есть своя теория.

Взгляд профессора сузился.

«Всё просто, стоит лишь подумать чуть глубже», — подумал Леон.

На губах его мелькнула ухмылка, и он произнёс:

— Короткий и простой ответ: мы используем двухстрочные заклинания, потому что просим разрешения.

— Разрешения? — Эстер наклонила голову, явно растерявшись.

— Да. Например, заклинание, которое вы только что написали на доске:

— Тихие ветры, кружа медленно — Соберите все ароматы, что текут.

— В первой строке — «Тихие ветры, кружа медленно» — мы просим ветер дать своё разрешение. Говоря проще, мы пытаемся привлечь внимание стихии Ветра.

Профессор внимательно слушала.

— Во второй строке — «Соберите все ароматы, что текут» — мы уже запрашиваем эффект заклинания: чтобы чистые ароматы собрались вокруг нас и очистили воздух от зловония. Но самое главное — эти две строки не обязаны быть связаны смыслом. Вы сделали то же самое в своём заклинании снега.

Он прямо посмотрел на профессора и спросил:

— «Если снег дозволит, зову его имя — Пусть зимнее дыханье вновь обретёт имя.» Здесь вы привлекали сразу две стихии — Лёд и Ветер. Но, будучи Разрушителем, изменили последний слог. Я прав, профессор?

В аудитории воцарилась гробовая тишина.

Рот Эстер приоткрылся, но голос застрял в горле.

«Вот это реакция — моё любимое зрелище».

Теорию, которую только что изложил Леон, в оригинальном сюжете должна была предложить гораздо позже… никто иная, как сама Эстер Холлс.

Гений магии и заклинаний века.