— Если не хочешь спать, может, прогуляемся? — спросил Седрик.

Артезия немного удивилась и подняла на него взгляд. Она готовилась с тяжелым сердцем что-то отвечать, но он сам перевёл разговор в другое русло.

— Не хочешь?

— Ах, нет! Хочу!

Артезия подскочила.

— Я переоденусь, подождите минутку!

— Накинь вот это и выходи. Всё равно мы в саду, в поместье.

Седрик протянул ей толстый домашний халат.

Артезия накинула его поверх пижамы и, взяв Седрика за руку, радостно улыбнулась. Плохое настроение мгновенно улетучилось.

Седрик взял фонарь. По дороге они встретили Мари, но та только улыбнулась, ничего не сказав, — она всё понимала.

Ночной ветер был довольно прохладным. Листья, освещённые луной, блестели и колыхались.

— Смотри под ноги, темно, — сказал Седрик.

Артезия слегка покраснела:

— Я не упаду!

В детстве она сама спотыкалась о свои ноги, но теперь на ухоженных дорожках упасть было нелегко.

«Он держит меня за руку, наверное, чтобы я не упала», — подумала Артезия. Горьковато-сладкое чувство. Рука Седрика была гораздо больше её, твёрдой и тёплой.

Они обошли сад и направились к задней части усадьбы. Сад был знакомым, но почему-то сейчас, ночью, а может, потому что рядом был Седрик, Артезии всё казалось новым и свежим.

— Настроение улучшилось? — спросил Седрик, глядя на её улыбающийся профиль.

Она покачала головой.

— У меня и так всё было хорошо.

— Мне можешь не врать, — мягко сказал он.

Артезия вздрогнула.

Седрик легонько встряхнул её руку — то ли играя, то ли привлекая внимание. Артезия помедлила.

— Я не врала.

— Мм, я не так выразился. Я хотел сказать: можешь не прятать.

— …

— Ты сегодня проявила много мужества.

Артезия, снова помрачнев, кивнула. Седрик повернулся к ней лицом и свободной рукой погладил по голове.

— Можешь говорить. Никто тебя не осудит.

— Я никогда не считала семью бесполезной. Никогда не думала о них как о мусоре… — прошептала Артезия.

Седрик, не убирая руки с её головы, смотрел мягко.

Переключить внимание и на время поднять настроение было нетрудно. Забыть о неприятном и думать о хорошем — неплохой способ.

Но это не решало коренной проблемы. У Артезии была хорошая память, она не умела забывать — и это касалось и обид.

Поэтому правильно было поставить точку в этой истории.

Седрик хотел сказать, что знает, что она не такая, какой её выставил Лоуренс, но Артезия заговорила первой.

— Но я знаю, что мой брат — плохой человек.

— Тия…

— Я хотела бы нравиться брату, и я до сих пор скучаю по матери и брату… Но я не хочу, чтобы из-за меня пострадала Лизия.

Артезия тараторила, боясь, что решимость покинет её.

— Лизия — мой дорогой друг и семья. Я буду её защищать. Ведь не всё можно прощать семье, правда?

Она подняла на Седрика взгляд, словно ища одобрения. Лицо её было встревоженным.

Седрик смотрел на неё, немного удивлённый. Он думал, она ещё маленькая, а она уже так твёрдо стоит на ногах.

Ей был нужен не совет и не утешение, а поддержка, подкреплённая доверием. Поэтому Седрик улыбнулся и кинул.

— Ты права.

— Но… мне всё равно грустно, и я не понимаю почему.

Глаза Артезии затуманились. Седрик притянул её за затылок и легонько обнял.

— Правильные решения не всегда совпадают с тем, что чувствует сердце.

— Странно…

— Ты решила, что, чтобы защитить Лизию, нужно поступить именно так. Это правильное решение, верно?

Артезия долго молчала, уткнувшись лицом в его грудь, потом кивнула.

— Но любовь к семье не исчезла. Ты никогда не считала семью бесполезной или мусором, как сказал твой брат.

— …

— Тебе больно слышать такие слова, а отдаляться от семьи — грустно. Это нормально. Но мне немного радостно, — сказал Седрик.

— Почему?

— Потому что у тебя хватило мужества отдалиться от плохого человека ради правильного дела.

Услышав это, Артезия вздрогнула и крепче обхватила его спину.

— Я не сделала ничего плохого?

— Ты молодец.

— Слава богу, — тихо прошептала Артезия угасающим голосом.

Седрик поглаживал её по голове и спине.

— И мы тоже твоя семья, правда?

— Да.

Артезия наконец подняла голову и улыбнулась.

Лицо её было удивительно милым, и Седрик, сам не заметив, подхватил её на руки.

— Ай!

Артезия испуганно вскрикнула. Седрик покружил её два раза и опустил.

Она растерянно посмотрела на него. Но он был совершенно спокоен, и только она покраснела.

— Идём.

Он снова протянул руку. Артезия нерешительно взяла её.

Фонарь освещал дорогу. Окутанные мягким ночным светом и тенью, они медленно пошли по саду.

***

16.

Лизия чувствовала сильную вину.

Конечно, Лоуренс был ей неприятен. Он плохой человек, своевольный, и делал Лизии гадости.

Но чтобы из-за этого плакала Артезия — не такого она хотела. «Лучше бы я сама его избегала или терпела», — думала Лизия. У Лоуренса переменчивое настроение, возможно, он скоро потеряет к ней интерес.

«К тому же я, кажется, уезжаю».

Окончательного решения ещё не было. Нужно было посоветоваться с отцом. Но после разговоров с Седриком и рыцарями в усадьбе Лизия чувствовала, что сердце её склоняется к отъезду.

Время, когда они с Артезией были неразлучны, как близнецы, прошло. Артезия теперь пыталась найти свой собственный путь.

Лизии тоже надо было это сделать. Если она останется здесь, то будет лишь компаньонкой Артезии. Но чем шире становился мир Артезии, тем больше Лизия отставала. Сейчас, кроме основного образования, она в основном только и делала, что дружила и играла.

— Чтобы серьёзно учиться на рыцаря, лучше начать готовиться сейчас. Тебе тринадцать, в этом году вернёшься с бароном Мортен, перезимуешь, а с четырнадцати начнёшь оруженосцем — самое время.

Сказал ей Седрик.

Хочет ли она стать лесничим, как мечтала, или, естественно, перейдя из компаньонок, остаться служанкой Артезии — сначала всё равно нужно пройти рыцарское обучение. К тому же у Лизии это хорошо получается.

Тогда она вернётся в Эфрон. И больше не будет встречаться с Лоуренсом.

Она была благодарна Артезии. Лизия знала, как сильно та дорожит семьёй. И была рада, что Артезия выбрала её, а не ту семью.

Но всё равно совесть мучила.