Глава 89: Их первородный грех

Спальня в герцогском особняке.

Мы оказались в неловкой атмосфере, подогретой подбадриванием Эхо. Смущающие объятия давно разомкнулись, и наши взгляды бесцельно блуждали.

— Кхм! — Эльфизия прокашлялась, словно пытаясь развеять напряжение, и заговорила с покрасневшим лицом: — Итак... Харт.

— Да?

— Ты действительно продолжишь говорить со мной так официально...?

— Я... ну...

Честно говоря, я и сам не знал, какого общения хочу.

Стремление говорить с Эльфизией подчеркнуто вежливо отчаянно боролось с воспоминаниями о нашем привычном, непринуждённом тоне. Из-за этого даже моя привычная официальная речь выходила какой-то полуформальной.

— А как бы тебе хотелось, Эльфизия...?

— Я хочу, чтобы ты обращался ко мне так же, как раньше.

— О каком именно «раньше» идёт речь...?

— ...После регрессии.

— Ах, вот как...

Похоже, Эльфизия хотела, чтобы я общался с ней на «ты».

Раз уж она этого желала, у меня не было причин сомневаться. В конце концов, я и тогда, и сейчас всегда стремился исполнять желания дорогих мне людей.

— Хорошо... Эльфизия.

— М-м... Так-то лучше.

— Если тебе так не нравился официальный тон, могла бы сказать мне об этом раньше.

— О каком именно «раньше» ты говоришь?

— ...До регрессии.

Честно говоря, мне становилось неловко каждый раз, когда я вспоминал события до регрессии. Это вполне можно было считать постыдным прошлым, которое лучше поскорее забыть.

«Конечно, если бы у меня не было воспоминаний о прошлой жизни, я бы так и вырос...»

Я всегда был словно пластилин в её руках, и Эльфизии это нравилось. Поистине, то была жизнь без стыда и гордости. Но проблема заключалась в том, что мне это не претило даже сейчас.

Мне хотелось тут же окружить Эльфизию нежной заботой, но стыд, порождённый воспоминаниями о прошлой жизни, сдерживал меня.

«Даже не то чтобы стыдно, просто... неловко...»

Просто поразительно, как естественно я когда-то произносил подобные слова и совершал такие поступки. Хоть мне и не хотелось этого признавать, но я был настоящим ходячим соблазнителем. Неудивительно, что Эльфизия постоянно терялась.

— В любом случае... я понял, Эльфизия. Давай общаться на «ты», пусть это и будет немного непривычно.

— Мне-то совсем не трудно.

— Верно. Трудно только мне.

— Теперь ты на собственной шкуре прочувствуешь, каково приходилось мне.

— Эльфизия? И чем же я усложнял тебе жизнь?

— ...Ты до сих пор не понимаешь?

На лице Эльфизии отразился шок. Я попятился, смутившись под её ошеломлённым взглядом.

— Ч-что я такого сделал...?

— У тебя ещё хватает наглости спрашивать?!

Следом Эльфизия, словно из пулемёта, вывалила на меня давно затаённую обиду:

— Ты хоть представляешь, в каком я была замешательстве? Мы едва познакомились, были практически чужими людьми, а ты без умолку сыпал такими приторно-сладкими фразочками, которые даже состоявшиеся парочки не используют! Твой взгляд буквально источал виноградный сок. Любой бы подумал, что ты влюблён в меня целую вечность. И я уверена, что со Святой Ибрией ты вытворял то же самое... Ты хоть понимаешь, в каком смятении я пребывала каждый раз, когда видела тебя?

— Э-Эльфизия...?!

— Твоё воплощение до регрессии — настоящий грешник! Флиртовать вот так со всеми подряд — это преступление. Мне до сих пор снятся кошмары о том, как ты говорил и делал подобные вещи Ибрии. Из-за этого я жутко извелась!

— П-прости за это.

Эльфизия внезапно обрушила на меня лавину претензий. У меня голова пошла кругом под напором её неистового натиска.

Стоило мне опустить взгляд на постель, как глаза Эльфизии хищно блеснули.

— Но тебе ведь есть что добавить, верно?

— Т-ты права... Но ко всем людям нужно относиться одинаково, и... доброта ведь поднимает другим настроение...

— Ну конечно. Разумеется. Это так на тебя похоже, Харт...

Затем она тяжело вздохнула:

— Эх, ладно. Не то чтобы я принимала это, не зная, на что иду...

— Аха-ха...

Мы продолжили долгую беседу, наверстывая упущенное за год время.

Чем дольше мы разговаривали, тем отчётливее я осознавал, что проспал целый год. Мои истории быстро иссякли, в то время как Эльфизия делилась самыми разными мыслями, которые так долго хранила в глубине души.

Мне было приятно просто смотреть на Эльфизию, но поддерживать разговор о вещах, которых я не знал, оказалось непросто. Мне стало неловко из-за того, что я не мог ответить ей со всей искренностью.

Однако даже выносливость Эльфизии не была безграничной, и наша, казалось бы, бесконечная болтовня со временем сошла на нет.

Я воспользовался моментом, чтобы направить разговор в другое русло.

— Послушай, Эльфизия.

— Да, что такое?

— Я хочу поговорить о Глене.

— Угх.

Чувство вины мгновенно омрачило лицо Эльфизии, на котором ещё мгновение назад сияла улыбка. Хотя мне тоже было тяжело видеть её такой, я должен был поднять эту тему.

— Что, если мы расскажем Глену правду?

— ...Ты имеешь в виду его настоящих родителей?

— Именно.

Настоящим отцом Глена был Король Демонов. А его матерью, как я подозревал, могла быть только Летиция Баскхилл, единственная выжившая из рода Баскхилл.

— Для него это станет огромным потрясением.

— Я знаю, что есть правда, которую лучше никогда не узнавать.

— ...Ах.

При моих словах Эльфизия понуро опустила голову. В тот же миг я осознал свою оплошность и поспешил исправиться:

— П-погоди! Эльфизия! Я имел в виду... я хочу знать всё о твоей жизни, какой бы она ни была... То есть... эм...

— ...

— Какое бы прошлое у тебя ни было, ты мне нравишься. Больше всех на свете.

Стоило мне договорить, как щёки Эльфизии вспыхнули ярко-алым румянцем. В то же время я почувствовал, как моё собственное лицо запылало, словно раскалённая плита.

Смущающие слова сорвались с губ по привычке. Я снова осознал, насколько опасным во многих отношениях был я прежний, до регрессии.

— Угх... Дело вовсе не в этом...!!! Я просто подумал, что мы должны хотя бы проявить уважение к праву Глена знать правду.

Трудно было предугадать, как отреагирует Глен.

Он мог содрогнуться от навязанной ему человеческой идеологии или впасть в глубокое смятение из-за кризиса самоидентификации.

Но если Глен примет реальность, это может открыть для нас новый путь.

— Конечно, это при условии, что Глен хорошо воспримет новость о своих настоящих родителях... но мне кажется, это может привести к мирному разрешению затянувшегося противостояния между людьми и демонами.

Конфликт между людьми и демонами в последнее время достиг своего пика. Убийство Императора во время фестиваля охоты в прежние времена показалось бы чем-то немыслимым.

Однако, несмотря на ожесточённое противостояние, масштабных столкновений пока не происходило.

Подобно тому, как я пролежал без сознания целый год, верховный жрец демонов, скорее всего, находился в похожем состоянии.

Или, возможно, они замерли в напряжении после того, как я одним ударом, используя лишь боевые искусства, сокрушил Короля Демонов.

Так или иначе, они просто выжидали подходящего момента.

Этот мир был обречён рано или поздно рухнуть.

— Эльфизия. Ты ведь знаешь, что я довольно глуп?

— Знаю. Нужно быть круглым дураком, чтобы снова выбрать женщину, которая тебя убила.

Эльфизия тихо рассмеялась. Уголки моих губ тоже приподнялись в мягкой улыбке.

— Ничего не поделаешь. Раз уж я глупец, мне отчаянно нужна умная Эльфизия. Так что... подумаешь об этом вместе со мной?

— Ты действительно безнадёжен, верно? — произнесла Эльфизия и прошептала довольно провокационное заявление: — Я буду рядом с тобой и стану думать об этом до тех пор, пока тебе не захочется сбежать.

◇ ◇ ◇

Последний год выдался для Юлиана невероятно тяжёлым.

Всё потому, что Император был убит, а Первый принц Рупехит оказался предателем.

Таким образом, единственными оставшимися членами императорской семьи были Второй принц Рейнерс и Третий принц Юлиан.

Внезапная кончина главы государства привела к тому, что Рейнерс взял на себя роль исполняющего обязанности императора. Однако, поскольку обучение Рейнерса длилось гораздо меньше, чем у куда более молодого Юлиана, именно Юлиану приходилось принимать решения по всем важным вопросам.

Груз ответственности, свалившийся на плечи столь юного мальчика, управляющего делами империи, и его усталость не поддавались описанию.

Этого оказалось достаточно, чтобы Харт заметил едва уловимые изменения...

— Юлиан, если присмотреться, твоя... кожа стала невероятно грубой. А ведь ты ещё совсем ребёнок.

— Директор, это у вас кожа неестественно гладкая.

— Ну, если проспать беспробудно целый год, кожа просто обязана сиять.

— Это несмешная шутка.

Лицо Юлиана и впрямь выглядело измождённым. Настолько, что никакая плоская шутка не могла вернуть ему здоровый цвет...

Но тут мальчик внезапно позвал Тину.

— Тина. Пожалуйста, сделай то...

— О, это? Хорошо.

Тина поняла его с полуслова, даже когда он использовал местоимения вместо существительных.

Приняв его просьбу, Тина положила руку на лоб Юлиана и высвободила уникальную энергию драконов.

— ...Хм.

Я удивлённо приподнял брови. Стоило Тине прикоснуться к нему, как лицо Юлиана быстро налилось здоровым румянцем.

«Этот малец Юлиан... он использует силу Кровавого Дракона как какую-то оздоровительную добавку?»

Определённо, с этой точки зрения способность была весьма полезной. Учитывая, какое влияние кровь оказывает на наш организм, она должна отлично проявлять себя и в мирных целях.

Кровавый Дракон, с которым мы сражались прежде, вероятно, даже не догадывался о таком применении. Почему? Да потому что у него никогда не было иных целей, кроме насилия.

В этот момент я вновь преисполнился благодарности за то, какая у нас добрая дочь.

Однако я не мог вечно предаваться размышлениям.

Я хлопнул в ладоши, чтобы сменить обстановку, и заговорил:

— Ну что, дети. Не уделите мне минутку внимания?

— Да, папа! Во что мы будем играть?

Тина уставилась на меня своими сияющими небесно-голубыми глазами. Я поморщился от столь заманчивого, но обременительного предложения. Проснувшись после годовой комы, мне было неловко отказывать ей...

— Эм-м! Тина, прости, но давай пока отложим игры... Не могли бы все, кроме Глена, ненадолго выйти?

— Директор? Вы хотите сказать, что остаться должен только я? — озадаченно спросил Глен.

— Всё верно.

— Я сделал что-то не так...?

— Конечно нет. С точки зрения поведения ты у нас самый образцовый.

Стоило мне договорить, как вмешался Юлиан.

— Директор, это несправедливо. Как ни посмотри, самый образцовый здесь я.

— Ты дисквалифицирован за то, что не используешь вежливую речь.

— Это абсурд...!!!

Какой ещё абсурд.

Для меня, в чьей памяти запечатлелись воспоминания о прошлой жизни, вежливая речь была делом серьёзным.

Юлиан, которому это, похоже, изрядно надоело, продолжал ворчать до самой двери. Тина надула губки, а её глаза были полны тоски, в то время как Эхо, казалось, искренне переживала за Глена.

Наконец в игровой комнате, которую покинули дети, воцарилась тишина.

Возможно, это ощущалось ещё сильнее из-за молчаливого характера самого Глена.

Я неторопливо обратился к напрягшемуся мальчику:

— Честно говоря, мне хотелось бы попросить тебя расслабиться... но я не могу. Наш разговор будет очень серьёзным.

— Я действительно в чём-то провинился?

— Конечно нет. Как ты мог? Если кто-то и виноват, то только мы перед тобой.

— Э-этого не может быть. Вы с вице-директором всегда были так добры ко мне...

При этих искренних словах Глена Эльфизия занервничала, перебирая пальцами. Похоже, чувство вины проявилось в её жестах.

Я и сам не мог избавиться от этого гнетущего чувства.

— Глен.

— Да?

Вот почему я должен был сказать ему это.

— Твоя мать жива.

Даже если за этим последует суровое осуждение со стороны ребёнка.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos