Глава 65: Злодейка, Эльфизия Люминель

Харт провёл последние несколько дней словно в тумане.

Даже утром, когда всеобщее оживление после фестиваля в честь Дня Основания окончательно утихло, он весь день напролёт сидел и смотрел в потолок. Его обязанности Командира Ордена Святых Рыцарей давно отошли на второй план.

Святые Рыцари вовсю сплетничали о поведении Харта.

— Что в последнее время творится с Командиром?

— Он последний, от кого можно ожидать безделья, но сейчас он в открытую пинает балду в рабочее время...

— Я уж подумал, что кто-то вырядился им, чтобы просто поиздеваться над нами.

Когда командир давал слабину, дисциплина среди Святых Рыцарей неизбежно расшатывалась. Хотя все в храме заметили эти перемены, отношение Харта к происходящему оставалось прежним.

Ибрия, которая считала своим долгом видеться с Хартом хотя бы раз в день, первой заметила изменения в нём. Её беспокойство о нём было особенно глубоким.

— Эрехит, как думаешь, почему Харт в последнее время ведёт себя так странно?

[Я и сам в недоумении. Разве это началось не после того, как он побывал с тобой на балу в Императорском дворце?]

— Ты прав... Но я никак не могу понять причину. Когда я спросила его, он лишь растерянно покачал головой.

[Хм, а может...]

Когда Эрехит задумчиво протянул это, Ибрия наклонилась ближе.

— Что такое? У тебя есть мысли на этот счёт?

[Ну, я не уверен, это лишь предположение... Но разве это не то, через что естественным образом проходят все люди?]

— Неужели есть такое?

[Есть.]

Эрехит прищурил золотистые глаза, глядя в сторону казарм Святых Рыцарей.

[Ужасное состояние под названием... выгорание.]

— ...Что?

[Подумай сама. Есть ли в этом мире ещё кто-то, кто живёт так же открыто и честно, как Харт, игнорируя собственные нужды и лишь исполняя свой долг? Будь то дракон или демон, о подобном человеке никто и никогда не слышал.]

— Это правда...

[В это трудно поверить, ведь речь идёт о самом Харте, но, думаю, это время пришло, как пришло бы к любому человеку.]

— Твои слова звучат разумно, Эрехит.

Харт предъявлял к себе невероятно высокие требования. Напротив, к остальным он проявлял снисходительность — не из-за своего понимающего характера, а потому что просто полагал, будто все остальные живут так же, как он.

В этом отношении мировоззрение Харта было на удивление эгоцентричным до крайней степени.

Понимая это, Ибрия почувствовала, как её любопытство разгорается ещё сильнее.

— Интересно, о чём Харт думает прямо сейчас...

[Он настолько необычный человек, что мне этого никак не узнать.]

Ибрия и Эрехит вздохнули в унисон, объединённые заботой о Харте. Говорят, если человек внезапно меняется, значит, он скоро умрёт, но поскольку Харт вряд ли мог умереть, это лишь заставляло их беспокоиться ещё сильнее.

...Тем временем в казарме Святых Рыцарей Харт, казалось, пересчитывал решётчатые узоры на потолке.

Сильнейший защитник человечества и сам по себе аномальное существо. Человек, который более чем оправдал своё крестильное имя.

Достойный всех этих похвал, он сидел на стуле, таком же жёстком, как и его характер, погружённый в глубокие раздумья.

«Бёдра...»

◇ ◇ ◇

В ночь, когда стрёкот насекомых нарушал тишину.

После того как прежний герцог Карди выбрал уединение, а Эльфизия унаследовала титул, атмосфера в доме Люминель полностью преобразилась.

Первым делом болтливых слуг массово уволили, оставив лишь тех, кто умел держать язык за зубами и молча выполнять свою работу. Поскольку даже этот сильно поредевший штат хранил молчание, в доме Люминель воцарился абсолютный покой.

Поэтому тёмная ночь идеально подходила для того, чтобы скрыть изнанку дома Люминель.

— Это всё на сегодня?..

Эльфизия окинула взглядом пятна крови и трупы, усеявшие её спальню. С меча в её руке капала ещё тёплая кровь, а от красного ночного платья исходил отчётливый запах крови.

Убийцы, которые упрямо продолжали лезть, словно не зная усталости, стали для неё уже чем-то обыденным.

Ей даже не было интересно, кто их подослал.

Наверняка каждый из её политических противников предпринял хотя бы одну попытку покушения.

С тех пор как Эльфизия возглавила семью, курс герцогства резко изменился. Она занялась бизнесом, используя их огромные накопленные богатства, и превращала в золото всё, к чему прикасалась. В настоящее время практически не осталось семей, способных оспорить могущество дома Люминель.

Проблема заключалась в том, что этот процесс был безжалостным.

Расширение влияния семьи, игнорирующее права человека и мораль, породило бесчисленное множество врагов. Среди них оказалась даже Вдовствующая Императрица, обладавшая наивысшей властью в стране.

Наконец усадив на трон Первого принца Рупехита в качестве Императора, она с недовольством взирала на Эльфизию, которая угрожала её положению.

«Единственная, кто всё ещё не умеет сдаваться и подсылает ночных гостей, — это, должно быть, Вдовствующая Императрица».

Эльфизия небрежно щёлкнула пальцами. Внезапно появился крепкий мужчина, одетый во всё чёрное, и склонил голову.

— Вы звали, ваша светлость?

— Снаружи ты всё убрал как надо?

— Да.

Черноволосый и черноглазый юноша — Глен Баскхилл — бесстрастно добавил:

— Я подрезал им всем сухожилия и запер в подвале.

— Хм.

Эльфизия уставилась на своего, казалось бы, послушного убийцу. Его абсолютная неподвижность говорила о том, что он подготовился ко всему. Поняв это, Эльфизия без колебаний с силой ударила Глена ножнами по лицу.

Хрясь!

Жестокий удар эхом разнёсся по наполненной смертью комнате.

Глен слегка пошатнулся, но быстро восстановил равновесие.

Хотя в ушах у него сильно звенело, он никак этого не показал. Глен лишь надеялся, что его госпожа поскорее устанет вымещать на нём свою злость.

Наконец Эльфизия заговорила тихим голосом:

— Я велела тебе убить их всех.

— ...Я подумал, что они могут пригодиться.

— Надо же, у нас тут пророк объявился. Я дам тебе задание, достойное твоего заботливого предвидения. Немедленно отправляйся в подземелье и пытай их, пока они не выдадут заказчика.

— ...

Глен застыл на месте, храня молчание. Не из-за неуважения к Эльфизии, а от стыда за то, что его истинные намерения были раскрыты.

Эльфизия была его благодетельницей, спасшей его из адского детства. Поэтому он жил с мыслью, что готов пойти на всё ради неё. Даже если этот долг оборачивался бесконечными убийствами.

Но в какой-то момент он начал испытывать нежелание причинять людям боль.

Если и был в его жизни переломный момент, то им стал Аскалион, ранее известный как Третий принц.

Его фигура постепенно проступала на свету, словно росток, а его поступки, помогающие людям, ярко сияли. Это было полной противоположностью Глену, который действовал в тени как мясник в человеческом обличье.

Чувство, которое он испытал, столкнувшись с Аскалионом, казалось, граничило с самобичеванием.

Он вдруг почувствовал облегчение от того, что того охранял полудракон. В конце концов, Аскалион стал первой целью, которую Глену не хотелось убивать.

...Разумеется, цена неудачи была суровой.

— На что уставился?

— ...

— Это приказ. Пытай тех людей, которых ты спас, чтобы выяснить, кто за этим стоит.

— ...Слушаюсь, ваша светлость.

Вскоре они выложат всю правду. Но Эльфизия будет до конца отрицать эту правду и приказывать пытать их снова и снова.

Это был один из её методов дрессировки Глена.

Когда он ослушивался приказов, она не наказывала его напрямую, а заставляла причинять боль другим. Каждый раз Глена одолевало желание самому оказаться на дыбе вместо них. Хотя его чувства притупились после бесчисленных убийств, даже его врождённую добрую натуру невозможно было искоренить полностью.

Даже когда он чувствовал, что находится на грани краха, он не мог сбежать.

Эльфизия была единственным местом, куда Глен мог вернуться.

Она уже давно всё разузнала и подтвердила, что Глен принадлежит к роду Баскхилл.

Снять этот прочный ошейник было невозможно.

— ...Позвольте идти, ваша светлость.

Глен натянул капюшон на лицо, распухшее от удара ножнами.

В ту ночь Глен обезглавил всех убийц, которых запер в подземелье.

◇ ◇ ◇

Наступило время, когда свежий утренний солнечный свет пробивался сквозь предрассветную росу.

Расписание Ордена Святых Рыцарей было куда более плотным, чем у обычных священников. Они участвовали в богослужениях наравне со жрецами, но помимо этого ещё и тренировались. Пожалуй, если бы не высокое жалованье, посыпался бы шквал заявлений об увольнении.

Конечно, Харт, Командир Ордена Святых Рыцарей, не был исключением.

Он сидел в первом ряду, молясь Господу со сжатыми руками и закрытыми глазами.

— По крайней мере, во время службы наш Командир держит себя в руках.

— В этом он верен себе...

— Интересно, был бы я таким же, если бы у меня было крестильное имя?

В толпе шептались разное, но все сходились во мнении, что преданность Харта оставалась непоколебимой.

Их толкование не было в корне неверным.

Действительно, Харт, без сомнения, молил Господа об ответах.

«О Господи... Неужели это испытание? Или это откровение, велящее мне познать мирскую жизнь? В своём невежестве я... я просто не могу... постичь Твою волю».

Но то, что действительно требовало божественного откровения, было совсем иным.

«Что вообще такое бёдра? Что это за бёдра? Я, взращивавший в себе дисциплину на протяжении тридцати двух долгих лет, возжелал женщину. Более того, эта женщина время от времени является мне во снах...»

Харт, лишившись рассудка, потерял всякое самообладание.

Забыв даже о том, что эта тема слишком постыдна, чтобы всемогущий Господь давал на неё ответ, он молил и молил снова.

Посреди молитвы Харт заметил нечто странное.

«Постойте... Молил и молил снова?..»

В этот момент Харт, который был полностью поглощён молитвой, резко встал.

Бам!

Рыцари опешили от его неожиданного поступка.

— К-Командир?

— Подождите! Командир Харт, куда вы?

Топ. Топ. Топ. Топ. Топ!

Оставив позади ошеломлённых рыцарей, которые смотрели на него как на привидение, Харт вышел из часовни.

Он направился к вечнозелёному дереву, под которым отдыхала Ибрия.

Ибрия слегка нахмурилась, глядя на приближающегося с серьёзным лицом Харта.

— А... Харт? Разве сейчас Орден Святых Рыцарей не должен быть на службе?

— ...Мне пришло в голову кое-что поважнее.

— Хм? У тебя появилось дело поважнее службы?

— Да.

Ибрия была искренне удивлена его недвусмысленным ответом.

— Ибрия. Ты упоминала ранее, что много знаешь о мирских делах.

— Ну, «упоминала» — это громко сказано... Но я наверняка знаю больше твоего.

— Это к лучшему.

Харт сделал пару глубоких вдохов, прежде чем продолжить:

— Ха-а... Думаю, мне придётся положиться на эти твои знания.

— Что ж, для начала тебе нужно рассказать, в чём дело.

Ибрии следовало притвориться, будто она ничего не знает.

Она ещё горько пожалеет о своём наивном ответе в этот миг.

— ...Я хочу, чтобы ты помогла мне установить личность одного человека.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos