Глава 67: Невзгоды главного героя

— Что?.. А?

Мозг Эльфизии плавился, словно вечные снега в начале лета, и разум Харта точно так же превращался в жидкость.

Причина подачи заявления? Куда, чёрт возьми, он подавал заявление? Неужели Ибрия втайне от него отправила резюме в герцогский особняк?

Рассмотрев все возможные варианты, Харт пришёл к собственному разумному объяснению.

«П-понятно. Герцогиня, должно быть, тоже растерялась. Ну ещё бы. Когда мужчина, случайно прикоснувшийся к ней, бесстыдно заявляется в её дом, было бы странно, если бы она не оговорилась...»

Эта догадка заслуживала от силы пятидесяти баллов из ста.

Он правильно понял, что Эльфизия растерялась, но всё остальное было лишь вымыслом, порождённым его собственной фантазией.

Не подозревая об этом, Харт медленно опустился на колени.

— Я искренне, от всего сердца... прошу прощения!

Когда он распростёрся ниц, прижавшись лбом к полу, мысли Харта были просты. Он истолковал вопрос о мотивации как расспрос о причинах своего визита. Поэтому единственное, что Харт мог сделать, — это извиниться.

Поднял Харта из этого положения пожилой дворецкий, сопровождавший Эльфизию.

— П-пожалуйста, встаньте! Как бы ни пугала вас герцогиня, никакой этикет не требует падать ниц во время собеседования!..

— ...Прошу прощения? Собеседование? Собеседование? — Харт тупо повторил это слово, словно его способность соображать дала сбой. — Что вы имеете в виду под собеседованием... Какое собеседование?

— ...Боже мой, да что же происходит?..

В этот момент мозг даже пожилого дворецкого начал плавиться. Разговор никуда не вёл. Дворецкий поймал себя на мысли, правильно ли он вообще понял расписание.

— Ха-ах...

В мире, где все вокруг, казалось, разом превращались в дураков, Эльфизия устало прижала ладонь ко лбу. Она отдала приказ дворецкому:

— ...Похоже, возникло какое-то недоразумение. Дворецкий, ты можешь идти... А мы с вами присядем и поговорим?

◇ ◇ ◇

Эльфизия, совладав с порывом эмоций, окинула Харта равнодушным взглядом. При этом она закинула ногу на ногу, и изящный крой платья подчеркнул стройные линии её ног.

Харт неловко повёл плечами и отвёл глаза в сторону.

Последовавшее за этим молчание казалось невыносимо неловким. И всё же в такой ситуации он не мог заставить пострадавшую заговорить первой.

Тишину нарушил именно Харт:

— ...Я пришёл в особняк герцога, чтобы извиниться за тот непристойный поступок, который совершил во время бала в Императорском дворце.

— И это всё?

— А? Да... всё верно.

Для аристократов не было редкостью использовать своё положение, чтобы притеснять кого-то. Но чтобы виновник искренне извинялся перед жертвой — такое случалось нечасто.

Разумеется, ни один мужчина никогда не осмеливался давать волю своим похотливым желаниям в отношении Эльфизии, хозяйки самого влиятельного дома в Империи.

Однако Харт занимал высокое положение в Храме. При желании он мог делать всё, что ему заблагорассудится, куда бы ни пошёл, и ему не пришлось бы ни перед кем извиняться.

«Если уж он носитель крестильного имени... то тем более не стал бы».

Отец Эльфизии, который давным-давно уехал в путешествие, передав ей титул герцога, не раз предупреждал её: никогда не относись к носителям крестильных имён как к равным. Перед ними здравый смысл бессилен, говорил он.

Учитывая, что этот могущественный человек отказывался посещать даже государственные мероприятия из-за одного-единственного обещания Папе, вряд ли это было пустой болтовнёй.

Но посмотрите на мужчину перед ней. Разве он не казался даже слишком человечным, когда робко сжимался и ловил каждый её взгляд?

«Неужели действительно нужно так сильно извиняться за оплошность, совершённую при попытке спасти человека?» — Эльфизия невольно задалась этим вопросом.

Её характер был далёк от милосердного. Но она обладала достаточным благоразумием, чтобы понимать: ошибка, совершённая при попытке спасти её, не являлась тяжким грехом. Тем более что он был Командиром Ордена Святых Рыцарей, а не каким-то простолюдином. Не говоря уже о том, что он являлся носителем крестильного имени, которое Карди Люминель расхваливал изо дня в день.

— Хм.

Поэтому Эльфизия решила прощупать почву. Она много слышала о носителях крестильных имён, но лично видела Харта лишь мельком, когда он чинно стоял подле Святой Девы. Она рассудила, что если ей удастся проверить его истинную суть с помощью небольшого личного контакта, то игра будет стоить свеч.

— Я могу простить вас.

— П-правда?

— Да, — Эльфизия соединила кончики пальцев домиком. — Но взамен покажите мне чудо, на которое способен носитель крестильного имени. Подобное развлечение как раз поможет мне забыть о том происшествии.

— Чудо?..

— Подойдёт что угодно. Превратите воду в вино, приумножьте буханку хлеба... делайте, что хотите.

Давно ей не попадалось столь любопытного объекта. Перспектива воочию увидеть недосягаемое чудо будоражила воображение. Её сердце, угасшее ещё в подростковом возрасте, словно ожило и забилось чаще.

Однако Харт безжалостно разрушил надежды Эльфизии:

— ...Прошу прощения. Я не могу этого сделать.

— Что вы сказали?

— Божественную силу нельзя использовать ради личной забавы. Такова добродетель, угодная нашему Господу.

Он произнёс эту фразу сухим тоном, словно зачитывал правила из учебника по этике.

Сердце Эльфизии, успевшее ненадолго согреться, вновь похолодело. Искра, вспыхнувшая в её глазах, угасла, оставив их тусклыми и безучастными.

«В конце концов, он всего лишь мужчина, умеющий красиво говорить».

Пока она со скучающим видом откидывалась на спинку мягкого дивана, Харт смущённо перебирал пальцами. В отличие от Эльфизии, он сидел с идеально прямой спиной, аккуратно положив руки на колени.

Его следующее обещание, продиктованное чувством ответственности, вновь пробудило интерес Эльфизии:

— Подойдёт всё, что угодно, кроме божественной силы. Я сделаю всё возможное, чтобы заслужить ваше прощение.

— ...Всё возможное?

— Ах, ну... я также не могу делать то, что причинит вред или ранит чьи-то чувства.

— Вы преувеличиваете в каждом слове, не так ли?

— Угх...

— Что ж, ладно.

Спустя мгновение Эльфизия приготовила бумагу и перо и принялась аккуратно писать. С первого взгляда это походило на составление контракта.

Любопытство привлекло взгляд Харта. Его голова постепенно склонялась к бумаге, заполнявшейся строчками.

— Подпишите это.

— Это...

— Контракт, согласно которому вы станете моим рыцарем на следующий год. Если ваши слова — не пустой звук, вы ведь с радостью подпишете его, верно?

Эльфизия прекрасно понимала, насколько абсурден и нелеп этот контракт. Пытаться привязать к себе Командира Ордена Святых Рыцарей на целый год из-за случайного прикосновения к бедру. Ни один здравомыслящий человек не согласился бы на подобные условия.

Но Эльфизия отчётливо это чувствовала: стоящий перед ней мужчина, скорее всего, был невероятно мягкотелым простаком, которому просто не представлялось случая это проявить. Он мог согласиться даже на тот контракт, который никто в здравом уме никогда бы не подписал.

И в действительности предсказание Эльфизии сбылось разочаровывающе легко.

— Мне необходимо исполнять свои обязанности в Храме как минимум до четырёх часов дня. Так что я буду вашим рыцарем с пяти вечера до шести утра. Вас это устроит?

— Боже правый, да что за...

— Прошу прощения?

— ...Нет, ничего. Подписывайте как есть.

— Благодарю за ваше понимание.

Понимание? Какая глупость. С пяти вечера до шести утра, надо же. Очевидно, в шесть утра начиналась его служба в Храме. Это означало, что из двадцати четырёх часов в сутках у Харта оставалось меньше часа на сон. Один лишь факт того, что человек способен выдержать столь убийственный график, уже служил живым доказательством существования чудес.

— Вы... вообще спите?

— Для меня сон — лишь дело привычки. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

— ...Ха.

Эльфизия оставила всякие попытки понять его. Этот парень с невинным лицом преспокойно излагал невероятные факты. Теперь она охотно верила в те подвиги, которыми без устали хвастался её отец.

Харт с лёгким сердцем закончил подписывать бумаги и протянул руку Эльфизии:

— Отныне я ваш рыцарь. Надеюсь на плодотворное сотрудничество в течение этого года.

— ...Хорошо.

— А теперь не могли бы вы ознакомить меня с обязанностями, которые мне предстоит выполнять?

Он с нетерпением рвался к работе, едва успев устроиться. Его энтузиазм, вспыхнувший вопреки кабальным условиям контракта и полному незнанию сути дела, не мог не изумлять.

Тем временем Эльфизия, которая и сама толком не знала, какие поручения ему дать, лениво произнесла:

— Вы будете прислуживать мне.

◇ ◇ ◇

— Сэр Аскалион! У нас чрезвычайная ситуация. Поставки гуманитарной помощи прекращены!

— Что ты сказал? — Аскалион нахмурился, выслушав доклад подчинённого. Он захлопал своими изящными длинными ресницами и спросил о причине: — Если поставки прекратятся сейчас, план по благоустройству трущоб можно считать проваленным. Вы выяснили причину?

— Ну... похоже, герцог Люминель переманил на свою сторону все связанные с этим торговые гильдии.

— Опять она... — Аскалион тяжело вздохнул.

Эльфизия Люминель всегда так поступала. Стоило ему заложить фундамент для какого-то дела, как она неизменно всё разрушала. Словно волны, смывающие замок из песка.

Пока он размышлял над ответными мерами, из темноты появилась женщина. Её волосы с багровым отливом были собраны в конский хвост. В печальных голубых глазах читалось смятение. Эту женщину звали Тина, она была личной охранницей Аскалиона.

— Почему она всегда встаёт у вас на пути?

Этой охраннице, всё ещё сохранявшей черты юношеской наивности, Аскалион озвучил суровую реальность:

— Потому что сохранение нынешней системы выгодно для неё.

— И ради этого она готова обрекать людей на страдания...

— Чтобы стать Императором, мне необходимо укрепить своё влияние. Но в процессе я неизбежно столкнусь с герцогом Люминелем.

Герцогский дом Люминель обрёл непомерное могущество с тех пор, как Эльфизия возглавила семью. Императорская семья уже наполовину превратилась в марионетку, и не будет преувеличением сказать, что дом Люминель и есть сама Империя. Иными словами, чтобы расширить своё влияние, Аскалиону неизбежно придётся откусить кусок от пирога дома Люминель. Поэтому Эльфизия Люминель намеревалась сохранить Империю в её нынешнем виде, нежели уступить власть выскочке королевских кровей. Таков был её замысел.

— Но сможем ли мы победить? Она... слишком грозный противник.

— Мы обязаны победить. Ради наших целей.

Вновь укрепив свою решимость, Аскалион погрузился в раздумья:

«Если бы только мы могли найти какую-нибудь слабость, что-то, что заставило бы весь мир ополчиться против неё...»

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos