Глава 55. 

– Стало жутковато, – сказал император Грегор, выходя из кареты перед особняком Розан. 

После его отсутствия атмосфера в особняке заметно изменилась. Сад был запущен, а уборка отчётливо хромала на все ноги. 

– Дворецкий умер. Слышал, из-за ограбления, – напомнил господину слуга. 

– Вот как, – вздохнул Грегор. – Тия в резиденции эрцгерцога Эфрон, а этот мальчишка Лоренс остановился в другом доме. Милайра, должно быть, лежит с больной головой, – он сердито посмотрел на своего слугу. – Что ты делал, что не обращал на это внимания? 

– При, приношу свои извинения. Лорд Лоренс обычно не одобряет моё вмешательства в дела особняка Розан…… 

– Это было, когда мальчишка жил здесь, – неодобрительно перебил Император. – Найди кого-нибудь порядочного. Терпеливого и трудолюбивого. 

– Да, – ответил слуга, склоняясь в низком поклоне. 

– Лоренс ещё на приёме? 

– Да. 

– Никого не посылал? – с этим вопросом Император быстро поднялся по лестнице. 

Небольшая группа слуг, испугавшись, быстро опустилась на колени. 

Многие последовали за Артизеей и в особняке осталось лишь несколько слуг. 

Грегор поднялся в спальню Милайры. 

Нора, служанка, стояла с подносом у двери. И с удивлением вытаращилась на Императора и его слугу. 

Нора была совершенно не знакома с этикетом. Она долгое время работала в особняке Розан, но лишь в прачечной, поэтому впервые лично видела Императора. 

Служанка подумала о том, чтобы опуститься на колени, но понятия не имела, что делать с подносом. 

Когда Нора задрожала от испуга, слуга быстро забрал у неё поднос. 

– Что ты делаешь? – спросил он. 

– Про, простите меня. Ми, мисс Артизея, это…… 

– Тия, что? 

– Эт, это…… она сказала, что когда мадам очень расстроится, когда вернётся домой, поэтому просила приготовить тыквенно-лимонный суп, это…… – Нора запиналась, а потом и вовсе расплакалась. 

Артизея связалась с ней лишь вчера вечером через Элис. 

– Завтра у меня свадьба. 

– Да. Примите мои поздравления. 

– Я позвала тебя не для того, чтобы принимать поздравления, есть работа для тебя. Завтра утром прикажи на кухне приготовить тыквенно-лимонный суп. 

– Что? 

– И отнеси матушке, когда она вернётся домой. 

– Мисс, я ведь служанка прачечной. 

– Скорее всего, матушка будет в плохом настроении и не обратит на тебя особого внимания. Вероятнее всего, она напьётся, поэтому не будет никакой необходимости появляться перед матушкой лично, – сказала Артизея. – Если будешь находиться рядом с её спальней, когда придёт Его Величество скажи ему, что я велела приготовить суп. Этого хватит. Если Его Величество не придёт, решать тебе. Приносить его или нет. 

У Норы перехватило дыхание: 

– Если я сделаю это, вы напишите мне рекомендательное письмо? 

– Нора! – сердито закричала Элис, она схватила Нору за руку, заставляя встать на колени. 

– Осмеливаешься пытаться договориться со мной? – спросила Артизея, холодно смотря на служанку сверху вниз. 

– Ми, мисс…… – Нора хотела покинуть особняк Розан. 

Она видела, что особняк разваливается, а Милайра была далеко не щедрой, но при этом жестокой хозяйкой. Смысла оставаться тут не было. 

Слуги, поколениями работающие в особняке Розан, уже перебрались в другие дома или в другой бизнес, используя связи семьи Хэнсон. 

Только вот служанки, такие как Нора, не имеющие связей, не могли легко сменить работу. Бил, который мог бы написать рекомендательное письмо, умер. 

Милайра становилась всё более жестокой, а горничные постоянно пытались уволиться, поэтому даже старшая горничная не хотела писать рекомендательных писем. 

