Это нисколько не успокаивало. Да и не могло. Айеша обхватила свои мелко дрожащие руки.

Тем временем, пока внимание Кирикса было приковано к ней, дворецкий и конюх приступили к плану. Конюх, отвечающий за Нокса, чуть ли не плача, протянул ему отравленную морковь. Поскольку угощение давал знакомый человек, конь без тени сомнения принялся хрустеть им. Прозрачный яд, которым пропитали овощ, каплями стекал на землю.

— Чтобы я… своими руками причинил тебе вред… О боже…

От чувства вины конюх не мог даже поднять глаз на своего подопечного.

Нокс поначалу с аппетитом жевал морковь, но постепенно стал ощущать неладное. Его челюсти двигались всё медленнее и медленнее. Вскоре он и вовсе прекратил есть. Похоже, у него не было сил даже на это. Конь крепко упёрся ногами в землю, с трудом удерживая равновесие.

Конюх в тревоге переглянулся с дворецким. Несмотря на то, что Нокс получил всю положенную дозу яда, он не сдавался. К этому моменту он должен был уже рухнуть, чтобы его могли погрузить в телегу и вывезти, но гордость Нокса была слишком велика.

 Болезненно кривясь, конюх продолжал предлагать ему морковь:

— Нокс, ну же, съешь ещё хоть один кусочек.

Его рука заметно дрожала: разум и чувства боролись друг с другом. Поддавшись настойчивым уговорам знакомого человека, конь с негромким ржанием вытянул шею и лизнул морковь, но так и не стал её жевать.

— Что здесь происходит?

— Такую великолепную лошадь губят… Лучше бы продали её.

Новые работники, не выдержав зрелища расправы над конём, отвернулись.

Лишь Кирикс холодно наблюдал за происходящим, подгоняя конюха:

— Не слишком ли долго это затягивается?

— Он уже поглотил изрядную дозу яда. Обычная лошадь давно бы уже упала, но этот, видимо, слишком упрям, вот и терпит боль до последнего, — ответил дворецкий, обливаясь холодным потом.

 Айеша осторожно подошла к Ноксу. Издалека его состояние не казалось таким критическим, но вблизи животное выглядело очень плохо. Он дышал тяжело и прерывисто, а блеск в глазах угас. Было ясно, что он уже на пределе.

Конюх стоял и вытирал руками мокрое лицо, загоревшее за то время, пока он работал на пастбище в одиночку.

— Беда, леди, что нам делать? — тихо всхлипнул он. — Будь на его месте человек, он бы уже давно умер от такой дозы. А этот всё ещё держится.

Айеша прошептала Ноксу:

— Ты должен упасть прямо сейчас.

Конь моргнул затуманенными глазами. В таком состоянии он вряд ли что-то видел перед собой, но его упорство поражало. И лошади, и люди в этом доме были не из обычных.

«Так нельзя, мы можем упустить время для лечения. Как мне убедить тебя, если я не умею с тобой обращаться?»

Айеша округлила губы и попыталась повторить свист, которым злой дух управлял конём.

— Фью-ю.

«Вспомни его. Вспомни заклинание, которое он на тебя наложил. Вспомни ту силу, которой ты не мог противостоять. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

И тут передние ноги коня подкосились.

Неужели её мольба была услышана?

Следом задрожали и задние. Стоило ему потерять равновесие, как его статное и изящное тело рухнуло. Лишившись сил, Нокс не смог удержать свой огромный вес и повалился на бок, подняв облако светлой пыли. Из широко раскрытой пасти потекла густая слюна, смешанная с кровью. Его долгое терпение подошло к концу. Конь забился в конвульсиях, пуская пену.

— Везите телегу!

— Живее убирайте его, скорее!

Конюх с помощниками в спешке погрузили животное в телегу. Дворецкий подбежал и накрыл бьющееся в агонии тело коня белой тканью, чтобы скрыть его мучения.

Это был ужасный вечер. И для неё, и для животного, и для всех, кто вольно или невольно оказался свидетелем этой расправы. Для всех, кроме Кирикса, который до самого конца сохранял ледяное хладнокровие.

***

От конюха, тайно увёзшего Нокса, не было никаких вестей. Дворецкий, совершая ночной обход, ненадолго заглянул в её спальню, чтобы поблагодарить за помощь, но он тоже не получал известий о состоянии коня. Поэтому у неё не было сил сидеть за одним столом с Кириксом и делать вид, что всё в порядке.

— Мне нездоровится. Сегодня я пропущу завтрак, — сказала она Ханне, ждущей распоряжений, и закрыла дверь спальни. Её бледный вид стал отличным оправданием.

 Через десять минут служанка вернулась с подносом.

— Леди, на кухне приготовили лёгкий перекус. Каша мягкая, вам будет несложно её есть. Хозяин очень беспокоился. Он сказал, что если вы не сможете осилить даже это, то лучше вызвать врача.

Раньше она бы растрогалась, решив, что он добрый человек, но теперь она знала правду. Его заботу нельзя принимать за чистую монету. Это означало: он позволит ей капризничать и притворяться больной только до утра.

Айеша тут же села на кровати.

— Нет, я поем.

Служанка расставила посуду на прикроватном столике.

— Ешьте медленно, чтобы не стало плохо. Когда закончите, просто оставьте всё, я позже приду и уберу.

Рядом с пиалой Ханна положила цветок цикламена и ушла. У него были нежные лепестки в форме сердец, а на листьях с чётким узором ещё блестели капли воды. Судя по всему, его только что сорвали в оранжерее. Было ясно как день, кто прислал этот цветок. Она понимала, что это романтичный жест, но не чувствовала ни капли благодарности.

Неужели Кирикс из тех людей, кто может без колебаний ломать и уничтожать живое существо?

Айеша равнодушно коснулась стебля и оттолкнула цветок подальше. Так или иначе, это было первое за долгое время утро, которое она проводила в одиночестве, и никто ей не мешал.

***

Прогуливаясь по пустому коридору, Айеша остановилась перед картиной «Бессмертие». Могла ли Иврена вообразить, что спустя две тысячи лет работа, запечатлевшая её первую брачную ночь, всё ещё будет существовать? И что она сама, которая, вполне вероятно, является её перерождением, увидит это полотно?

Айеша пристально смотрела на бледный силуэт женщины, лежащей на чёрной свадебной вуали в объятиях принца.

Ей хотелось спросить её: каким был ваш брак? Были ли вы счастливы? Приносила ли вам удовлетворение жизнь с могущественным человеком, который, пусть и недолго, вершил судьбу целой страны? Или же… после свадьбы всё оказалось не так, как вы представляли? Было ли это ужасно? Вы не жалели об этом? Каким был ваш муж на самом деле? Был ли он добрым? Холодным? Не пугало ли вас его незнакомое обличие, порой внезапно прорывавшееся наружу?

«Я совершенно не понимаю, что у этого человека на уме…»

Поначалу она не сомневалась, что нет более коварного мужчины, чем злой дух. Однако со временем поняла, что он, как ни странно, был человеком, у которого внешнее не расходилось с внутренним. О Кириксе же она стала думать иначе. Гадала, тот ли это мужчина, которым она восхищалась вначале, считая его джентльменом? Каждое выражение его лица казалось искусно сделанной маской, а вся его доброта - ложью. Всякий раз, когда она сталкивалась с Кириксом, который ни на миг не терял самообладания, по коже пробегали мурашки.

Что же побудило Иврену решиться на брак с таким человеком?

— Прямо-таки роман века. Что же в нём такого особенного, раз ты не можешь его отпустить и спустя две тысячи лет?

Тогда она сочла это насмешкой. Но теперь допускала, что, возможно, это был совет, который злой дух, как местный аристократ, дал несведущей чужестранке Иврене, чей брак в его глазах выглядел ненормальным.

— Просто я сомневаюсь, стоит ли этот человек того.

— Подумай хорошенько, Иврена. Если только у тебя нет действительно веской причины вновь сделать тот же выбор, что и в прошлом.

«Если уж начал, то договорил бы до конца».

Однако злой дух уже был изгнан из тела Кирикса. Теперь, как бы ей ни хотелось узнать, что он имел в виду, встретиться с ним не получится. А значит, оставался лишь один человек, у которого можно получить ответ.

— Похоже, придётся увидеться с тобой лично.

Ей нужно было как-то избавиться от этого гнетущего чувства неопределённости. Настало время отправиться в усыпальницу, где была похоронена Иврена.