Глава 40.

– Я итак уже достаточно щедра, чтобы меня посчитали филантропом, лорд Рэксен, – прервала его Артизея. – Всё, что я прошу, это свидетельство о браке, в котором будет указано нужное мне имя мадам Рэксен, и чтобы вы отдали всё своё имущество и, переехав на Восток, жили спокойно, чтобы никому не было известно об этой сделке. Для этого вам и разрешается бесплатно арендовать небольшую усадьбу.

– Мадам……

– Нет необходимости объявлять, что вы официально развелись с женой даже после переезда на Восток. Если не хотите выходить в свет, в этом нет ничего страшного. Поскольку ваш старший сын уже признан Церковью законным наследником, вы просто решили покинуть территорию Рэксен, – закончила Артизея.

Обычно титул передавался наследнику.

Желающие приобрести титул вступали в брак с преемником семьи. Тогда человек получал наследство как супруг наследника и менял фамилию.

И завершалась передача титула, когда их ребёнок в свою очередь становился наследником. Долгая сделка в три поколения.

Бывали случаи, когда у наследника семьи, продавшей титул, рождался ребёнок вне брака, но даже так всё было в порядке.

Это было связано с тем, что наследование было возможно, даже если ребёнок рождён вне брака, при условии, что второй супруг одобряет это. Поэтому развод после признания прав наследования был обычным явлением для общества.

Но Артизея не хотела углубляться так далеко.

Рэксен знал её как богатую даму из Ионц и хозяйку бизнеса, которая пытается утвердиться в империи Кратэс.

Вот почему вместо того чтобы купить полноценный титул, она желала получить лишь имя мадам Рэксен.

Выйдя замуж за преемника, получив его наследство, а затем разведясь с ним, можно было получить имперский титул, но не имперское происхождение.

В светских кругах во многих отношениях лучше было быть дворянкой с имперским супругом, чем иностранкой, купившей титул.

В конце концов, мысль о собственной выгоде подступила к горлу лорда Рэксен.

И Артизея не ошиблась.

В конечном счёте, мой старший сын унаследует семью Рэксен.

Всё, что я потеряю – это славу и богатство. Имя останется нетронутым. Мои потомки получат шанс вернуться в общество в качестве дворян.

Однако моя супруга придерживается иной позиции. Если мадам будет вести активную деятельность в столичном светском обществе от имени мадам Рэксен, то её родственники и знакомые не смогут понять происходящего.

Было бы лучше, если бы развод был настоящим. Но если я подпишу ещё одно свидетельство о браке и буду жить с нынешней женой, то мадам мгновенно станет любовницей.

Я потеряю лицо. И жена не сможет больше спокойно посещать церковь, – Рэксен низко склонил голову:

– Я не могу бросить супругу.

– Тогда вы обанкротитесь вместе. Трудности, которые вы как супруги будете переносить вместе до самой смерти, будут особенными, – Артизея указала рукой на дверь. Это означало, что он может идти.

Лицо мужчины побледнело.

Было сказано многое, но слабым звеном был сам лорд Рэксен, которого Артизея выбрала в качестве оптимального партнёра после рассмотрения многих кандидатур.

Будучи дворянином низкого ранга из западного региона, лорд Рэксен находился в таком тяжёлом положении, что был вынужден продавать свой титул. В то же время он не обладал ни властью, ни репутацией и был тем, чьё исчезновение даже не заметили бы.

Его супруга, с которой он находился в браке, была простолюдинкой, поэтому урегулирования сложных правовых отношений, возникающих после развода, тоже не случилось бы.

Однако Рэксен был не единственным дворянином, оказавшимся в подобной ситуации.

Это было особенно важно, если учитывать, что Артизея стремилась получить не наследуемый титул, а просто свидетельство о браке.

Пока мужчина несколько мгновений вздыхал, прибыл новый гость.

Священник.

– Боже, мадам, какой бы неформальной она ни была, это ведь свадьба, чёрная вуаль ни к чему, – улыбнулся священник, смотря на Артизею.

Он уже успел получить крупную взятку от неё. И также знал, что данный брак был не обычным. Но не стал ничего добавлять по этому поводу.

Лорд Рэксен продолжал сидеть молча.

Секретарь, следовавший за священником, положил перед мужчиной несколько документов.

Среди них были и документы о разводе. На них уже стояла подпись мадам Рэксен.

Артизея проявила особую осторожность в этом вопросе.

Рэксен, осознавший это, слегка вздрогнул. Но в итоге подписал все бумаги. Секретарь тут же передал священнику документы о разводе.

И достал брачный контракт, который принёс священник. Первым делом служитель церкви протянул его лорду Рэксен.

После того, как мужчина подписал и этот документ, бумага попала в руки Артизеи.

Фрэйл бросил быстрый взгляд на бумагу.

<Дэоли Фод>

Документ был подписан этим именем.

После того, как Артизея подтвердила это, секретарь передал бумаги священнику.

Не было даже официального обмена подарками. Священнослужитель широко улыбнулся и запечатлел подпись в качестве свидетеля, подтверждающего, что это всё правда:

– Настоящим объявляю, что этот брак официально заключён перед Богом. Поздравлю, лорд Рэксен, мадам Рэксен.

Лицо лорда Рэксен стало пепельно-серым.

– Я хотела бы сделать вам подарок, господин Священник, чтобы выразить свою благодарность, – сказала Артизея.

Секретарь передал служителю церкви заранее подготовленную шкатулку. Тот рассмеялся, словно ему было крайне неловко.

– В память об этой свадьбе, пожалуйста, используйте их для свершения добрых дел от нашего имени, господин Священник, – тихо попросила Артизея.

– Если так, то конечно…… – тот поднялся, держа шкатулку.

Мадам приказала своему секретарю проводить его. И посмотрела на лорда Рэксен:

– Теперь вы можете идти.

– Это…… всё?

– Да. Всё. Все ваши долги выплачены, лорд. Теперь вы можете возвращаться. Управляющий вашим поместьем разберётся с остальными вашими финансовыми делами и подскажет куда ехать. Я надеюсь, что вы сможете провести остаток своей жизни спокойно и счастливо со своей супругой, не выходя в свет.

Мужчина поднялся и некоторое время топтался на месте.

Но так и не смог вновь заговорить с Артизеей. Развернувшись, он покинул комнату.

Фрэйл же погрузился в свои мысли.

Им овладело тонкое и странное чувство.

На свадебном контракте стояла подпись от имени Дэоли Фод. Естественно, Артизея не намеревалась использовать это имя напрямую в качестве своего псевдонима.

Заставить лорда Рэксен чувствовать себя женатым на ней самой, было иллюзией, намеренно созданной Артизеей. Это было сделано для того, чтобы никто не знал, кто такая «мадам Рэксен».

Кто бы это ни был, это точно доверенное лицо юной Маркизы, – подумал Фрэйл.

Зернохранилище……

Что-то беспокоило его во всём этом.

Сказанное юной Маркизой – абсолютная правда. Сельскохозяйственные земли на Западе не имеют особой ценности.

На Западе есть торговцы зерном, но они ничто для такого богатого человека, как будущая маркиза Розан. Вероятно, их собственность дешевле, чем здание в столице, в котором мы сейчас находимся.

Сдача лорду усадьбы на Востоке на самом деле нужна в целях наблюдения.

Где бы и как бы впредь ни появилась мадам Рэксен, никаких подозрений она не вызовет.

Никаких пробелов.

Леди Артизея обладает врождёнными интеллектуальными способностями, мудростью, решительностью, благоразумием и наблюдательностью.

У неё даже есть человек, заслуживающий доверия, Макос Хэнсон. Благодаря нему появились и другие подчинённые заслуживающие доверия в лице всей семьи Хэнсон.

Фрэйл также кое-что знал о Макосе.

И он, и его дети далеки от заговоров.

Как только юная Маркиза приобрела огромное богатство, она создала убежище, отделила активы, которые можно спрятать, и вкладывала деньги в другие места под заимствованными именами.

Адъютант знал и о заданиях, которые Артизея давала работникам Эрцгерцога.

Это выглядит как нападение, но больше похоже на контрразведывательную деятельность.

Судя по её поведению, юная Маркиза, вероятно, формирует информационную сеть, – Фрэйл был готов поставить около 100 золотых на то, что в это время начинается работа и в других особняках людей, принадлежащих светскому миру.

Но правда ли всё это возможно? Для 18-летней девушки, которая только что сбежала от деспотичной матери?

Фрэйл не смотрел на Артизею свысока из-за того, что она была молода.

Примерно в этом же возрасте император Грегор стал приёмным сыном бывшей Императрицы и обручился с нынешней, дочерью герцога Лиаган. На тот момент он уже был опытным политиком.

И сейчас было так же. Фрэйл бы не удивился, если бы подобную проницательность в 18 лет проявил Лоренс или эрцгерцог Ройгар. Ведь к 18 годам они уже были в центре политических конфликтов.

Однако Артизея – другое дело. Не так давно она была в ситуации, когда ей приходилось надевать короткие платья, пряча это за дополнительной тканью. Девушка не могла научиться обращаться с деньгами.

Сама Милайра была и остаётся любимой любовницей Императора и звездой светского мира, но она редко отпускала дочь из дома.

А тут торговля зерном.

Это беспокоит меня. Но я не могу понять причину.

Артизея улыбнулась, смотря на Фрэйла.

В отличие от него, она обладала всей информацией, поэтому могла прочитать запутанные мысли, крутящиеся в голове рыцаря.

Тук-тук.

Мысли Фрэйла остановились.

Всё потому, что прибыл третий гость.

– Это Дэоли Фод, Мисс, – женщина в простом коричневом платье опустилась на колени, едва только дверь открылась. Это означало полное подчинение.

Дэоли Фод – имя, которое Артизея не вспоминала со времён своей прошлой жизни.

Значит, человек, носивший его, не играл важной роли. Кроме того, у подобной персоны не было никаких талантов или чего-то другого.

Однако его хозяйка самостоятельно добралась до Артизеи.

Дэоли была высокопоставленной горничной в семье виконта Уив.

Виконт Уив был родственником маркиза Руден, что был родственником герцога Ройгар и маркизы Камелия по материнской линии.

Несколько раз посетив особняк маркиза Камелия, Артизея кое-что узнала.

Горничная собирала небольшие слухи о семье своих хозяев.

Это не было важной информацией. Например, дочь маркиза Камелия недавно отдала предпочтение светло-фиолетовому бархату, или что маркиз заключил пари на 1 000 золотых в клубе джентльменов на то, будет ли вино Баквер урожая этого года считаться предметом роскоши.

И подобная информация могла быть где-то полезной.

Но останавливать горничную казалось пустой тратой усилий, поэтому Артизея оставила маркизу Камелия в покое.

Потихоньку горничной раскрыли тайну, что человеком, дающим ей деньги, был журналист из некой газеты. Словно, он планировал раскопать скандал, связанный с маркизом Камелия.

Однако после внимательного наблюдения в течение двух месяцев, Дэоли убедилась, что это ложь. Не могло быть так, чтобы её работодатель был репортёром газеты или кем-то подобным.

Дэоли хотела встретиться с настоящим хозяином. Не с тем, кто передавал деньги, держа лишь завязки кошелька, не с тем, кому нужно было прислуживать, или с тем, кто не мог своими руками даже завязать шнурки, а с хозяином, который определял жизнь или смерть подчинённого взмахом пальца.

Дэоли была умной.

И очень азартной.

Большие награды требовали больших ставок. У неё было желание, и ради этого желания женщина была готова рискнуть своей жизнью.

Дэоли проследила за горничной и добралась до Элис, раздающей взятки.

И сообщила, что у неё есть важная информация, которую нельзя обменять на простые серебряные монеты.

Артизея заинтересовалась ею. Не потому, что думала, что информация Дэоли будет стоящей. А потому, что та смогла узнать о её существовании и самостоятельно выйти на неё.

Естественно, информационная сеть Артизеи была ещё слаба. Она состояла из единичных информаторов.

Но Элис, находившаяся наверху цепочки взяток, по-прежнему была немного неуклюжа. Поэтому они и начали с мелких подробностей о личной жизни или одежде, а не с реальной информации.

Однако это не означало, что простая горничная без поддержки может раскопать и самостоятельно найти их.

Поэтому Артизея встретилась с Дэоли.

– Мисс, я слышала, что вы покупаете информацию, – сказала горничная. Её лицо было бледным, но наполненным решимостью.

– Ты пришла ко мне, чтобы продать какую-то ценную информацию? – медленно спросила Артизея.

– Я хочу продать свою жизнь.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –