Ш-ш-ш…

При каждом порыве ветра тишину полуночи нарушал шелест травы и листьев.

«Здесь даже ветер похож на волны», — подумал Седрик, приоткрыв глаза. Бледный лунный свет, словно морская пена, разливался повсюду, а лёгкий ветерок, как тёплая вода, щекотал открытую кожу.

Лениво раскинув руки и ноги, он смотрел на созвездия чужой земли.

Когда Гарнет горячо рекомендовала обязательно отправиться в свадебное путешествие на Юг, он отнёсся к этому с недоверием. Конечно, он знал, что Юг — самое популярное место для отдыха, но при упоминании Юга у него в первую очередь всплывали соляные прииски и сложные международные отношения. Нельзя сказать, что присутствие того, вечно действовавшего ему на нервы, типа, не сыграло своей роли.

Но выбор оказался верным. И плавание и морские развлечения в поместье герцога Риаган были забавны, и вот так — переехать в тихую виллу, ничем не заниматься, не забивать голову и просто проводить время с Артезией — тоже было хорошо.

Эта маленькая вилла, подаренная герцогом и герцогиней Ройгар на свадьбу, была тихой и красивой. Окружённая ветрозащитным лесом, она всё же была залита солнцем, а контакты с внешним миром можно было свести к минимуму. Если пройти минут пять через ухоженный лес, можно было выйти к морю.

В саду, который был довольно велик для такого здания, рос очень старый кедр, и на нём недавно повесили качели. Большие качели, увитые лианами, были больше похожи на шезлонг, чем на игрушку — на них мог поместиться даже высокий Седрик, больше чем наполовину.

Ноги свешивались, но было не слишком неудобно.

Он лежал, и когда уже начал засыпать, прикрыв глаза, почувствовал похлопывание по бедру, очнулся и понял, что задремал.

— Седрик, ты спишь?

Спал он не крепко, но и вставать не хотелось, поэтому он легонько задел ногу Артезии, заставив её потерять равновесие, и поймал.

— Ах!

— И притянул её к себе, повернулся на бок и обнял, словно пряча маленького ребёнка. Припав губами к её губам в темноте, Артезия замахала вытянутой рукой и возмутилась:

— Чуть не уронил!

Седрик только тогда лениво приоткрыл один глаз и взглянул на неё. В руке она держала фрукт.

— Извини.

Ответил он, но отпускать не собирался. Артезия, похоже, тоже не особенно стремилась вылезти — она положила голову ему на плечо и опустила руку.

Она оторвала от грозди одну ягоду и поднесла к его губам. Он высунул язык и взял её. По виду похоже на виноград, но на вкус — приторно-сладкие, словно тропические фрукты, с сильным, выдержанным ароматом.

— Вкусно.

— Правда?

Артезия тихо рассмеялась, сама положила одну в рот и принялась жевать.

— Я спросила на кухне. Мы уже пробовали новые фрукты в поместье Риаган, но, говорят, здесь их гораздо больше. Нужно съесть то, чего в столице не достать.

— М-м…

Ещё одна ягода отправилась в рот, и Седрик послушно проглотил её, а затем легко поцеловал Артезию в губы. Ароматный сладкий вкус остался на губах у обоих.

— Гарнет говорила, что когда была беременна, ей ужасно хотелось этих фруктов. Довезти до столицы свежими невозможно, так что пришлось ехать сюда.

Седрик вспомнил, что когда Гарнет ждала первого ребёнка, она ездила на Юг. Он тогда удивился — разве беременным полезно путешествовать на дальние расстояния? Оказывается, вот в чём была причина.

— Может, и мы вернёмся? — спросил он, задумчиво уткнувшись подбородком в её волосы.

Она не поняла.

— Если забеременею?

— Если это не опасно.

— А время найдёшь?

— Постараюсь, — ответил Седрик.

— Ну, не обязательно, что захочется именно фруктов. Моя мама, когда была беременна мной, говорила, что вообще ничего не могла есть. Говорят, это передаётся по наследству.

Артезия даже не представляла, насколько странным для него был этот разговор.

— Она так похудела, что остались кожа да кости, даже с кровати встать не могла.

Наверное, дело было не только в токсикозе. Но Артезия завела эту тему не для того, чтобы поговорить о страданиях. Седрик отодвинул мимолётные размышления в сторону и прошептал:

— Значит, я должен усердно приносить тебе угощения.

— Вот так, с рук кормить? — рассмеялась Артезия.

Седрик, вороша смутные воспоминания, вспомнил булочку с мясом и сахаром, посыпанную вишнёвым ароматизатором.

Он скучал, но надеялся, что это придёт не слишком скоро. Так и не пришло в голову. Поглаживая Артезию по спине, он предавался этим мыслям.

Когда все ягоды были съедены, в руке Артезии осталась только гроздь. Седрик отобрал её и бросил на землю, а перепачканные соком пальцы облизал. Лицо Артезии чуть порозовело.

Седрик выскользнул из её объятий, откинулся на спину, раскинув руки, и уставился в небо. Артезия последовала его примеру и легла рядом.

— Ты смотрел на звёзды?

— Просто так, без мыслей. Сегодня Млечного Пути не видно.

— Луна яркая, — заметила она.

— Если бы в горах лежал снег, было бы светло, хоть свечи не зажигай, — лениво пробормотал он, снова закрывая глаза.

Артезия повернулась к нему, потом и вовсе забралась на него, опершись подбородком на руки.

— И на море тоже, — сказала она.

— Что?

— При такой яркой луне она, наверное, здорово отражается в море? Не так сильно, как в снегу, конечно.

Услышав это, он открыл глаза. Артезия улыбалась, глядя на него сверху вниз.

— Я подумала: хочу изучать языки.

— Вдруг? — удивился Седрик.

— Не вдруг, я и раньше думала. Я не хочу быть фрейлиной старшей принцессы, да и чиновником, честно говоря, будет скучно.

— Чиновником, возможно, а фрейлина — не скучная должность.

— Я не хочу жить в таком напряжении. Мне хочется исследовать саму суть вещей.

Седрик вопросительно поднял бровь. Артезия только улыбнулась в ответ.

— В общем, имей в виду. Когда-нибудь это пригодится и тебе. Ах, но я это делаю не ради тебя, так что не пойми превратно.

— Ладно.

«Что бы ты ни делала, ты обязательно изменишь мир».

Не обязательно умело манипулировать людьми и обладать властью. Даже если она ничего не будет делать, проживёт жизнь затворницы-книжного червя, — ему всё равно. Он с детства учил её разным вещам, потому что хотел, чтобы она нашла то, что ей действительно нравится.

В этой жизни они были никем. Она не совершила никаких преступлений, а на нём лежала лишь маленькая ответственность.

Поэтому можно ничего не делать, не пытаться ничего отплатить, просто жить вот так.

Погружённый в эти мысли, Седрик наслаждался тяжестью Артезии, лежавшей на нём.

Качели медленно раскачивались на ветру. Было спокойно.

— Когда-нибудь вернёмся, — сказал он.

— Хорошо, — ласково ответила она, уже погружаясь в дрёму.

Седрик подумал, что Артезия, вероятно, не совсем понимала, что означают его «когда-нибудь» и «вернёмся». Наверное, она поняла это как «ещё раз приедем на Юг в путешествие».

Это неважно. Окутанный дремотой, он был уверен в будущем, которого сам толком не знал. Они обязательно вернутся.

Потому что она — святая, которой суждено спасать людей.

И потому что здесь, возможно, было место его собственного спасения.