Глава 75: Ахиллесова пята

В тот июльский день пели цикады.

Говорят, цикады поют, чтобы найти пару. В этом смысле не будет преувеличением назвать лето, наполненное их непрерывным стрекотанием, сезоном, бьющим через край страстью.

В этот пылкий мир Харт прибыл в герцогский особняк с сердцем, полным любви.

— Я вернулся, Эльфизия.

— Хм... С возвращением.

Эльфизия хотела оспорить столь небрежное приветствие Харта. Здесь было его рабочее место, однако он вел себя так, словно вернулся домой.

Впрочем, в последнее время Эльфизия стала куда терпимее. Она могла закрыть глаза на подобное мелкое противоречие.

— Полагаю, сегодня без происшествий?

— Всё как всегда.

Отсутствие проблем было очевидным. Но существовали дела, размывающие грань между неприятностями и их отсутствием.

В последнее время в светских кругах активно обсуждали прибытие Аскалиона в столицу. В отличие от марионеточного императора, контролируемого вдовствующей Императрицей, политически подкованный Аскалион стремительно расширял свое влияние. Казалось, он по максимуму использовал свою репутацию вундеркинда, чья мать была убита.

И даже так, задайся Эльфизия целью, она все еще могла бы держать его под контролем. Однако с тех пор, как она сблизилась с Хартом, герцогиня старалась отдалиться от политики.

Набирающие силу фракции ошибочно полагали, что Аскалион подавил Эльфизию. В действительности же дом Люминель просто позволял этому происходить в ущерб себе.

Нынешняя Эльфизия не желала совершать ничего, что могло бы разочаровать Харта.

Вот и всё, что за этим стояло.

— ...Да, ничего необычного. Абсолютно ничего.

Эльфизия скрестила руки на груди. Харт подошел к ней, словно это было самым естественным делом на свете, расцепил ее объятия и переложил ее ладонь на свой локоть, чтобы сопроводить.

— Жарко.

Эльфизия отвергла внезапную близость.

— Дай мне свой веер. Я тебя освежу.

— Как будто от этого будет много толку.

— Знаешь, я в этом весьма хорош. Может, по мне и не скажешь, но физическая работа мне дается легко. Я так постараюсь, что твои волосы будут развеваться на ветру.

— Дурак...

Ей не хотелось выслушивать столь искренние оправдания по таким пустякам. Чем больше Харт объяснял, тем более жалкой чувствовала себя Эльфизия. В конце концов, по-настоящему ее беспокоило совершенно другое.

Эльфизия прекрасно знала Харта.

Он был из тех, кто с легкостью игнорирует косвенные намеки. Поэтому, проглотив гордость, она озвучила свои истинные переживания.

— ...Я не хочу пахнуть потом.

— Что, прости?

— Ты в своем репертуаре, раз заставляешь меня произносить это вслух.

Для Эльфизии Харт был весьма своеобразным мужчиной. Будь то лето или зима, запах его тела всегда оставался едва уловимым. Из-за этого Эльфизия стала еще больше следить за собственной чистоплотностью.

Осознавал он это или нет, но на лице Харта читалась лишь отчаянная попытка скрыть свою застенчивость.

— З-запах пота? От тебя ни за что не будет плохо пахнуть, Эльфизия...

— Нет, знаешь ли, я тоже человек...

— Но Эльфизия — особенная. Так что даже запах твоего пота был бы особенным... Ох, прости. Сам не понимаю, что несу...

— Ты совсем расслабился. Должно быть, со мной тебе стало слишком комфортно.

— ...Я постараюсь сделать так, чтобы тебе стало еще комфортнее. Ведь мы, знаешь ли... возлюбленные.

— Кхм.

Плечи Эльфизии дрогнули, когда Харт произнес слово «возлюбленные». Она молча уставилась вдаль, но ее уши, казалось, покрасневшие от летнего солнца, сливались по цвету с каштановыми волосами, создавая эдакий камуфляж.

Но, поразмыслив об этом, она почувствовала возмущение.

Почему это она должна реагировать на каждую мелочь, сказанную Хартом?

Раздраженная этой мыслью, она сильно ущипнула Харта за щеку.

— Ау... Эльфизия? Больно же.

— Не было бы смысла щипать, если бы было не больно.

— Вот как?

Харт приподнял брови, глядя на Эльфизию, сохранявшую чопорный вид.

— Если Эльфизия так говорит, то делай это чаще.

Харт осторожно взял Эльфизию за вторую руку. Он приложил ее к своей нетронутой щеке и лучезарно улыбнулся.

— Тебе нравится?

— Н-нравится? Да что тут может нравиться! Ты идиот? Извращенец? Почему ты поощряешь меня причинять тебе боль...

Эльфизия поспешно одернула руку. Ее сердце колотилось так же бешено, как и звучали ее резкие слова.

«Он что, ребенок, в самом деле?..»

Тридцатилетний мужчина без малейших колебаний вел себя так по-детски. И что еще хуже — его сияющая улыбка была вредна для ее сердца.

На своем веку она повидала немало мужчин, о которых ходили слухи как о смертельно очаровательных, но они никогда не вызывали в ней никаких эмоций. Судя по всему, ее слабостью были не безупречные красавчики, а лица, чистые, словно у птенцов.

Осознание собственных предпочтений заставило ее почувствовать еще больший жар. Будто летнего зноя было недостаточно, ей показалось, что теперь она и впрямь начнет пахнуть потом.

«Даже не пойму, провожу ли я время с возлюбленным или играю с большим псом...»

Большой пес — определенно подходящее сравнение для Харта.

Чистосердечное создание с белоснежной шерстью, тяжело дышащее и улыбающееся при виде своего хозяина. И в то же время способное вздыбить шерсть и оскалить зубы, когда дело принимает серьезный оборот.

Это было существо, которое любой, у кого осталась хоть капля человеческих эмоций, не мог не счесть очаровательным.

Должно быть, именно поэтому.

Бессознательный порыв Эльфизии погладить Харта по волосам оказался столь неожиданным.

— Еще, Эльфизия.

Харт согнул колени и наклонился, чтобы ей было удобнее.

Только тогда Эльфизия осознала, что именно делает, и издала беззвучный крик.

— Угх!..

Она чувствовала себя так, словно окончательно сошла с ума. Всю свою жизнь она осознанно контролировала каждое движение тела, но эта дисциплина рухнула так легко...

Эту слабость она никогда не смогла бы раскрыть окружающим.

«Не большой пес... Скорее, замаскированный лис».

Несомненно, это был лис, маскирующийся под большого пса. Как иначе он мог бы заставить ее смириться со столь жалким признанием?

Горьким признанием в том, что она, похоже, по уши влюбилась в этого мужчину...

◇ ◇ ◇

Если бы кто-то взялся описать отношения между Хартом и Гленом, они были бы солнцем и луной, вращающимися вокруг Эльфизии.

Точно так же, как солнце и луна по очереди восходят и заходят, место рядом с Эльфизией сменялось в зависимости от времени суток. Днем Глен находился рядом в качестве ее теневого стража и секретаря, а вечером Харт делил с ней близость как возлюбленный.

Таким образом, пока Харт находился в герцогском особняке, Глен был снаружи, выполняя свои обязанности.

«Охрану усилили. Что могло измениться?»

Задачей Глена было наблюдение за Аскалионом. Изначально ему приказали убить принца, но после встречи с Хартом Эльфизия смягчила суровость приказа.

Все потому, что действия Аскалиона склонялись к благодетели.

Он помогал бедным и разоблачал коррумпированных чиновников. Эльфизия боялась, что, начни она преследовать такого Аскалиона, Харт посмотрит на нее холодным взглядом.

Хоть это и могло показаться незначительной переменой, для Глена она выглядела существенным сдвигом. Как минимум, становилось ясно, что мировоззрение Эльфизии меняется.

«...Надеюсь, эти изменения продолжатся».

Неоспоримым фактом было то, что Эльфизия жестоко обращалась с Гленом. И тем не менее юноша ловил себя на мысли, что не в силах по-настоящему ненавидеть ее.

В юности он повидал настоящий ад.

Похищенный из-за внешнего сходства с родословной Баскхилл, он попал в руки продажных дворян. Зверства, совершенные семьей, которая относилась к королевским особам нации как к игрушке, впечатались в его память, словно гвозди.

Однажды он вызвал странный интерес у юной леди из этой семьи. Даже когда он был грязным, покрытым шрамами мальчишкой, его поразительные черты лица производили сильное впечатление.

Разумеется, цена за столь нежеланное внимание оказалась ужасающей. Воспоминания о тех временах до сих пор преследовали его во снах.

Проклятие прошлого продолжало сковывать его настоящее.

А затем появилась Эльфизия.

В одно мгновение она ввергла коррумпированных дворян в руины и забрала себе всё. И это «всё» включало в себя Глена.

Впоследствии, разглядев в Глене талант воина, Эльфизия взялась за его воспитание.

Это был суровый период, но он не мог заставить себя полностью возненавидеть герцогиню. Эльфизия, способная уничтожить продажных дворян, которым он поклонялся как абсолютным богам, так же легко, как наступить на муравьев, казалась ему ослепительной.

Он обижался на нее, но в то же время и восхищался. А еще жалел за отсутствие человеческих эмоций.

По крайней мере, до появления Харта...

«Герцогиня изменится».

Она постепенно обретала человечность, и однажды могла бы опровергнуть свою репутацию злодейки. Если это произойдет, отношения между Гленом и Эльфизией тоже могут измениться.

Если бы ветры перемен подтолкнули его в спину, возможно, он смог бы... преодолеть свое прошлое и двигаться дальше.

Глен как раз предавался подобным раздумьям.

До его ушей донесся тихий разговор между Аскалионом и Придворным графом Арвелом.

— Кажется, мы сделали правильный выбор, отдалившись от виконта Питера, Ваше Высочество.

— Это была лишь интуиция... Что-то случилось?

— Это просто ужасно. Кто бы мог подумать, что у виконта Питера есть тайная дочь?

— Разве незаконнорожденный ребенок стоит хотя бы упоминания в дворянском обществе?

— Проблема в том, что она не незаконнорожденная, а самая что ни на есть законная дочь.

— ...Что?

Уши Глена невольно навострились при звуках этой редкой информации.

— Похоже, леди Рошель Питер изначально была одной из близнецов, но вторая девочка родилась слепой, поэтому они держали ее в тайне.

— Полагаю, семья, процветающая за счет брачных союзов, не могла потерпеть изъяна в своей родословной...

— Вы попали в самую точку. А теперь был обнаружен труп этой самой сестры-близнеца. Учитывая связи семьи с престижными домами, в светских кругах наверняка поднимется шумиха...

Судя по сплетням Придворного графа, комната, в которой нашли труп, была завалена гнилыми листьями. Уровень жестокости не поддавался осмыслению...

Горький конец. Именно так подумал Глен.

— Боже правый... Интересно, сколько еще несправедливых смертей должно накопиться, прежде чем тьма в империи рассеется, Ваше Высочество.

— До тех пор, пока вдовствующая Императрица и герцог Люминель у власти, это кажется далеким будущим.

— Вам следует быть осторожным. Хотя в последнее время они ведут себя тихо, герцог Люминель, скорее всего, окажется куда более грозным врагом, чем вдовствующая Императрица...

— И впрямь, грозный человек... Но, возможно, и у нас найдется лазейка для прорыва.

— Прошу прощения?

Глаза Придворного графа Арвела расширились от удивления. В то же время белки глаз Глена заметно выделились. Образ стоящей на коленях Эльфизии было трудно вообразить даже в фантазиях.

Словно насмехаясь над этим, Аскалион в одностороннем порядке завершил разговор.

— Обсудим это, когда план будет полностью сформирован. Кажется, говорить об этом еще слишком рано.

— С нетерпением жду того дня, когда смогу услышать о вашем секретном плане.

Затем Придворный граф Арвел засвидетельствовал свое почтение и удалился.

Оставшись в комнате один, Аскалион распахнул балконные двери. Это вынудило Глена спрятаться за деревом на углу балкона.

Оказавшись в такой ситуации, Аскалион освежался на ночном ветру и вспоминал слова демона.

«Подумать только, единственная родословная Короля Демонов окажется человеческой. И этот черноволосый, черноглазый ребенок так похож на Летицию Баскхилл, предательницу человечества...»

Подсчитав всё в обратном порядке, этот ребенок должен быть примерно его возраста. И Аскалион сталкивался лишь с одним человеком, подходившим под эти условия.

«Ассасин Эльфизии Люминель. Мы должны захватить его живым».

Набросок плана по свержению злодейки начинал обретать форму.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos