Когда я впервые вошла в театр, первым, кого я увидела, был Лео.

Он сидел на стуле и неподвижно смотрел на меня.

В отличие от обычного, он не встал с места и не пытался соблазнять. С совершенно спокойным лицом он спросил:

— Ты в порядке?

Я чуть не отшатнулась, но вовремя взяла себя в руки и сделала вид, что ничего не случилось, усаживаясь рядом с ним.

— У труппы появился новый покровитель. Я уже заручилась согласием графа.

Я подождала, пока Альфредо выйдет, и продолжила:

— Галлог Бёрбедж. Он будет руководить нашей труппой.

Лео ничего не ответил. Меня это раздражало, и я заговорила быстрее:

— Если ты проверил «то», то знаешь, я на твоей стороне. Точно. Так что доверься мне. Бёрбедж - надёжный…

— Я спросил, в порядке ли ты.

Лео ответил с каким-то раздражением.

Я посмотрела на его профиль. В его напряжённом лице странным образом смешались самые разные эмоции.

— Ты проболела целых два дня.

Раздражение, гнев, сожаление.

— С каких пор ты начала бояться темноты?

К чему этот разговор сейчас?

Я растерялась, но решила ответить:

— С детства.

Точнее, с тех пор, как Син Гырим начала попадать в запертые помещения из-за Син Сонхёна..

— Я не допущу, чтобы это повторилось, хозяюшка.

Лео повернулся ко мне. В тот миг все эмоции с его лица исчезли, будто их смыли водой, и на нём появилась беспечная улыбка мальчишки.

— Ведь я твой.

— Послушай…

— Каково это - оказаться рядом с членом императорской семьи?

От его слов у меня по спине побежали мурашки.

Это угроза или соблазнение?

Мне захотелось умолять маркиза Бёрбеджа забрать этого парня как можно скорее.

Кстати, вчера в особняк графа пришло письмо с сообщением, что маркиз хочет увидеть актёров как можно скорее.

Раз его намерения так твёрды, этот парень скоро исчезнет у меня с глаз.

Я отвела взгляд от тонкой усмешки на губах Лео и постаралась говорить как можно спокойнее:

— Тебе больше не придётся играть в театре. Достаточно будет числиться в труппе номинально.

— Ты хочешь от меня избавиться?

— Я такого не говорила.

Голова снова заболела.

—Ты купила меня на рынке рабов, поиграла со мной, а теперь хочешь выбросить?

— …Слушай, я, конечно, не уверена, но, наверное, тебе не стоит так разговаривать в присутствии маркиза Бёрбеджа.

Искажать факты - уже слишком.

Это меня всё это время использовали, с тех пор как я купила его на рынке!

— Ты боишься, что маркиз Бёрбедж убьёт тебя из-за меня?

Лео прищурился.

— Посмеет ли он тронуть мою хозяйку?

«…»

— Тогда что, ты снова собираешься заплатить мне жизнью?

Я нахмурилась от его вопроса.

Я никак не могла уловить ход этого странного разговора.

Когда я уже почти сдалась, на втором этаже, из гримёрной, раздался голос Генри:

— Режиссёр! Вы опоздали!

— Ага.

Какое удивительное чистосердечие для того, кто сам опоздал.

— Вы ведь сами говорили: тот, кто опаздывает, не заслуживает быть актёром.

Насвистывая, Генри спустился с лестницы.

— Ого! У вас такой бледный вид!

— На том балу я немного переутомилась.

— Но ведь играли мы…

— Ты в следующей пьесе обязательно должен играть такого же персонажа.

— У нас уже есть следующая пьеса? Сценарий готов? Можно мне взглянуть?!

Глаза Генри загорелись.

Похоже, он проникся театром.

Я покачала головой и постучала пальцем по виску.

— Пока только здесь.

— Может, хоть в общих чертах расскажете?

Я на мгновение задумалась над вопросом Генри.

Следующая постановка уже была выбрана.

Я много думала, выбирая её. Но среди всего прочего важнее всего были «популярность» и «звёздность».

Причина, по которой первый спектакль в «Уайт Фрайерз» имел успех, была проста.

Люди хотели увидеть лицо самой известной злодейки империи.

Но со следующей постановки этот интерес резко упадёт.

Конечно, если качество постановки будет высоким, сарафанное радио может привлечь зрителей, но моя цель - как можно скорее расплатиться с графом.

Я хотела привлечь людей с самого начала самым ярким способом.

И этим способом было «возвращение Мольера».

Найти актёра с потенциалом стать звездой, привлечь зрителей его именем и построить всю драматургию и атмосферу вокруг него.

Но при этом нужно было завладеть глазами и ушами зрителей с помощью яркого зрелища. Иначе, как только звезда исчезнет, интерес публики угаснет так же быстро.

И именно такой формой, сочетающей и популярность, и звёздность, был мюзикл.

Песни и танцы заразны.

После просмотра зрители напевают мелодии и повторяют движения. Драматическая игра захватывает своей глубиной во время просмотра, но после окончания спектакля её трудно воспроизвести.

А песни и танцы позволяют это сделать в какой-то степени, поэтому они легко привлекают и увлекают людей.

Учитывая всё это, я выбрала постановку…

— История о танцующей и поющей цыганке.

«Кармен».

«Хорошо, что в этом мире нет Жоржа Бизе».

Конечно, как всегда, я буду адаптировать её под этот мир. Я уже достаточно обдумала эту адаптацию.

«Кармен» - это произведение, которое породило столько же адаптаций, сколько «Принц и нищий» и «Ромео и Джульетта», но в ней есть одна неизменная вещь.

Танец, который любила Кармен, песни… и…

«Упадок».

Я вспомнила Мольера, которого видела мельком на балу.

Пропитый неудачник-актёр.

«У него, кажется, страх сцены».

Но в его глазах всё ещё теплилась любовь к искусству.

Глубокая печаль и одиночество, рождённые этим разрывом, проступали на его лице.

«Кармен» была той постановкой, которую нынешний Мольер мог бы воплотить лучше всего.

Потому что Кармен, которую я вижу, - это не просто женщина, которая обольщает мужчин и приводит их к гибели.

Кармен, которую я хочу…

— Но я не умею ни петь, ни танцевать.

— Ничего. Научишься. Всё равно я собираюсь нанять хор.

Я коротко ответила на тревожный голос Генри.

— Т-тогда я могу получить главную роль?

— Нет.

Генри слегка надулся на мой ответ.

Я указала на место рядом с собой:

— Главного актёра я буду искать сегодня здесь. Но если никто не подойдёт…

Точнее, если не будет Мольера…

— Роль главного героя достанется кому-то из наших актёров.

Лицо Генри просветлело.

Ну вот, этот парень - прирождённый актёр.

Я сказала Генри впустить первую кандидатку.

И первой вошедшей оказалась Ирена.

---

Глядя на сияющее лицо Ирены, я перевела взгляд на сидевшего рядом Лео.

Значит, она настолько запала на Лео, что даже пришла на прослушивание?

Или, может быть, она была настолько очарована? На балу она не казалась такой уж заинтересованной.

— Сомневаюсь, что благородная дочь маркиза Бёрбеджа выйдет на сцену.

Но Ирена быстро покачала головой:

— Не волнуйтесь. Я получила разрешение.

— От маркиза?

— Да. Отец сказал, что было бы неплохо посмотреть, как идёт работа в труппе.

Со стороны маркиза Бёрбеджа это был естественный способ проверить, как поживает Лео, используя прослушивание как предлог.

Конечно, он думал, что я её провалю.

У меня не было намерения обманывать его ожидания.

И как раз в этот момент Генри пробормотал себе под нос:

— Не кажется ли вам несколько несправедливым, что дочь покровителя приходит на прослушивание…

Услышав это, я сразу же обратилась к Ирене:

— Он прав. Ты слышала? Тебе лучше уйти. Следующий.

Я уже собиралась сказать это, как вдруг Ирена быстро подняла руку.

— Я! Я тоже подготовилась к прослушиванию и кое-что умею!

Глядя на сияющее лицо Ирены, я поморщилась.

Эта солнечная девица не знает слова «нет».

Лучше было посмотреть на её игру, холодно оценить и отправить восвояси.

— Тогда покажи.

— …Да!

Ирена широко улыбнулась и кивнула.

Затем она принялась неловко снимать обувь.

«…?»

Генри, стоявший рядом, издал растерянный звук и отвернулся.

Но я спокойно смотрела на действия Ирены.

Она скинула и чулки, доходившие до колен, и встала на сцену босиком.

И тут началось нечто.

Быстрая работа ног и свободные движения бёдер.

Широкие взмахи рук и сильный, чувственный аромат, исходящий от её лица.

Это…

«Это же латиноамериканский танец?»

Я вдруг вспомнила оригинальный роман.

Там было сказано, что Ирена Бёрбедж когда-то была приёмной дочерью, которую маркиз Бёрбедж удочерил в одном из приютов в далёкой стране.

И этот танец был именно оттуда.

Не балет, не бальный танец империи - танец, полный силы и страсти.

Конечно, он был медленнее, чем латиноамериканские танцы, которые я знала, и выглядел так, будто женщина вполне могла танцевать его одна, но…

«Она не теряет ритма».

Я смотрела, затаив дыхание, как Ирена мгновенно овладела сценой.

Наверное, это из-за того, что семья Бёрбеджей из поколения в поколение владела мечом.

В тех частях, где она, словно делая выпад, напрягала ноги, проступали мышцы и чувствовалась сила.

Ощущение, что её маленькое тело состоит из одних мускулов.

И при этом она идеально контролирует темп, то сжимая, то отпуская сердце зрителя.

«…Тяжело дыша… тяжело дыша…»

Когда танец наконец закончился, лоб Ирены покрылся капельками пота.

Другие могли бы не понять, почему она так вспотела после всего нескольких минут танца, но я знала. Такой танец выматывает актёра не меньше, чем двухчасовая пьеса.

Я крепко сжала губы.

Ирена снова повернулась ко мне с обычной сияющей улыбкой.

— Ну, как вам?

Как мне?

С искажённым лицом я сказала:

— Сойди со сцены.

— …Что?

При моих словах лицо Ирены помрачнело.

— П-подождите… я могу станцевать ещё…

— Сойди, Ирена Бёрбедж.

Я сказала твёрдо.

— Лучше слушайся меня. Я не нанимаю актёров, которые меня не слушают. Сойди и обработай раны.

Только тогда Ирена посмотрела на свои ноги.

Из босых ступней Ирены, поцарапанных о грубую поверхность старого, ещё не отремонтированного пола, сочилась кровь.

Чёрт.

Я не собиралась ввязываться во все это с главной героиней.

✦•············•⊱· · — ·✶· — · ·⊰•············•✦