— Ик... Я, к-конечно... ух?

Икота мгновенно прошла, а слова застряли в горле от того невероятного зрелища, которое открылось моим глазам.

Вместо грозного, закованного в броню и источающего первородный ужас чудовища, на соседней террасе стоял... Каэль. Вернее, мужчина с безупречной фигурой Каэля, в его идеально сидящем мундире, который я еще утром так тщательно разглядывала. Но самое дикое было не это.

Маска, которую он только что снял и держал в руке, была... маской Каэля. А под ней скрывалось лицо, которое я никак не ожидала увидеть. Пронзительные, леденящие голубые глаза, аристократические, словно высеченные из мрамора черты и аура абсолютного, непререкаемого величия.

Это был Великий герцог Рафаэль Кронхардт. Он же — мой «скромный бизнесмен» Каэль.

— Ка... Каэль?.. — потрясенно прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Нет... Ваше Высочество Великий герцог?!

Мужчина медленно перевел на меня свой тяжелый, обжигающий взгляд. В нем больше не было той мягкости, с которой он улыбался мне в карете, но не было и слепой ярости. Только глубокая, затаенная усталость и... капитуляция.

— Я ведь говорил тебе, Энри, что под маской я ничего не увижу, — тихо, своим настоящим, глубоким бархатным басом произнес он. — Но ты всё равно умудрилась сорвать её раньше времени.

Мой мозг судорожно пытался переварить информацию. Все эти «дела по поместью», выкупленный на день элитный салон мод, тридцать платьев, полное отсутствие страха перед моим отцом-герцогом... И, черт возьми, его утренняя «оговорка»! «Если тебе так интересно, я его создам» — он имел в виду газетный журнал! Он не оговорился, он, как правитель, буквально мог его создать!

— Так ты... ты всё это время... — я перевела взгляд на его широкие плечи, затем на маску в его руках. — Ты и есть тот самый «проклятый» Великий герцог? А я... я всё это время лечила тебя твоей же собственной магией?!

Рафаэль (или Каэль — у меня в голове происходил тотальный перезапуск системы) слегка наклонил голову набок. На его губах промелькнула едва заметная, горькая, но на удивление теплая усмешка.

— Твоя магия действительно помогает, Энри. Мое сердце... рядом с тобой оно больше не щемит от проклятия. Оно щемит по совершенно другой причине.

Я замерла, вспоминая слова его адъютанта Мелуа, которые я слышала сквозь сон в карете. «Не путаете ли вы то, как ваше сердце начинает биться чаще, с привязанностью?»

Пока я стояла с открытым ртом, пытаясь совместить в голове образ заботливого «флиртуна» Каэля и пугающего своей жестокостью Рафаэля, штора на входе на мою террасу внезапно дернулась.

— Ой! Извините, я... я не хотела мешать! — раздался звонкий, испуганный девичий голос.

Я резко обернулась. У самого входа, прижимая руки к груди, стояла та самая розовая от жары девушка из угла зала — София, юная дочь барона. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось дикое, фанатское восхищение.

— Вы... вы просто невероятная, леди! — выпалила София, напрочь забыв о приличиях. — Я видела, как вы там, в каморке, трясли за шкирку этого негодяя! Я... я тоже мечтаю когда-нибудь вот так же схватить за шиворот Второго принца и вытрясти из него всю душу! Вы — мой кумир!

Я ошарашенно перевела взгляд с восторженной баронессы на Великого герцога, который при появлении посторонней девушки мгновенно вернул себе маску ледяного, неприступного правителя. Ситуация становилась всё более сюрреалистичной.

Помолвка, которую я так отчаянно пыталась разорвать, на самом деле никуда не исчезала. Мой «безопасный союзник» оказался главным боссом этой новеллы. А девица, мечтающая о домашнем насилии над королевскими особами, смотрела на меня как на мессию.

«Святые угодники... — мысленно застонала я, чувствуя, как к горлу снова подступает икота. — И как мне теперь прикажете из всего этого выпутываться?!»