Решил ли он просто не обращать внимания на такую «вольность», раз уж ему удалось вернуть своё тело? Или он твёрдо верит, что это была лишь ловушка, призванная заставить злого духа ослабить бдительность?

И всё же, будь она на его месте, она сочла бы предательством сам факт физического контакта любимого человека с другой женщиной, какой бы ни была цель…

Может быть, Галлиан любил Иврену не так сильно, как она себе представляла?

«Нет, не стоит делать поспешных выводов», — оборвала Айеша череду бесконечных сомнений.

Пусть она и не помнит прошлого и сосредоточена на нынешней жизни, но Кирикс, сохранивший старые воспоминания, наверняка смотрит в гораздо более далёкое будущее. Судя по записям историков, в его жизни было немало взлётов и падений, так что широта его души и помыслов должна быть совсем иной.

Честно говоря, ей стоит быть благодарной, если Кирикс не станет расспрашивать её об отношениях со злым духом - это избавило бы её от необходимости оправдываться.

К тому же, Иврена - это Иврена, а она - это она.

Айеша могла сочувствовать прошлому Иврены, но ей было трудно погрузиться в её жизнь так, будто она её собственная. По этой же причине она не могла считать Кирикса Эссельдора своим мужем.

Сейчас она всего лишь обычная двадцатилетняя девушка, которая выросла в простой и любящей семье и сама выбрала свою профессию. Нынешняя жизнь принадлежит ей, а не Иврене. Это независимая жизнь отдельной личности по имени Айеша. У неё нет причин зацикливаться на женщине, о существовании которой она даже не подозревала до визита в Лэнгфилд. Следовательно, ей не нужно чувствовать вину за то, что она не может принять предложение Кирикса Эссельдора. Ведь у неё не осталось никаких воспоминаний.

К тому же судя по тому, что Иврена, приложив столько усилий для замужества, так скоропостижно скончалась в молодом возрасте, можно было легко представить, сколько суровых испытаний выпало на долю той, кто оставил привычную обстановку и начал вторую главу жизни в качестве принцессы в незнакомом месте. Сословная пропасть и сейчас огромна. Видя пример Иврены, она понимала, что у неё не хватит ни смелости, ни уверенности, чтобы занять место рядом с этим мужчиной.

Айеша тихонько приложила ладонь к груди. Сердце билось ровно и спокойно. Так было всегда, и это не удивляло. Он не заставлял её сердце бешено колотиться. Ни разу рядом с Кириксом она не ощутила того трепета.

«Давай оставим связи прошлого в прошлом и будем жить каждый в своём настоящем».

Как было бы хорошо, если бы всё можно было вот так просто и чётко расставить по местам.

Что же ей делать? Айеша опустила взгляд.

«Я не чувствую трепета рядом с Кириксом» - на этом стоило поставить точку. Но как быть с чувствами, которые она осознала только сейчас?

К тому же Кирикс серьёзно пострадал от злого духа. Айеша понимала это, как никто иной. Она видела всё своими глазами. Тем не менее, придя в себя, она обнаружила, что её необъяснимо тянет к злому духу. Она чувствовала себя так, словно совершила тяжкое преступление.

Впервые в жизни она встретила мужчину, который настолько взволновал её, но надо же было такому случиться – им оказался злой дух. Кто-то осудил бы её моральные принципы, а кто-то, возможно, заподозрил бы психическое расстройство. У неё появилась тайна, о которой она никому не сможет рассказать. На сердце будто лёг тяжёлый камень.

«Может, это всё-таки сон? Разве способна душа без какой-либо подготовки смениться вот так, всего за несколько секунд?».

Ей нужно было на чём-то сосредоточиться. Айеша достала бумагу и перо, но не смогла написать ни строчки. Стоило на миг отвлечься, как мысли, словно музыкальный знак повтора, возвращались к одному и тому же и бесконечно кружили в голове. В одиночестве она едва не сходила с ума от нахлынувших мыслей, а глядя на лицо Кирикса, невольно вспоминала злого духа, и это причиняло боль.

Порой она содрогалась от его способности пугать до смерти, а порой вспыхивала от его наглости и своенравия, вступая в перепалки, но всё же каждый раз, когда ей нужна была помощь, он неизменно оказывался рядом. Злой дух, чьего истинного лица и имени она не знала.

«Мог бы хоть сказать, как его зовут…»

Прошло слишком много времени, портретов не осталось, и узнать, как он выглядит, невозможно. Если бы тогда им было дано ещё хотя бы несколько секунд, она бы успела услышать его имя.

Айеша бессильно уронила голову на стол. Она не ожидала такого. Думала, что когда Кирикс вернёт своё тело, она сбросит с души тяжёлый груз и с лёгким сердцем покинет особняк. Она и представить не могла, что за это время успеет отдать частичку своего сердца злому духу.

Праздновать возвращение Кирикса с такими чувствами казалось лицемерием, а желать возвращения злого духа было невыносимо из-за чувства вины. Она не знала, как совладать со собой. Наверное, всё потому, что ничего не было доведено до конца. Ни чувства, ни разговоры, ни даже простое прощание.

Откуда-то донёсся глухой тяжёлый звук, похожий на сильный удар. Такого шума здесь раньше она не слышала, но у неё не нашлось сил даже на то, чтобы проверить, что происходит.

Айеша сидела неподвижно, уткнувшись лицом в колени. Она не прикоснулась ни к капле спиртного, но сознание было затуманенным, словно в опьянении. Она чувствовала себя так, будто бесконечно блуждает в густой мгле. Ей просто хотелось побыть одной в тишине. Однако шум продолжал настойчиво беспокоить её.

Тук. Тук. Тук.

Айеша до последнего пыталась игнорировать его, но, в конце концов, изнуренная этим звуком, сдалась. Она с трудом подняла голову и оглядела спальню, лишь мгновение спустя осознав простую и очевидную вещь: чтобы понять, что происходит снаружи, нужно посмотреть в окно.

«Ах, я что, дура?»

Видимо, от шока рассудок совсем помутился.

Странный стук продолжал доноситься, терзая её слух. Айеша распахнула окно и окинула взглядом сад. Там она увидела двоих мужчин, которые раз за разом наносили удары топором по основанию дерева. Тот самый дуб, на ветвях которого они со злым духом сидели плечом к плечу и любовались луной, теперь обнажил свою белоснежную сердцевину под острыми лезвиями.

— Нет! — крик вырвался сам собой.

 После очередного удара во все стороны разлетелись щепки.

— Что вы делаете?! Перестаньте!

Перепуганная Айеша в спешке выскочила из спальни. Подол юбки то и дело путался в ногах, поэтому она подхватила его руками и бросилась по коридору, буквально теряя голову от паники. Впервые этот бесконечно длинный коридор вызывал у неё такую ярость. Сколько бы она ни бежала, конца ему не было видно. Резинка не выдержала веса густых волос и соскользнула, но ей было жаль тратить время даже на то, чтобы поднять её. Сбегая по лестнице, она зацепилась за что-то правой туфлёй, и та слетела. Айеша просто скинула левую и помчалась дальше.

Когда она, наконец, миновала парадный вход и добежала до сада, вид у неё был плачевный: платье измято, ноги босые, а волосы растрёпаны ветром. Но ей было не до своего внешнего вида. Прежде всего нужно было остановить слуг.

Как только она открыла рот, из него вырвался надрывный кашель:

— Послушайте… Кхе-кхе, кхе-кхе.

Из-за быстрого бега лёгкие будто горели. Голос не слушался, и Айеша просто широко раскинула руки, преграждая путь к дереву. Ствол у самого основания уже был изрублен так, что оно едва держалось.

— Госпожа, там стоять опасно!

— Кх… Ха…

Ей нужно было ещё немного времени, чтобы отдышаться. Её грудь тяжело вздымалась.

— Зачем вы… рубите совершенно здоровое дерево? — едва выдавила она, держась за горло.

— Господин приказал.

— Но ведь можно просто выкопать его с корнями и пересадить в другое место?

К счастью, голос вернулся. Дыхание немного успокоилось, и на этот раз она не заикалась.

— Мы и сами считаем, что дерево чудесное, и нам его жаль. Но что поделать, если таков приказ господина?

— И всё же…

Внезапно до её слуха донёсся спокойный мужской голос:

— Идите сюда, Айеша. Иначе вас придавит падающим деревом.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Неизвестно, когда он успел выйти, но там стоял Кирикс.

— Господин.

— Ходить босиком по земле не лучшая затея. Можно случайно порезаться об острый камень, и тогда будет беда. Вот, встаньте сюда.

Кирикс снял свой плащ и постелил ей под ноги. Она хотела было умолять его не уничтожать дерево, но, взглянув в его лицо, осеклась и проглотила слова. Его губы были растянуты в мягкой улыбке, но глаза оставались абсолютно холодными.