« Для него не имеет значения, что это животное приручено лично им. Предательство он никогда не простит, даже если конь был использован злым духом против его воли».

От этих мыслей становилось жутко. Более того, в смерти Нокса определённо будет и её вина. Совесть не позволяла ей просто стоять и смотреть.

— Я тоже не хочу, чтобы Нокс умер. К чему множить напрасные смерти? Нельзя ли притвориться, что мы его убили и похоронили, а на самом деле тайно вывезли отсюда?

Когда Айеша выразила готовность сотрудничать, дворецкий заметно приободрился. Тем не менее, он всё ещё не мог скрыть своей глубокой печали.

— Господин говорит, что не верит устным докладам. Он намерен лично убедиться в смерти Нокса. Он настроен крайне решительно.

— Раз лорд так говорит, есть ли другой способ? Как видите, я человек незначительный, и мне не по статусу пытаться его переубедить.

— Поэтому я договорился с кучером. Он был тем, кто привёз коня сюда и очень к нему привязался.

— И в чём план?

— Мы дадим Ноксу небольшую дозу яда, чтобы он потерял сознание, затем погрузим в телегу, вывезем и вылечим. А вам, леди, в это время нужно будет отвлечь внимание господина.

— Мне? Но как?

— Я бы хотел, чтобы вы подыграли. Сделайте так, чтобы взгляд хозяина не задерживался на Ноксе слишком долго. Если вы поможете нам в этом, об остальном мы позаботимся сами.

«Отвлечь внимание Кирикса? Разве это возможно?»

— Вы хотите, чтобы я притворилась, будто падаю в обморок от шока из-за смерти коня? Я не актриса. Какую бы неумелую игру я ни показала, лорда это не обманет.

— Леди. Вы ведь не настоящий медиум? — прямо спросил дворецкий.

На мгновение она задумалась, стоит ли отпираться до последнего, но было очевидно, что он уже почти раскусил её ложь.

В итоге Айеша кивнула:

— Да, это так.

— И всё же вы весьма успешно выдаёте себя за медиума. Все остальные до сих пор вам верят.

— Мне просто везло. В прошлый раз я была в полном отчаянии. Думала, что мне действительно придётся проводить спиритический сеанс… Но, подождите-ка.

Дворецкий ведь и глазом не моргнул, подмешивая яд в корм для лошадей. Та малая доза, что предназначалась для Нокса, наверняка была выверена путём экспериментов над Бекки. Но почему, проявив такую жестокость к остальным лошадям, он вдруг преисполнился состраданием к Ноксу? И это при том, что он шёл против приказа господина, которому долгие годы служил верой и правдой. Двуличность Кирикса поражала, но и этот старик казался не менее подозрительным.

— Почему вы делаете исключение именно для Нокса? Я полагала, что гибель других лошадей - дело ваших рук, господин Уилтон.

Он открыто усомнился в её личности, так что она ответила ему тем же. Дворецкий не стал отрицать:

— А вы проницательны.

— Это правда?

— Да, это сделал я. Служа знатному роду и управляя поместьем, иногда волей-неволей приходится совершать поступки, которых не желаешь. Конечно, Нокс для меня гораздо важнее прочих лошадей. Я не прошу у вас понимания. Я лишь исполнял свой долг. Однако, как я не стал докапываться до ваших истинных целей, с которыми вы явились сюда под видом медиума, так и вы не могли бы закрыть на всё глаза и помочь? Кроме вас, другой подходящей кандидатуры нет, — старик украдкой взглянул на часы и добавил ещё более тревожным тоном: — Леди, слуги ждут на первом этаже, чтобы отчитаться о делах за день. Я тайком пробрался в вашу спальню, пока делал обход, и мне нужно спешить. Если я не появлюсь вовремя, хозяин заподозрит неладное.

— Но ведь это пустяковые дела, которые происходят на задворках поместья. Откуда лорду об этом знать?

Дворецкий тяжело вздохнул:

— Пусть я и управляю этим особняком, не всё в нём находится в моём ведении.

Айеша задала вопрос, который мучил её весь вчерашний день:

— И Ханна тоже?

— Ханну хозяин выбрал для вас лично.

«Так и знала».

Сведения о ней попадали к Кириксу не через дворецкого. И хотя он знал, что она пыталась встретиться с Уилтоном за его спиной, он не стал её допрашивать. Вместо этого он просто пресёк любое их общение. Если бы старик не пришёл к ней тайно просить о помощи, она бы так и продолжала его подозревать.

Честно говоря, она не была до конца уверена, можно ли ему доверять. Но всё же лучше попытаться хоть что-то сделать, чем просто смотреть, как невинное животное несправедливо гибнет. Это было и своего рода благодарностью Ноксу, который, даже будучи во власти злого духа, пришёл ей на помощь.

Айеша приняла просьбу дворецкого:

— Хорошо. Я сделаю это.

***

В глубине души она боялась, что Кирикс может использовать меч или дубинку, чтобы расправиться с Ноксом, но, к счастью, дворецкому удалось убедить его. Сработал его довод о том, что даже если конь находится под влиянием злых сил, в знак последнего уважения к животному, которое лорд первым приручил и вырастил, стоит проводить его как можно более мирно.

Как и было оговорено заранее, Айеша тоже последовала на пастбище, не оставляя попыток защитить коня:

— Вы действительно должны так поступить с Ноксом?

Кучер и дворецкий уже успели подготовить яд без цвета и запаха, сочную красную морковь и телегу для перевозки коня. Тем не менее, им было не по себе от того, что они вынуждены собственноручно причинять вред здоровому животному. Оба стояли бледные, как полотно. Айеша чувствовала то же самое. Сердце её сжималось при виде Нокса, который, совершенно не подозревая о грядущей беде, радостно навострил уши, когда увидел хозяина, так давно не заходившего в конюшню.

Конечно, лучшим финалом для всех было бы, если бы Кирикс прямо сейчас отменил свой приказ. Айеша предприняла последнюю попытку переубедить его:

— При одержимости порой даже человеческий разум не справляется, а Нокс всего лишь животное. Мне кажется, слишком жестоко винить его. И каково сейчас этим людям? Им приходится убивать коня, которого они вырастили с такой любовью!

— Ну, не знаю, Айеша, — мягко сказал Кирикс. — Разве кто-то не должен поплатиться за попытку отобрать то, что принадлежит мне? Или, может быть, вы сами ответите? Кого мне стоит привлечь к ответственности?

Его цель была предельно ясна. Он не скрывал своей враждебности к злому духу, посмевшему посягнуть на его тело. Следовательно, ей нужно обвинить духа. Упрекнуть его в бесстыдстве и успокоить Кирикса. Именно этого он, скорее всего, и ждал.

Однако её губы не шевелились. Надо просто произнести слова утешения, которые диктовал разум. Работая журналисткой, она научилась подбирать нужные фразы, чтобы выкрутиться из ситуации, но, на удивление, сейчас сердце отказывалось ей подчиняться. И это неудивительно. Её чувства слишком сильно склонились в одну сторону, чтобы она могла так просто отречься от злого духа.

Айеша молча смотрела на Кирикса, а затем спросила:

— Почему… почему вы ничего не говорите?

Не вызывало сомнений, что он всего лишь срывает злость. Объект его ярости и намерения были настолько очевидны, что ей приходилось весь день быть начеку, следя за каждым его жестом и интонацией. Но, выплёскивая свой гнев на других, он ни разу не высказал упрёка напрямую ей.

— Уж лучше обвините меня. Это… это действительно слишком странно. Мне не по себе от этого. Господин, вы ведь злы на меня?

— Если я рассержусь по-настоящему, вы не сможет этого вынести, Айеша.

Она не ожидала такого ответа.

— Вы хрупкая, как кусочек стекла. Легко разбиваетесь, мгновенно ломаетесь. Вам нужна защита, Айеша.

Какое жуткое определение. Что же он в ней увидел, раз считает «стеклом»? Неужели он проецирует на неё историю Иврены? Разве она не умерла от обычной болезни?

— Я хочу, чтобы вы оставались целой и невредимой как можно дольше.

Хотя Кирикс говорил это впервые, Айешу посетило странное чувство дежавю. Каждое слово, слетавшее с его губ, кололо её, будто шипы. По коже пробежал мороз. Ей захотелось отстраниться от него. Она незаметно перенесла вес на пятки, собираясь отступить, но Кирикс не дал ей сбежать. Его острый взгляд мгновенно уловил это мимолётное движение. Лодыжку пронзила резкая боль. Айеша застыла, так и не успев сделать шаг назад. Она почувствовала себя добычей, угодившей в капкан.

— Для этого вы должны сотрудничать со мной. Ох, вы совсем побледнели. Не нужно бояться. В отношении вас я намерен проявить максимум терпения, так что будьте спокойны.