В тот день, когда госпожа отправилась на приём, граф Арно, оставшийся дома, отдал Альфредо приказ:

«Всякий раз, когда будешь сопровождать госпожу, следи за этим рабом. Чтобы незаметно».

Следить за тем странным типом, рабом, что вечно липнет к госпоже.

Всё-таки у графа… своеобразный вкус.

Большинство предрассудков Альфредо насчёт Луизы разбилось вдребезги, но одно осталось неизменным: Луиза была женщиной, которую трудно полюбить как женщину.

Госпожа была достаточно красива, достаточно обаятельна, но загвоздка крылась в другом.

«Она же пугает до чёртиков».

От неё исходила аура, к которой не подступиться, а уж когда она смотрела на людей, в её глазах не ощущалось ровно никаких чувств.

Глядя на человека, она не искала ни душевного отклика, ни взаимопонимания, а разглядывала его дотошно, точь-в-точь как рыбу на рынке.

Она говорила не для Альфредо, а будто размышляла вслух, словно оценивая что-то про себя.

«Пропорции подкачали. Маленький рост не держит ту харизму, что в лице».

«Подбородок и скулы выпирают, зато аура получается интересная».

«Шаловливое лицо, прямо для роли трикстера… Вот если б ещё речевой аппарат был пооригинальней».

А иногда, глядя даже на графа, она вдруг принималась смаковать его вид, словно любовалась прекрасной скульптурой.

«…Красив. Нравится, как меняется аура при каждой смене освещения».

Со стороны послушать - речь женщины, которая по уши влюблена, но на деле всё иначе.

Когда она, застыв на лестнице, роняла такие слова, во взгляде Луизы не теплилось ни капли нежности. Одно лишь удовлетворение, словно от вкусной еды.

Но хуже всего было то, что таким взглядом она одаривала не одного графа.

«Этот чёртов раб».

С огоньками сплошного озорства в глазах, этот тип при каждой встрече в особняке ехидно подкалывал его.

«Дворецкий, а мяска нет, одна трава? Я ночью изображал игрушку для госпожи, совсем вымотался».

«Ч… что?!»

«И непременно передай это графу»

Чёртов раб явно намеревался вбить клин между графом и госпожой.

Но верный Альфредо ни разу не попался на его удочку и вместо этого каждую ночь таращился без сна под дверью его спальни.

«…Ты чего тут? Уж не боишься ли, что госпожа и впрямь придёт в мою спальню?»

«……Кхм.»

«Бедняжка-дворецкий».

Разумеется, госпожа ни разу и близко к его спальне не подходила.

И атмосфера между ними ни разу не становилась двусмысленной.

Наоборот, чаще приходилось наблюдать, как чёртов раб сверлит госпожу липким взглядом, а госпожа с отвращением его отшивает.

В такие минуты Альфредо внутренне ликовал.

«Так его, наша будущая графиня!»

Сам того не заметив, Альфредо уже считал дни до того часа, когда придирчивая и острая на язык госпожа станет хозяйкой этого особняка.

Получив приказ следить за Лео, Альфредо стал присматриваться к госпоже и Лео ещё пристальнее.

Даже в тот день, когда госпожа, вернувшись с приёма, вырубилась без сил, Альфредо бродил вокруг её спальни и охранял её покой.

«Пока какой-нибудь негодяй не умыкнул госпожу, я её защищу!»

Однако у спальни госпожи, которую Альфредо стерёг так бдительно, всё чаще стал показываться тот смазливый раб.

Всякий раз Альфредо сверлил его взглядом свирепой свекрови, но раб, против обыкновения, не стал насмехаться над дворецким, а протягивал ему то тёплый шоколад, то воду, то полотенце и просил вот о чём:

«Хорошенько прислуживай госпоже».

«Это не твоя забота! Я и сам прекрасно всё делаю!»

«Сам? Как же, держи карман шире. Ты же и дворецкое жалованье в долги госпожи запишешь. Она у тебя с девяти лет только о деньгах и талдычит?»

При этих словах у раба сделалось такое лицо, какого дворецкий ещё не видел.

Словно он из последних сил сдерживал рвущееся наружу смертоубийство.

Он и всегда-то, даром что вечно скалился, производил острое впечатление, но теперь, когда по-настоящему состроил такую мину, воздух в комнате будто похолодел.

«Если считаешь госпожу полезной вещью, то и обращайся с ней соответственно».

И потому, пока раб не повернулся и не ушёл прочь с этой наглой речью, дворецкий так и стоял перед дверью, не в силах вымолвить ни звука.

По правде, продлись это ещё немного, дворецкий всё равно не выговорил бы ни слова, задавленный той гнетущей аурой, что исходила от раба.

Когда тот впервые появился в особняке, он казался всего лишь тощим мальчишкой, теперь же определённо производил впечатление взрослого, зрелого мужчины.

«Определённо следует быть настороже».

Так думал дворецкий. Поэтому в первый день прослушиваний он под всяческими предлогами сопровождал госпожу, но на второй день уже не смог.

Как раз в тот день в особняк поступала уйма всяких грузов, и дворецкому необходимо было оставаться дома.

Вместо себя он строго наказал кучеру: посадить госпожу Луизу с этим рабом и ехать прямиком домой, никуда не сворачивая, однако той ночью карета вернулась только с рабом.

А госпожа и вовсе не вернулась до утра!

Альфредо, чтобы граф понапрасну не волновался, велел всем в доме говорить, будто госпожа вернулась поздно.

А сам ни свет ни заря, с чёрными кругами под глазами, спешно собрал господскую одежду и помчался в театр.

И то, что развернулось у него перед глазами…

— Да это просто немыслимо! Немыслимо! Стоило мне на миг отвести взгляд, как вы опять провели ночь с другим мужчиной?!

Альфредо не мог совладать с потрясением при виде мужчины, который, в расхристанной одежде, привалившись к госпоже чуть ли не вплотную, о чём-то с ней беседовал.

В глазах у Альфредо стояло только одно: распахнутая чуть не на три пуговицы грудь незнакомца и порочный блеск его глаз.

— Куда руки тянешь! Да знаешь ли ты, кто перед тобой!

— …Альфредо.

Луиза при виде разбушевавшегося Альфредо мучительно сморщилась.

Казалось, похмельная головная боль от его голоса сделалась только невыносимее.

То ли зная об этом, то ли нет, Альфредо принялся хлопать мужчину по рукам, отгоняя его прочь, а затем извлёк из корзины обильный завтрак.

— С похмелья лучше всего яблоко.

При виде этого Мольер, как ни в чём не бывало, потянулся было за яблоком, но тут же получил звонкий шлепок по руке от Альфредо.

— Это для госпожи!

— Я тоже собственность госпожи, ответил Мольер, благоухая перегаром. И, не растерявшись, пока Альфредо отвлёкся, ловко спрятал яблоко за спину.

— Чт… что?! Опять купили мужчину? Такими темпами флигель особняка просто рухнет!

Альфредо глянул на Луизу скорбными глазами, а Луиза, сказав, что от шума раскалывается голова, спустилась со сцены и заговорила:

— Мольер имел в виду, что мы подписали актёрский контракт. И к тому же на следующей неделе маркиз Бёрбедж обещал показать общежитие труппы. Так что отныне купленные мной мужчины вряд ли будут доставлять особняку хлопоты.

— Вот это уже приятные новости.

Альфредо, не заметив, что яблоко у него ловко увели, пошёл следом за Луизой.

Вручил ей, источавшей винные пары, воду, снедь и сменную одежду, которую принёс с собой.

— Ох, этот запах спиртного! Да где ж вы так набрались?

— В трактире Руди…

— Вы опять туда ходили?! Да сколько же их у вас, мужчин, в конце концов?

— Альфредо, ты и смену белья прихватил.

— Я ни за что не смотрел! Я завязал глаза и выбирал наощупь!

Альфредо густо покраснел, но Луиза лишь усмехнулась и ответила:

— Я хотела сказать спасибо.

— ……!

Когда эта зловредная госпожа улыбалась так беззлобно, в груди у Альфредо всякий раз пробегал ветер.

«Будущая хозяйка графского особняка…»

— И ещё: в особняке я устроил так, что госпожа якобы вернулась поздно, а с утра рано вышла. Так что хватит скупать мужчин! Будьте хоть немного верны графу!

Альфредо покосился на Мольера и горячо зашептал Луизе:

— Да ведь этот человек - барон Жан Пьер! Алкоголик, человек дурных наклонностей, да ещё, говорят, у него на сцене руки трясутся и язык заплетается - какой из него актёр?

— Я всё слышу, - отозвался Мольер с таким видом, словно это его порядком утомило. Альфредо не сдавался и наседал ещё пуще.

— А разве я неправду говорю?! Алкаш - и в актёры!

Луиза, молча наблюдавшая за перепалкой, кивнула:

— Ну… в общем… доля правды в этом есть.

* * *

Реакция была точно такой же не только у Альфредо, её разделяли и новые актёры, прошедшие прослушивание, и те, кто уже состоял в труппе.

Давно ушедший со сцены актёр, чей облик, куда ни глянь, явственно выдавал в нём алкоголика, как можно доверить главную роль такому, понять они не могли.

«Доля правды в этом есть, но…»

— Деньги даёт мой покровитель граф. А я - ваш режиссёр. Поэтому актёров на роли назначаю я.

— ……!

Что ж, считаться с этим я не собиралась.

Говорят, в Республике Корея ценят демократичные, горизонтальные отношения; есть и такие труппы, где уважают мнение актёров и всё решают большинством голосов.

Но я была не из таких режиссёров.

Я хотела полностью, единолично контролировать собственный спектакль.

Если позволять актёрам вставлять реплики по наитию, перекраивать пьесу и раздавать роли по справедливости, то может пострадать целостность постановки, а главное - размывается роль самого «режиссёра», и уже невозможно удержать общий замысел.

Порой, чтобы творить искусство, приходится до определённой степени навязывать своё упрямство.

Едва я замолчала, Мольер с озадаченным лицом спросил:

— Режиссёр? А что это такое?

Тут же стоявший рядом Бенволио, Генри, возьми да и брякни:

— Это вроде учителя. Она нас учит, а мы учимся.

— Учить актёров - это дело наставника. Тогда я буду звать госпожу «наставник».

Наставник.

Так называли человека, который руководит игрой актёров. Обычно им становился самый старший или самый опытный актёр в труппе.

Но такой наставник не то же самое, что режиссёр.

Он не мог ни перекраивать пьесу, как режиссёр, ни задавать общую концепцию, ни вплетать в спектакль личное обаяние отдельных актёров.

— У него уже сейчас руки ходуном ходят - так хочется выпить. Думаешь, он вообще сможет нормально выйти на сцену?

Лео указал на Мольера. У того действительно слегка дрожали пальцы - признак отказа от алкоголя.

— Верно, верно! - подхватил Альфредо, который зачем-то не ушёл обратно в особняк, а остался в театре, хотя уже вручил мне еду и одежду.

Мольер поморщился и хотел возразить, но я перебила:

— Тогда давайте просто попробуем.

— …Что попробуем?

— Сыграть. Поднимись на сцену, Мольер. Покажи ту игру, что была вчера.

При этих словах его лицо окаменело.

Он растерянно заговорил, понизив голос:

— Мы договаривались не так. Ты же обещала - никаких реплик.

— Да. Реплик не будет. Я научу тебя говорить, не произнося реплик.

Я усмехнулась.

Я собиралась показать Мольеру и всем этим людям, что такое на самом деле режиссёр.

Что какую бы несовершенную вещь ни принесли с собой актёры, в моих руках она способна стать совершенной.

✦•············•⊱· · – ·✶· – · ·⊰•············•✦