Глава 37: Радость вне клетки

Прошло около двух месяцев с тех пор, как Глен под руководством Харта начал обучаться фехтованию у Карди.

Погода становилась всё прохладнее, и листья опадали, описывая в воздухе изящные дуги.

С приходом нового сезона Тина благодаря регулярным встречам завела несколько друзей. Гленом же юные леди продолжали лишь восхищаться издалека, и у него не появилось ни единого друга по переписке.

Харт и Эльфизия беспокоились из-за нежелания Глена открываться людям. Особенно Эльфизия, для которой подглядывание из-за угла за мальчиком стало чуть ли не ежедневной привычкой.

Однако в последнее время чувства Глена обострились. Он время от времени оглядывался назад, чем пугал Эльфизию. Несмотря на то что систематические тренировки длились всего несколько месяцев, инстинкты Глена стали острыми как бритва.

Харт наблюдал за этим безмолвным противостоянием между Эльфизией и Гленом, мысленно рассуждая:

«Поразительно, насколько искусно Эльфизия умеет скрывать своё присутствие...»

Порой она действительно его удивляла. Несмотря на выдающийся талант Глена, он мог уловить взгляд Эльфизии лишь как смутное, тревожное ощущение. Эльфизия была удивительна во многих отношениях.

Когда после очередного обычного дня опустилась ночь, в герцогском поместье произошли едва заметные изменения.

Харт лежал без сна, чутко прислушиваясь к окружению, пока Эльфизия мирно спала рядом с ним. Он уловил три отчётливых признака бодрствования в погружённом в сон поместье.

Одним из них был сам Харт.

Вторым — герцог, который, скорее всего, почувствовал то же самое.

Третьим же оказался Глен, тайно выбиравшийся на свою ночную прогулку.

«Этот мальчишка... опять сбегает посреди ночи».

Харт лишь принял это к сведению и ничего предпринимать не стал.

Зная характер Глена, тот вряд ли замышлял что-то дурное во время этих ночных вылазок. А раз Карди хорошо обучил его скрытному перемещению, шансы попасть в неприятности оставались ничтожно малы.

И действительно, Глен всегда тихо возвращался до рассвета и притворялся спящим.

Пока мальчик соблюдал приличия, Харт не видел причин вмешиваться.

«У Глена должно быть личное пространство. Излишнее вмешательство может только навредить».

Однако, если Глен не вернётся к утру...

Тогда Харту придётся вмешаться.

И дело наверняка окажется не из простых.

На самом деле Харта куда больше беспокоила Эльфизия, нежели периодические побеги Глена.

Несмотря на уходящее время, непреодолимая дистанция между Эльфизией и Гленом вызывала у него тревогу. Глен рос, его голос ломался, приближался период полового созревания, и Харт опасался, что они могут упустить шанс окончательно наладить отношения.

«Почему она так осторожничает рядом с таким добрым ребёнком, как Глен, хотя обычно ведёт себя столь уверенно...»

Мысли Харта уносили его всё глубже в ночную тьму.

А хрупкий мальчик тем временем снова перелезал через стену герцогского поместья.

◇ ◇ ◇

Это происходило на чердаке поместья виконта Питера.

Из полумрака тесного помещения, куда можно было войти только согнувшись, раздался приветливый девичий голос.

— Глен?

— Да, ты всё лучше узнаёшь меня.

— Ну, ты единственный, кто навещает меня в такой поздний час.

Круг общения Эхо был крайне ограничен.

Семья избегала её, намеренно стараясь не попадаться на глаза. В лучшем случае девочка ощущала присутствие приставленной к ней служанки, которая молча приносила еду.

Живя в такой рутине, она со временем начала даже радоваться редким визитам своей сестры-близнеца Рошель, которая приходила лишь для того, чтобы без видимой причины выместить на ней злость.

— Тебе удалось сегодня связать траву?

— Нет, не получилось. Она рвалась где-то после тридцатого переплетения.

— Жаль, что я не могу тебе помочь.

— Но ты же знаешь, что это было бы жульничеством.

— Жульничеством...

Глен размышлял над этим словом, раскладывая на полу тщательно отобранные травинки. Почувствовав знакомый запах, Эхо слабо улыбнулась.

— Спасибо тебе и за сегодня.

— Да пустяки, не стоит.

— И всё же спасибо. Раньше я так сильно переживала каждый раз, когда ходила собирать траву. Вдруг я заблужусь по дороге обратно на чердак?

— А такое уже случалось?

— Бывало... когда я ещё не совсем привыкла?

— А, понятно.

Эхо прижала колени к груди и тихо заговорила, предаваясь воспоминаниям о прошлом:

— Меня тогда сильно отругали. Сказали, а вдруг поползут слухи. Я не понимала, что в этом плохого, поэтому просто плакала без остановки.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко.

— Да, было тяжело. Но теперь, думаю, всё будет хорошо. Если я заблужусь, то просто подожду на месте, а ты придёшь и найдёшь меня ночью, верно?

— Пока не могу этого обещать. Я не умею чувствовать присутствие на таком большом расстоянии, как директор или герцог.

Глен скромно констатировал факты.

Тем временем Эхо так и подмывало узнать побольше об этом «директоре». Всякий раз, когда она разговаривала с Гленом, тот обязательно упоминал его.

Помимо него, речь обычно заходила о герцоге.

А если точнее, часть их бесед занимали Юлиан, Тина, Эльфизия и Флотиа.

Честно говоря, она им завидовала.

Единственным другом Эхо был Глен, в то время как сам Глен знал слишком многих.

Каждый раз, когда она слушала рассказы Глена об окружавших его людях, её сердце сжималось, но любопытство всё равно брало верх.

— Ты ведь очень любишь директора, правда?

— Конечно! Директор для меня настоящий герой. Наш директор может абсолютно всё на свете.

Если бы сам виновник этих слов услышал подобное, у него бы челюсть отвисла от такого преувеличения. Но для Эхо, чей мир ограничивался лишь чердаком и Гленом, не оставалось ничего другого, кроме как поверить в это всем сердцем.

— Правда? Ты ведь говорил раньше, что изо рта директора вырываются лучи света?

— Э-э... Я имел в виду, что директор наверняка смог бы это сделать, если бы захотел.

— И один взмах меча вызывает землетрясение, да?

— Да, это чистая правда.

— И директор — самый красивый и совершенный сверхчеловек в мире?

— Разумеется.

Глену явно не следовало говорить подобные вещи, учитывая, что прохожие сами сворачивали шеи, стоило ему просто пройти по улице. Любой зрячий человек сразу понял бы, что это чистой воды преувеличение.

Эхо же, не подозревая об этих обстоятельствах, воспринимала «директора» едва ли не как мифическое существо.

Поэтому она отложила в сторону интерес к этой фигуре, словно сошедшей со страниц легенд.

Вместо этого девочка, надув губки, осторожно завела разговор о другом человеке:

— Послушай, ты ведь упоминал, что живёшь с девочкой по имени Тина?

— Всё верно. Мы уже давно живём в одном доме.

— ...Вы близки?

— Да.

— Насколько?

— ...Очень?

На самом деле этот вопрос уже стал для них привычным ритуалом, повторявшимся едва ли не каждый день.

«У Глена слишком много друзей...»

В какой-то момент Эхо начала слишком остро воспринимать само существование этой девочки по имени Тина.

Судя по описаниям Глена, Тина была невероятно милой, очаровательной девочкой, да к тому же ещё и с весёлым характером.

Вдобавок ко всему она обладала поразительной силой, чему Глен частенько завидовал.

Рядом с такой соперницей Эхо чувствовала себя блёклым светлячком, тщетно пытающимся сиять в лучах полной луны.

«Как же повезло... этой Тине...»

На неё внезапно нахлынуло уныние.

Желание плести траву мгновенно испарилось, словно наружу разом вырвались копившиеся слои обиды и разочарования.