Поэтому Нора вцепилась в протянутую Элис руку, как утопающий в верёвку. 

Было бы здорово, стань я горничной мисс, которую так нахваливает Софи. А если это невозможно, то я бы просто получила от неё рекомендательное письмо, чтобы уехать куда-нибудь ещё. 

В этот раз Нора хотела получить чёткий ответ. Однако это оказалось ошибкой. 

– Я просто хочу проверить, сможешь ли ты быть полезной, как следует выполняя мои приказы, – сказала Артизея. 

– Прошу прощения, мисс, – Элис низко склонила голову. 

Артизея тихо вздохнула, увидев лицо преданной горничной, она решила простить Нору. 

И сказала: 

– Встреться с Его Величеством Императором и скажи ему, что нужно. Если будешь полезна так, как считаешь, тебе даже не придётся просить у меня награду. 

И сейчас Нора поняла, что совершенно бесполезна. 

Она могла бы просто наклониться вперёд с супом и сказать Императору правду. 

Однако не могла говорить спокойно. Мысль о том, что перед ней стоит сам Император, опустошал разум Норы. 

На лице Императора появилась недовольство Норой. 

– Довольно, – быстро сказал слуга. – Я заберу суп, а ты можешь уходить. 

– Про, простите меня, – Нора склонила голову и, словно сбегая, покинула этот коридор почти на коленях. 

– И всё же, Тия лучше, – вздохнул Грегор. 

– Разве дочери не более чувствительны? 

– Если бы среди моих детей был такой ребёнок, как Тия, я бы уже определился с преемницей. 

– Вы настолько высоко цените её? – удивлённо спросил слуга. 

– Тия умеет вести себя. Она умеет отбросить в сторону свою гордость и эмоции, – посетовал император Грегор. – Раньше я думал, что она слишком робкая и трусливая, но, судя по тому, что она провернула с Императрицей, она решительная и смелая. 

Грегор жестом приказал открыть дверь. 

Когда дверь спальни открылась, на полу звякнуло несколько пустых бутылок из-под вина. Даже личная горничная Милайры не следила за покоем госпожи. 

Император нахмурился, но снова сделал глубокий вдох, чтобы смягчить выражение своего лица. 

Пьяная Милайра лежала на кровати. Она чувствовала чьё-то приближение, но не реагировала. Не имея сил на это. 

Слёзы лились рекой по щекам женщины. Она была так опустошена и убита горем, что ей хотелось умереть. 

– Если матушка не имеет чести, какой смысл в титуле или имени в брачном контракте? 

Слова Лоренса не выходили из головы у Милайры. 

Милайра всегда ходила с высоко поднятой головой, гордым и достойным видом. Носила на себе все дорогие и роскошные вещи мира и не терпела никакого неповиновения. 

Милайра намеренно топтала людей, чтобы проверять подлинность власти, которой обладала. 

Она была довольна лишь когда аристократки из высшего общества кланялись ей в знак приветствия. И избивала до смерти тех, кто вставал на её пути в собственном экипаже, а затем выбрасывала их. 

Однако Милайра лучше всех знала о собственном бесчестии. 

У неё никогда не было настоящей свадьбы. 

Свадьба Милайры состояла из подписания документов в присутствии старика, который едва мог ходить. 

Ни букета, ни гостей. Не золотого шара от матушки. 

Священник, пришедший заверить брак, смотрел на Милайру так, словно увидел что-то грязное. И, как только подписание бумаг было завершено, он поспешил уйти, даже не благословив молодожёнов должным образом. 

В тот же вечер Император облачил Милайру в белоснежное платье. 

Однако юбка этого свадебного платья была полностью сшита из сетки, поэтому была полностью прозрачной. И следы бурной близости всё ещё оставались на женском теле и их нельзя было расценить никак иначе. 

Это было доказательством получаемой Милайрой благосклонности, но никак не доказательством того, что она с честью вышла замуж. 

– Какой женой может быть женщина, которая живёт как труп во дворце Императрицы? Моя жена – ты, – часто говорил Грегор, смотря на Милайру с лицом, которое казалось воплощением любви. 

Император одаривал её бесчисленными дарами. 

Милайра ездила в экипаже, украшенном императорским гербом. Она даже держала его за руку и исполняла обязанности его жены во время императорских церемоний. 

Иногда Грегор садил женщину к себе на колени и вкладывал ей в руку императорскую печать. 

Так Милайра лично ставила печати на документах, определяющих судьбу страны. 

Она была единственной, кто мог свободно входить в спальню Императора. 

Однако Милайра не могла получить титул Императрицы. 

Милайра была возлюбленной Императора и бесстрашной женщиной. Но оставалась любовницей, а не его Императрицей. 

Император давал Милайре всё, что мог, но не даровал ей ни одного из законных прав, защищённых Богом. 

Пока Император был жив, Милайра могла спать в его постели. 

Но именно Императрица будет похоронена в одной гробнице с Императором и именно её имя будет выгравировано на надгробии. 

Лоренс прав. Я бесчестна. 

Однако Милайра не ожидала, что сын будет обвинять её. 

Даже если все в мире осуждают меня за моё грязное поведение, Лоренс и Тия, единственные, кто не должен делать этого. 

– Как это. Как ты мог…… как я воспитывала тебя, – стонала и невнятно бормотала Милайра. 

Император подошёл и сел на край кровати, где лежала его любовница. 

Матрас прогнулся под телом Грегора, заставляя её пошевелиться. Только Милайра продолжала лежать уткнувшись лицом в подушку, не поворачивая головы. 

– Ты настолько сердита? – спросил Грегор, нежно поглаживая её по волосам. 

– ……уходите, – голос Милайры дрогнул. 

– Если ты так расстроилась, мне придётся сурово наказать Лоренса. 

– Пожалуйста, не нужно. 

– Ты всё ещё беспокоишься о Лоренсе? 

– Ваше Величество, вы всё знали с самого начала, не так ли? – спросила Милайра в ответ рыдающим голосом. 

– Я? Что знал? 

– То, что Тия станет фрейлиной Императрицы и почему Лоренс сказал мне не приходить. Вот почему вы даже не просили меня сопровождать вас на сегодняшнюю свадьбу…… 

– Нет. Даже если у меня острый слух и зрение, как я мог бы узнать о том, что происходит во дворце Императрицы? – вздохнув, ответил Грегор. – Я знал, что Тия была во дворце Императрицы и получила свадебный подарок. Но для неё было вполне естественно проявить это уважение, ведь её мужем становился Седрик. Я и представить себе не мог, что она способна на столь грандиозный поступок. 

– ……ты превозносишь Тию. 

Император смущённо замолк, услышав бормотание Милайры. 

– Все, как вы все могли так поступить со мной…… – рыдания Милайры стали громче. – Императрица отобрала у меня всё. Моего сына, мою дочь – то единственное, в чём я преуспела у этой женщины. 

– Успокой своё сердце. Разве у тебя нет своих забот? Дети всё равно уезжают, когда вырастают. Я позабочусь о твоих заботах, так зачем тебе так грустить? – Грегор прижал любовницу к себе, и та беспомощно лежала в его объятьях. 

Тогда ты сможешь сделать меня Императрицей? Сможешь вернуть мне честь? – Милайра не смела говорить вслух подобные глупости. 

В молодости она несколько раз пыталась молить Императора о подобном. 

Однако сейчас не говорила ничего подобного. Не доверяя Императору. 

Не могла довериться мужчине. 

Сейчас он любит меня. Обожает. 

Но со временем моя красота увянет и меня бросят. Если я раню его чувства, то меня бросят. Если не смогу угодить ему, то меня бросят. 

– В конце концов, остаётся лишь родная кровь, – серьёзно говорила Милайра дочери. 

Однако даже эта родословная сейчас исчезла. 

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –