— Что?! Вероника прислала ему приглашение?!

В тот вечер Орион Валентайн, герцог герцогства Валентайнов, был потрясён неожиданной новостью. Он поднял взгляд на своего камердинера, который только что сбросил на него эту бомбу, всё ещё держа в руках незаконченные документы.

— Да, милорд. Похоже, она пожелала встретиться с молодым господином.

— Выяснил причину этого внезапного приглашения?

— Да. Как вы знаете, молодой господин недавно пострадал при нападении на «Затмение». Полагаю, леди Вероника захотела узнать о состоянии здоровья своего младшего брата.

— Ах… — рот Ориона приоткрылся. Он сохранял осанку, но голос прозвучал сухо — Как он себя чувствует?

— Превосходно, милорд. После того как его зачислили в «Затмение» в статусе Исследователя-стипендиата, его репутация среди сверстников немного улучшилась, хотя, конечно, были и те…

Камердинер продолжал в том же тоне, с гордостью перечисляя достижения молодого господина.

— Хватит, — прервал его Орион, подняв руку. — Этого достаточно.

— Простите, милорд.

Мысли герцога Ориона переключились на младшего сына.

«Леон… так ты, наконец, понял».

Этот ребёнок никогда не интересовался учёбой. Ни разу в жизни он не просил отца чему-то его научить.

С самого рождения он не проявлял ни малейшего стремления. Именно поэтому Орион и оставил его в покое.

Он думал: если игнорировать его, Леон начнёт усерднее доказывать свою ценность, ради внимания, ради хоть капли признания… И это сработало именно так, как он и хотел.

Леон начал доказывать. Он достиг того, чего Роуэн, его старший сын, так и не смог добиться.

Ведь быть избранным Исследователем-стипендиатом дело нешуточное.

Но когда Леон добился всего этого, Орион не похвалил его. Он боялся, что тот снова скатится на прежний уровень. Станет никчёмным.

Поэтому он обращался с ним так, как всегда обращался.

Орион отложил перо и спросил:

— Как обстоят дела с финансами Леона?

— Простите, милорд, я ещё не проверял. Дайте мне пару минут.

Орион на мгновение задумался, а затем приказал:

— Не нужно. Просто увеличьте его еженедельное содержание до 20 000 золотых монет. Пусть другие перестанут смотреть на него, как раньше.

Он произнёс это холодно.

— Раз он носит имя Валентайн, он обязан пробиваться сам. Единственное, в чём мы можем ему помочь это деньги.

На то была причина, почему Орион был так суров к Леону. По сравнению с двумя другими детьми, тот был слаб, невероятно слаб. А чтобы преодолеть слабость, существовал лишь один путь тот, что Орион знал слишком хорошо:

Обращаться с никчёмным, как с никчёмным.

Ведь именно так поступал с ним его собственный отец.

— Это будет прекрасный подарок, милорд, — сказал камердинер. — Молодой господин будет работать ещё усерднее.

— И ещё, — предупредил Орион, — не позволяй герцогине узнать об этом.

Камердинер поклонился. Его взгляд на миг стал острым, как лезвие, прежде чем он твёрдо ответил:

— Разумеется. Предоставьте все мне, милорд.

— — —

Леон нахмурился. Сейчас он участвовал в немом поединке взглядов со своей горничной.

До Багровой Башни было ехать не меньше трёх часов. Чтобы разрядить неловкое молчание, Леон наобум предложил игру в гляделки.

Он наполовину ожидал, что Майра покачает головой и начнёт читать мораль о достоинстве или потраченном впустую времени. Вместо этого она просто сказала — Как пожелаете, молодой господин.

И теперь она буквально варила его заживо. По условиям игры, проигравший должен был раскрыть победителю свой секрет.

«...»

«...»

Её спокойные, неподвижные глаза выглядели не как у горничной, а скорее, как у ястреба, разбирающего добычу на части.

«Какого чёрта горничная играет в это всерьёз?» думал Леон, стараясь не моргать.

Во всём этом он упустил одну деталь. Та, что сидела напротив, не обычная служанка. Нет. Она одна из элитных спутниц Вероники.

Капля пота медленно скатилась по его виску.

«...»

«...»

Майра даже не дрогнула.

Губы Леона дёрнулись.

«Плохо дело. Почему я чувствую, будто сам вручил ей нож и сказал: — Вот, воткни мне в грудь?»

Больше всего на свете Леон ненавидел проигрывать в играх.

Его глаза уже горели.

«Моргнуть? Хочется…»

Зрение поплыло, но он упорно держал глаза открытыми. Ему казалось, будто Майра смотрит прямо ему в душу.

«Почему она так хороша в этом?»

«....»

«....»

Секунды превратились в минуты. Карета подскочила на ухабе, но ни один из них не шелохнулся. Горло Леона пересохло. Он проигрывал.

И тогда, ресницы Майры дрогнули. Она моргнула.

— Хех. Я выиграл, — усмехнулся Леон, наконец-то щурясь и моргая несколько раз подряд.

Майра тихо выдохнула через нос. Уголки её губ дрогнули, будто она с трудом сдерживала смех.

— …Вы обязаны оставаться невыносимым до самой встречи с ней.

— …Подожди, что? — Леон моргнул, не поняв.

— Именно так, молодой господин. Поздравляю с победой, — она подняла руку в жесте «ура!», а затем добавила, — я всегда знала, что у вас есть потенциал.

На лбу у Леона вздулась жилка.

«Она меня переиграла. И очень умело…»

С самодовольной миной он откинулся на сиденье, скрестив руки.

— А теперь, по правилам, ты должна рассказать мне один из своих секретов.

Майра на мгновение замолчала.

Она посмотрела в окно кареты, словно решая, достоин ли он такого откровения. Затем, с абсолютно серьёзным лицом, произнесла:

— …Однажды я отравила целый банкетный зал.

Леон замер.

— …Прости, что?

Она склонила голову, вспоминая с нежностью:

— Все они были коррумпированными аристократами. То, как их тела подёргивались на полу… ах, это было прекрасно. Как рыба, выкинутая на берег.

Улыбка Леона погасла.

— Это не тот секрет, который я ожидал услышать.

Майра, однако, едва заметно улыбалась почти по-девичьи, будто вспоминала первое свидание. Её глаза блестели, словно она издевалась над Леоном за то, что он осмелился предложить такую игру.

— …Я до сих пор помню запах того вина, — сказала она.

Леон зажал переносицу.

Он ожидал, что она признается, будто однажды описалась в постели… а не устроит целую резню

«Хаа… Первое, о чём я спрошу Веронику — почему она выбрала именно её в мои горничные».

— Забудь, — буркнул он. — Больше никогда не будем играть.

Майра выпрямилась, и её выражение лица вновь стало подобающим горничной.

— Поняла, молодой господин. Но для ясности… если бы вы моргнули первым, я заставила бы вас рассказать, когда вы перестали описываться в постели.

Леон чуть не поперхнулся, но не подал виду. Он лишь взглянул на неё и ответил:

— Зависит от обстоятельств. Ты имеешь в виду физически или эмоционально?

Майра застыла.

Пфффттт…

И прежде чем она успела сдержаться, из неё вырвался резкий, задорный смешок.

— К-кхх… ха-ха-ха-ха!!!

Леон просто смотрел на неё. Та самая, что отравила банкетный зал, сейчас смеялась.

Он впервые видел её в таком настроении.

— Впервые вижу, как ты смеёшься, — пробормотал он.

Майра вытерла уголок глаза, всё ещё посмеиваясь. Её голос стал легче, чем обычно.

— Странно, правда? Я почти забыла, что вообще способна на это.