Обиженно надутые губки так и не вернулись в прежнее положение.

«Я хочу быть как Тина...»

Если бы Глен умел читать мысли, он пришёл бы в полный ужас от подобной идеи.

Поневоле познав суровую реальность межвидовых различий, Глен был категорически против появления новых существ, подобных Тине.

Но Эхо лелеяла это желание и со вздохом озвучила свои сокровенные мысли:

— Я так завидую...

— Эхо?

— Как было бы здорово, если бы я могла играть с Гленом днём.

Но даже высказывая это желание, Эхо колебалась. Ведь она никогда не видела Глена собственными глазами.

Если вдруг окажется, что сердце Глена ничем не отличается от сердец других людей, когда она посмотрит на него своим особым зрением... она наверняка выплачет все глаза от горя.

Вероятность потерять своего первого и единственного друга была слишком велика.

Поэтому лучше вообще не смотреть.

Чтобы сохранить эту дружбу, пусть даже столь хрупкую, ей приходилось подавлять своё любопытство.

Таково было решение Эхо.

— Эм... Эхо.

Как раз в этот момент Глен позвал её по имени.

— Да? Что такое?

— Если ты не против того, что сейчас не день, хочешь поиграть вместе?

— Поиграть? А где?

— Где угодно на улице.

Воцарилось молчание.

Эхо никак не могла подобрать слова. Мысль об играх на улице она уже очень давно похоронила в своей душе.

Неужели он говорит глупости?

Или это просто пустые обещания, чтобы подарить ей ложную надежду?

Эхо совсем растерялась, перебирая в голове различные варианты.

Наконец Глен спокойно предложил явно взволнованной девочке:

— Я могу вывести тебя на улицу. В такой час прохожих почти нет. Но даже если кто-то встретится, я защищу тебя.

— Правда?..

— Обещаю.

В голосе Глена звучала непоколебимая решимость. Только тогда Эхо позволила надежде расправить крылья и робко озвучила желание, которое таила в сердце, пока плела траву:

— Смогу ли я... пройтись по улице, где полно людей?

— Вообще-то, так оно и должно быть в обычной жизни.

— А побегать я смогу?

— Я побегу вместе с тобой.

— А если мы заблудимся?

— Мы ведь можем держаться за руки, разве нет?

— Ик...

— Э-Эхо?!

Из закрытых глаз Эхо хлынули слёзы. Глен запаниковал и принялся неловко метаться из стороны в сторону, пока с глухим стуком не врезался лбом в какой-то предмет мебели.

В обычное время Эхо тут же обеспокоенно спросила бы, всё ли с ним в порядке. Но сейчас переполнявшие её чувства были слишком сильны.

— У-ух... хнык...

Эхо икнула, закрыв лицо руками, словно умываясь слезами.

— Что же... ик... что же мне делать? Это жульничество... чистое жульничество... Я ведь даже не сплела траву сто раз, а моё желание уже исполнилось... у-у-у, хнык...

Затем с выражением лица, по которому трудно было понять, плачет она или смеётся, Эхо пододвинулась ближе и вцепилась в рукав Глена.

В конце концов милое личико Эхо окончательно исказилось от плача:

— А-а-а, у-у-у!.. Глен, должно быть, и есть тот самый „директор“... Ты, наверное, самый потрясающий человек на свете... Как у тебя получается делать такое без всякой травы... у-у...

Эхо разрыдалась.

Она плакала навзрыд, словно изливая всю ту скорбь и обиду, что копились в ней долгие годы.

Глен же совершенно растерялся от такой бурной реакции, превзошедшей все его ожидания:

— Ч-что? Директор?! Да нет же... я вовсе не...

— Ик! Для меня ты самый настоящий директор, Глен... Приходишь ко мне каждый день, рассказываешь весёлые истории, исполняешь мои желания, дружишь со мной... Всё, абсолютно всё... Я думала, что без травы это невозможно...

— Эхо...

Глен вдруг вспомнил те времена, когда его должны были продать в рабство. Плачущая перед ним Эхо сейчас казалась поразительно похожей на него прежнего.

Его прошлое «я», знавшее мир лишь как вечную ночь, и Эхо, цеплявшаяся за суеверия в полном одиночестве во тьме, походили друг на друга до глубины души.

И тогда Глен поднял Эхо, проливавшую слёзы, подобные жемчужинам, на руки, точно принцессу. Почувствовав неожиданную лёгкость, девочка вздрогнула, и её веки затрепетали, словно капли росы, соскальзывающие с травинки.

Испугавшись собственного предвкушения, Эхо крепко обхватила Глена руками за шею.

Это стало началом их первой совместной прогулки.

Стоило им покинуть тесный чердак, как прохладный воздух коснулся их губ. Свежее ночное дыхание улицы, лишённое запаха травы, мигом прогнало усталость.

Вскоре двое детей вышли на открытое пространство.

Согревая друг друга лишь теплом своих тел, они преодолели стену поместья виконта и ступили своими маленькими, драгоценными ножками на погружённую в сон оживлённую улицу.

— Послушай, Глен. А где мы?

— Хм, здесь каждые выходные проходят уличные представления. Сюда приходит много артистов, чтобы заработать денег своими удивительными трюками.

— Ого... А какими трюками? Я бы так хотела на них посмотреть...

— ...

Глен не был уверен, что сможет описать эти трюки словами. Его красноречия явно не хватало, чтобы объяснить столь сложные представления.

Поэтому он неловко перевёл тему, накинув на плечи Эхо свою верхнюю одежду:

— Перед рассветом холодно, правда?

— На самом деле... да, прохладно. Спасибо тебе, Глен.

— Да пустяки, не стоит...

Пока Глен смущался, Эхо, уже стоявшая на собственных ногах, так и сияла от счастья.

— Глен, я хочу побегать. Можешь проверить, нет ли впереди каких-нибудь препятствий?

— Конечно.

— М-м, нет. Пожалуй, как ты и говорил, безопаснее всего бежать, держась за руки, верно?

— Звучит отлично.

Стоило Глену согласиться, как Эхо обеими руками вцепилась в его запястье.

— Побежали, Глен. Быстрее!

— Э-Эхо! Нам нужно бежать помедленнее! Ты ведь можешь упасть.

— Но ты ведь поймаешь меня, если я упаду, правда?

Глен почесал затылок от такого смелого заявления девочки:

— Ну, раз уж я обещал, то...

Радость девочки взмывала в ночное небо над тёмной и тихой улицей. С каждым шагом Эхо её белое платье развевалось, словно пытаясь коснуться лунного света.

Глен мысленно надеялся, что счастье Эхо продлится как можно дольше.

До тех самых пор, пока её хрупкие ручки не смогут окончательно и навсегда выпустить эти травинки.

◇ ◇ ◇

Когда заходит речь о старейшей профессии в мире, большинство указывает на проституцию. Некоторые также сравнивают шпионов с проститутками с точки зрения долголетия их ремесла.

Шпионы есть повсюду. Словно тараканы, для которых скрывать своё присутствие стало обычным делом.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что шпионы демонов действовали на территории людей.

Хотя сфера их деятельности у каждого различалась, возложенные на них задачи во многом совпадали.

Сбор информации.

Так какая же информация могла заставить её владельцев лишиться рассудка?

Некто, скрывавшийся в тенях, ликовал, заметив детей, идущих по предрассветным улицам.

— Нашёл.

Быстро выводя короткие строчки на записке, он пробормотал голосом, полным экстаза:

— Обнаружить одновременно Фрагмент и потомка Баскхиллов!..

Действия мужчины были стремительными.

Фр-р-р!

Почтовый голубь взмыл в небо в разгорающемся рассвете.

К тому времени, как незнакомец окончательно исчез, на пустой улице слышались лишь тихие шаги девочки, восхищавшейся этим миром.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos