В башне не было ничего, кроме винтовой лестницы, примыкающей к стене. Судя по сероватым засохшим нечистотам в углах неровных каменных ступеней, тут явно водились крысы или насекомые.

«Грязная старая башня, которая совершенно не вяжется с чистым и прекрасным особняком Лэнгфилд…»

Айеша посмотрела наверх. Собравшись с духом, она начала подниматься. Башня, чем выше, тем больше сужалась. Крутая винтовая лестница сама по себе таила опасность, а перила почти полностью сгнили. Одно неверное движение и полетишь кубарем вниз. Ей приходилось опираться на ветхую стену и ступать по ступеням как можно осторожнее, из-за чего скорость её подъёма неизбежно была низкой.

 Разум снова начал играть с ней в игры. Леденящий душу плач пронёсся эхом по узкому высокому пространству. Айеша вздрогнула от неожиданности.

— Ну и напугал. И без того жутко до смерти.

Прислонившись спиной к стене, она прижала руку к сердцу и постаралась его успокоить. Когда она снова собралась с мыслями и поднялась ещё на несколько ступеней…

— А-хы-хы, а-хы-ы-ы…

Жуткий стон продолжал витать в воздухе. Айеша закрыла уши руками и медленно выдохнула, пытаясь унять страх.

«Опять галлюцинации? Что со мной сегодня такое? Недаром вид у этого места недобрый. Может, здесь погибло много людей и теперь бродят их призраки?»

Она пристально всмотрелась в тусклый силуэт лестницы над головой.

— Ы-ы-ы…

Призрачный стон стал отчётливее. По её позвоночнику пробежал холод. Это не галлюцинация, а человеческий голос. Кто-то там, наверху громко плакал.

— Есть там кто-нибудь?

— Еды… хочу есть… — донеслось в ответ.

 Айеша повысила голос:

— Кто это? Я спрашиваю, кто там?

Вновь раздался плач:

— Хы-ы-ы…

Непонятно, то ли её было не слышно, то ли человек находился не в том состоянии, чтобы нормально отвечать.

Она прибавила шагу. Под ногами что-то хрустело. Если раньше тьма башни казалась ей монстром, то теперь она была даже рада ей. Мрак позволял не замечать жуткую грязь и опасные проломы. Айеша одним махом преодолела все оставшиеся ступени. Как только она добралась до верха, тяжёлое дыхание, которое она сдерживала изо всех сил, вырвалось наружу. Однако времени на отдых не было. Сделав пару коротких вдохов, она, наконец, огляделась.

На самой вершине башни располагалась одиночная камера. Вход в неё преграждала частая железная решётка, за которой томился один-единственный узник.

Боже мой. Айеша содрогнулась от ужаса. Кто этот человек? По какой причине его заперли в таком месте?

— Послушайте, эй…

Заключённый, съёжившийся на полу, медленно поднял голову. Он тоже выглядел крайне удивлённым внезапным появлением девушки. Но тишина длилась недолго. Подобно зверю, узник пополз к ней на четвереньках. Иссохшие пальцы вцепились в прутья. Навалившись на решётку, он взмолился:

— Есть хочу… Дай мне поесть… Я голоден, а-а-а…

Айеша зажала рот руками, чтобы не закричать, и принялась внимательно разглядывать его.

— А-хы-ы-ы…

Судя по густо заросшим волосам и бороде, он находился в этой темнице уже очень долгое время. Выглядел он просто ужасающе. Скелет отчётливо просвечивал сквозь кожу, истончённую до предела. Со своими впалыми щеками и провалившимися глазницами он напоминал череп, на который просто натянули слой кожи.

— Госпожа, госпожа…

Костлявая рука потрясла решётку. У него не было сил даже на это – прутья лишь пару раз дёрнулись. Дрожащие пальцы отчаянно тянулись к ней, моля о помощи.

— Дай хоть что-нибудь… А? Я… так хочу есть.

Айеша опустилась на корточки перед узником. Это был старик с седыми как лунь волосами. Зубы его выпали, а от немытого тела исходил невыносимый затхлый смрад. Коричневатые пятна на его бороде, вероятно, были следами того, что ему приходилось питаться крысами и насекомыми. Её желудок сжался, подступила тошнота. Айеша старалась дышать неглубоко, пока обоняние окончательно не притупилось.

Камера была настолько тесной, что даже ей хватило бы пары широких шагов, чтобы пересечь её. Даже здоровый человек в таком заточении наверняка сошёл бы с ума от клаустрофобии. Единственным «спасением» казалось большое открытое окно в противоположной стене. Это первое нормальное окно, которое она увидела здесь, но на такой высоте оно скорее приносило вред, чем пользу. Из-за отсутствия перил подходить к нему было смертельно опасно, а ветер на вершине был куда холоднее того, что дул внизу, на земле. Если даже для неё, молодой девушки, переносить такой холод тяжело, то каково же старику в его лохмотьях и с немощным телом?

— Дедушка, кто вы такой и почему вы здесь? — спросила Айеша.

Судя по состоянию башни, эта тюрьма не использовалась уже сотни лет. Даже Джебина и Доруса, которые ограбили поместье великого аристократа, хоть и отправили на каторгу, но их хотя бы кормили и давали им иногда помыться.

Какое же ужасное преступление совершил этот старик, раз его бросили в темницу, куда никто не заглядывал и где всем было плевать, умрёт он от голода или нет? Почему его обрекли ждать заката своей жизни в полном забвении?

Узник, с трудом удерживая голову, посмотрел на неё. Только сейчас Айеша смогла разглядеть его лицо. Она ахнула. Оно было изувечено: щёку пересекал неровный тёмно-красный шрам, а веки одного глаза настолько срослись, что он не мог его открыть. Она определённо видела его впервые, но почему-то его внешность показалась ей знакомой.

Где же она об этом слышала?

Историю о человеке, которому проткнули глаз подсвечником и чьё лицо было обезображено огромным шрамом от ожога…

— Говорят, что его отец угодил ему горящей свечой прямо в глаз. Этот глаз ослеп, и у него остался страшный шрам на всю щёку от ожога. С тех пор его никто больше не видел.

Неужели? Не может быть. Как такое вообще возможно?

Она всматривалась в него снова и снова, не в силах поверить своим глазам, но вывод оставался прежним: этот человек выглядел так же, как его описывали женщины, которых она встретила в почтовой карете.

На этот раз Айеша, не в силах сдержать потрясение, вскрикнула:

— А-а-а-а!

Этим стариком был не кто иной, как Эсла Эссельдор. Отец Кирикса, бывший лорд, который, как считалось, бесследно исчез по пути на отдых в сельскую местность, всё это время находился взаперти на вершине заброшенной башни.

Старик явно лишился рассудка. Его пустые глаза напоминали глаза мёртвой рыбы, а нечленораздельное бормотание совершенно невозможно было разобрать, будто у него отнялся язык. Тем не менее, Айеша предприняла несколько попыток заговорить с ним. Однако тот, утративший значительную часть своих когнитивных способностей, либо нёс невнятную чепуху, либо просто бесконечно твердил о том, как он голоден.

— Послушайте, лорд Эсла Эссельдор… это ведь вы?

— Еды…

— Как давно вы здесь заперты?

— Дай мне что-нибудь поесть…

Услышав его отчаянную просьбу, Айеша машинально полезла в карманы. Но, к сожалению, они были пусты.

«Знала бы, захватила бы хоть немного печенья».

В её комнате каждый день стояли корзины, полные свежеиспечённого печенья и фруктов, но Айеша не притрагивалась к ним, поскольку Хандель всегда готовил роскошные обеды. В Лэнгфилде еды было в избытке. Мысль о том, что она наслаждалась вкусными блюдами, пока в другой части того же поместья кто-то умирал от голода, привела её в ещё большее замешательство.

— Но ты…

— Слушаю вас.

— Кто тебя послал?

— Что?

— Этот парень… это ведь он, да?

— Кого вы имеете в виду?

— Он хочет меня убить…

— О ком вы говорите?

 Старик внезапно забился в истерике:

— А-а-а! У-а-а-а-а!

Его крик ударился о стены и разнёсся эхом. Вот что на самом деле было теми «галлюцинациями», которые она слышала внизу.

Айеша поспешно попыталась его успокоить:

— Меня никто не посылал! Я пришла сама. Посмотрите, вокруг никого нет.

— Нет…

— Что?

— Я… нет. Я этого не делал.

— О чём вы?

Разговор принимал странные обороты. Она совершенно не могла его понять.

В этот момент где-то на лестнице, на которой она стояла, запищала крыса. Глаза старика мгновенно округлились.

— Вон та.

— Крыса?

— Вон та…

— Вы хотите, чтобы я поймала крысу?

Истощённым долгим голодом стариком двигал лишь инстинкт. Он впился в грызуна лихорадочным взглядом, в котором читалось желание разорвать и съесть его живьём. Это был единственный проблеск жизни в нём. Глядя на него, Айеша осознала, в какую бездну может пасть человек, загнанный в угол. Ещё более жалкого существования и представить нельзя было.

Она уже сбилась со счёта, в который раз к горлу подкатывала тошнота. Если бы её желудок был полон, её бы точно вырвало. Пока Айеша судорожно похлопывала себя по груди, пытаясь унять дурноту, крыса не забежала в камеру, а скрылась где-то внизу. Айеша почувствовала облегчение, но ей тут же стало жутко от таких мыслей.

***

— …ша.

Кто мог запереть бывшего лорда в этой заброшенной башне?

На самом деле долго раздумывать не пришлось. Ответ лежал на поверхности. В мире был лишь один человек, обладающий достаточными властью и возможностями, чтобы тайно заточить в башне такого великого аристократа, как Эсла Эссельдор.

— …йеша.