Глава 66: Чистосердечный Харт

Ибрия внимательно слушала, пока Харт описывал встреченную им женщину.

Каштановые волосы и красные глаза. Элегантное, но сдержанное платье со скромным подолом. Вероятно, высокопоставленная аристократка с исключительной физической подготовкой.

Под это описание подходили немногие, поэтому ответ Ибрии нашелся быстро:

— Это похоже на... герцогиню Люминель, верно?

— Герцогиня Люминель... Ты имеешь в виду Эльфизию Люминель, о которой упоминала раньше?

— Да, хорошая память. Но почему именно она?

— ...Думаю, я совершил ужасную ошибку. Нет, я определенно её совершил.

— Что?

Лицо Ибрии впервые за долгое время исказилось от недовольства.

Но это было не разочарование в Харте — ей скорее стало любопытно, как ему удалось обидеть человека, с которым они даже не должны были пересекаться. Сама мысль о том, что Харт мог кому-то доставить неприятности, казалась немыслимой.

— Харт, что ты сделал с герцогиней?

— Это...

Харт не мог заставить себя сказать правду. Но поскольку ложь была грехом, единственным выходом для него оставалось молчание.

— ...Я не могу сказать.

— Ну же... Как я смогу помочь, если ты мне не расскажешь?

— Всё... всё в порядке. Это проблема, с которой я должен справиться сам...

— Что же это может быть...

На мгновение Ибрия задумалась, не сделал ли Харт что-то недопустимое с Эльфизией. Если так, то это определенно была неразрешимая дилемма, в которой о помощи и не попросишь.

Но Харт никогда бы так не поступил.

Верный своему обету целомудрия, он всегда смотрел на женщин как на статуи. Ибрии нравилась в Харте эта черта.

«Если подумать... На меня он тоже особо не реагирует. Даже если бы я станцевала перед ним голышом, он, наверное, просто нахмурился бы».

Одаренная необычайной красотой, Ибрия прекрасно осознавала свою привлекательность. Всякий раз, когда она выходила в свет на государственные мероприятия, она ощущала на себе пронзительные, полные благоговения взгляды. В её положении притворяться, будто она ничего не замечает, было бы грехом.

Харт, который всегда находился рядом с ней, но при этом держался на дружеской дистанции, был исключением из правил. Ибрия твердо верила в это.

— Ах, кстати, вспомнила!

Это воспоминание внезапно всплыло в её памяти. Ибрия села напротив Харта и принялась жаловаться:

— Харт! Послушай. Знаешь, после того как я отослала тебя в тот раз, я даже немного пожалела об этом. Император продолжал тонко намекать и пытался соблазнить меня! И это при том, что Императрица находилась прямо там. Есть же предел волокитству, как он мог так поступить со мной?

— ...

— Ха-ах! Если бы только пропавший Третий принц стал Императором вместо него. И зачем мы только установили разделение церкви и государства? Если бы не это, я бы в мгновение ока назначила Третьего принца Императором.

— ...

— Ах, интересно, если бы Его Святейшество Папа был здесь, он отругал бы меня за такие слова? В общем, в тот день я была так...

Пока Ибрия изливала душу, Харт молча кивал ей в такт.

Проблема заключалась в том, что её слова влетали ему в одно ухо и вылетали в другое.

Ообычно Харт всегда внимательно слушал собеседников просто потому, что считал это правильным. Поэтому то, что он пренебрег этой добродетелью, было крайне необычно для него.

Ни один из них не заметил этой странности, когда раздался звон колокола.

Он ознаменовал окончание службы Ордена Святых Рыцарей.

Услышав этот чистый звук, они разошлись. Каждый своей дорогой.

◇ ◇ ◇

Харт действительно отличался прилежанием. Какими бы срочными ни были его дела, он всегда добросовестно исполнял свои обязанности Командира Ордена Святых Рыцарей.

В результате, когда Харт покинул храм, было уже шесть часов вечера.

Небо все еще оставалось синим, хотя температура вскоре должна была начать расти. Когда Харт прикрыл ладонью глаза и посмотрел вверх, стражник у главных ворот храма ахнул:

— О... Командир Харт?!

— Стражник? Что-то случилось? — непринужденно спросил Харт.

Стражник поспешно покачал головой и объяснил:

— Н-нет, ничего страшного. Просто... я впервые вижу, чтобы вы уходили без Святой Девы...

Иными словами, он удивился, увидев в городе Харта, который никогда не покидал храм, за исключением государственных мероприятий.

Сочтя это замечание вполне резонным, Харт охотно согласился с ним:

— Впредь я планирую выходить чаще.

— О, вот как...

Договорив, Харт вежливо поклонился, и стражник ответил тем же, провожая своего начальника.

Стражник, беседовавший с Хартом, был мужчиной в самом расцвете сил. Это означало, что он работал в храме еще с тех пор, как Харт и Ибрия были детьми.

Мужчина вполголоса обратился к более молодому, недавно нанятому стражнику:

— Боже мой... Я уж подумал, что на старости лет мне это мерещится.

— А что такого в том, что он вышел на улицу? Любому захочется подышать свежим воздухом, если он заперт в четырех стенах.

— В большинстве случаев ты был бы прав. — Мужчина поделился истиной, которую новобранец со временем поймет сам: — Если бы речь шла о человеке.

◇ ◇ ◇

Дорога от храма до особняка Люминель заняла у Харта меньше часа. Обладая сверхчеловеческой силой ног, даже при умеренном темпе он двигался в три раза быстрее, чем лошадь на полном скаку.

Как только особняк Люминель показался в поле зрения, он постепенно замедлил шаг и подошел к главным воротам.

Как и в храме, у ворот герцогского дома Люминель стояли привратники. Семья Люминель имела воинские корни, поэтому взгляды привратников были особенно острыми.

Конечно, для неискушенного в мирских делах Харта дом оставался просто домом.

Иными словами, он полагал, что его встретят с распростертыми объятиями, стоит ему лишь прийти и попросить разрешения войти. Так продолжалось до тех пор, пока привратник не обратился к нему с обескураживающей просьбой:

— Пожалуйста, предъявите ваше приглашение.

— ...Прошу прощения?

— Если у вас нет приглашения, будет достаточно письма, разрешающего визит.

— Эм... А?

Харт окончательно растерялся.

Подумать только, чтобы стать гостем в особняке, требовалась предварительная договоренность. У него закружилась голова от этой новообретенной социальной нормы.

Тем временем привратники, стоявшие перед Хартом, были озадачены не меньше.

Они лишь попросили о чем-то совершенно обычном и логичном, однако их собеседник буквально обливался холодным потом. Даже уличные хулиганы и торговцы вразнос не реагировали подобным образом.

Он выглядел как наивное дитя, испытавшее глубокое потрясение.

«Судя по одежде, он не хулиган и не торговец... Разве это не форма Святых Рыцарей?»

«Не может же он не знать, что это резиденция герцога... верно?»

Пока оба привратника разглядывали ошеломленного Харта, их заметил рыцарь, патрулировавший территорию особняка.

Рыцарь весело помахал рукой, приближаясь к воротам:

— А! Вы, должно быть, тот самый Святой Рыцарь, чей визит запланирован на сегодня?

— Простите? Я действительно пришел с визитом, но...

— Я слышал об этом. Проходите скорее. Привратники, он не подозрительная личность, можете его пропустить.

Привратники недоуменно переглянулись.

Вскоре они пришли к выводу, что раз этот рыцарь работает здесь, его словам можно верить.

— Раз уж так говорят в отряде Короля Мечей...

— Да, тогда проходите.

Рыцарь практически за руку втащил Харта в особняк. Тот был слишком сбит с толку происходящим, чтобы вымолвить хоть слово.

«Ч-что происходит?.. Неужели Ибрия прознала об этом и обо всем договорилась заранее? Если так, то я у неё в долгу...»

Каким-то образом он угодил в весьма странную ситуацию.

Не успел он опомниться, как его проводили в приемную и поставили перед ним чашку дымящегося чая. Судя по тому, как радушно его принимали, Ибрия действительно замолвила за него словечко.

— Герцогиня скоро спустится. Не забывайте вести себя подобающе, хорошо?

— Разумеется. Именно так и подобает вести себя каждому.

— Ого, а у вас отличная дисциплина! Хоть мы только что встретились, вы мне нравитесь. Что ж, желаю удачи.

— ...? Понимаю.

Мужчина ободряюще похлопал Харта по плечу и покинул комнату.

Теперь Харт остался один в тихой приемной.

В этой обстановке он был потрясен невероятно мягким креслом, в котором оказался впервые в жизни.

«Это... потрясающе удобно».

Оглядевшись по сторонам, он замер от великолепия интерьера, от которого кружилась голова. Стены казались покрытыми сусальным золотом, а вместо масляных ламп, к которым привыкли в храме, яркий свет излучали изысканные стеклянные люстры.

Он полагал, что подобная роскошь — исключительная привилегия Императорского дворца.

Тот факт, что особняк обычного аристократа щеголял таким богатством, поверг его в настоящий культурный шок.

В этот момент все и произошло.

Цок, цок.

Звук каблуков, стучащих по полу, становился все ближе. Вскоре хозяйка особняка подошла к приемной и без колебаний распахнула дверь.

В тот же миг Харт вытянулся по струнке.

«Ах...»

Он едва сумел подавить вздох.

Эльфизия Люминель выглядела точно так же, как и в ту ночь в Императорском дворце.

Её блестящие каштановые волосы ниспадали на спину, а красные глаза горели страстным огнем, подобно бушующему пламени. Облегающее платье, подчеркивающее талию и бедра, подол которого находился как раз там, где коснулась его рука...

...

......

Харт отогнал эти мысли и громогласно выкрикнул:

— Д-добрый день, Ваша Светлость!!!

— ...Что? — коротко спросила Эльфизия, резко остановившись.

К слову, сопровождавший её главный дворецкий особняка невольно вздрогнул.

«Герцогиня... растеряна?»

Эльфизия всегда сдерживала свои эмоции и вела себя бесстрастно. В этом отношении она ничем не отличалась от прежнего Императора, которого сравнивали с машиной, управляющей страной.

Для человека, долгое время прослужившего в доме Люминель, это было поразительно.

Между тем у Эльфизии имелись веские причины для столь явного замешательства.

«...Командир Ордена Святых Рыцарей проходит финальное собеседование для вступления в отряд Короля Мечей в качестве простого рыцаря?»

Именно так.

Сегодняшняя встреча была финальным собеседованием для перевода Святого Рыцаря в отряд Короля Мечей.

Участие Эльфизии в наборе ограничивалось лишь этим финальным собеседованием. Поэтому она пришла, даже не ознакомившись с соответствующими документами.

Поскольку кандидат был Святым Рыцарем, его происхождение не вызывало сомнений, а предварительное изучение бумаг могло лишь создать предвзятое отношение.

...Однако мужчина перед ней не просто обладал безупречной репутацией — сам факт его существования порождал предвзятость.

Оттого даже у проницательной Эльфизии буквально плавился мозг, и она никак не могла собраться с мыслями.

— ......Какова цель вашей заявки? — спросила она этот совершенно невинный вопрос еще до того, как села, выглядя при этом окончательно ошеломленной.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos