Да уж, всё складывается настолько удачно, что это почти пугает.

Я на двести лет залёг на дно, и наконец мне выпал шанс «съесть» их. И вместе с этим я смог заключить сделку, после которой я заработаю достаточно, чтобы беззаботно жить долгие годы.

Когда я получил письмо от Майзы, то не мог поверить своим глазам. Только подумать, что Сциларда «поглотили». Я тут же написал ответ, сообщая: «Я приеду, увидимся следующей зимой». Я в любом случае собирался поехать в Нью-Йорк, так что я убью двух зайцев одним выстрелом.

Продукт моих исследований… или, скорее, побочный продукт – «взрывчатка», помогла мне найти покупателя в лице кое-какой организации в Нью-Йорке.

Первоначально я рассматривал вариант заключить сделку с военными, но я не хотел, чтобы моё имя узнали. Американская армия уже не та, что была раньше. Я не могу просто заключить с ними сделку анонимно. Для меня, человека, который не может использовать псевдоним из-за «ограничения», это было решающим фактором.

У меня не осталось другого выбора, кроме как вести тайные переговоры, пытаясь продать эту взрывчатку организации в другой стране.

И именно тогда я получил два письма. Они оба пришли от моих старых друзей. И они оба были отправлены из Нью-Йорка.

Сначала я был ошеломлён, задаваясь вопросом, как они выяснили, где я нахожусь, но из писем я узнал, что они оба нашли меня, воспользовавшись услугами информационных брокеров в Нью-Йорке.

Чёрт возьми. Если даже информационное агентство в другом городе может найти меня, то кто знает, когда кто-то придёт съесть меня.

Я тут же подумал о том, чтобы паковать вещи и уезжать, но затем я перечитал письма и передумал.

Первое письмо было от Майзы, одного из моих друзей-алхимиков. Он писал о том, что работает счетоводом в какой-то организации в Нью-Йорке, но он не вдавался в подробности. Основным посылом этого письма было: «Сциларда больше нет, можешь жить спокойно».

Сцилард. Имя того чёртового старикашки, который предал нас всех и «пожрал» наших товарищей ещё двести лет назад, когда мы только обрели бессмертие. В результате все алхимики разделились, и большинство из нас в страхе залегли на дно. Включая меня.

Да уж, он действительно не должен был делать этого.

В конце концов, если бы Сцилард не был таким нетерпеливым двести лет назад…

Я бы сам уже съел их всех.

В то время я даже не задумывался об этом. Но тяжёлые дни, которые мне пришлось пережить после того, как мы все разошлись, изменили моё мышление.

Я жил с другим алхимиком, который сбежал со мной, и эта жизнь была ужасна. Проблема не в нищете. В конце концов, бессмертным вроде нас не нужно беспокоиться о смерти от голода, хоть мы его и испытываем.

Проблема заключалась в товарище, с которым я жил.

В начале он был добр, но спустя некоторое время он начал проявлять свою истинную натуру.

Когда мы уже привыкли скрываться от Сциларда, и жизнь начала налаживаться… Тогда «он» начал постоянно истязать меня. Всё время: когда он был зол, когда он был счастлив, когда он был расстроен. Постепенно его действия стали рутиной: всё равно, что дышать или есть.

Со временем всё становилось лишь хуже и хуже. Будто он забавлялся с моим телом, которое всегда восстанавливалось, он мучал меня и проводил на мне эксперименты.

Даже учитывая, что, несмотря на наше бессмертие, мы всё ещё могли чувствовать боль.

Даже учитывая, что он прекрасно знал об этом.

Он оправдывался как мог. И каждый раз я вёлся на его слова. Может, подсознательно я боялся, что если откажусь, то в итоге боль будет куда сильнее. В конце концов, даже если я хотел сбежать оттуда, я ещё не обладал знаниями или мужеством, необходимыми, чтобы жить самостоятельно.

И в один из этих искажённых дней мы получили неожиданное известие.

Товарищ-алхимик, с которым он тайно поддерживал связь, был «съеден» Сцилардом.

Тогда истязания стали только хуже. В начале это ещё можно было назвать экспериментами во имя науки, но затем он начал просто избивать и мучить меня. И это стало куда больнее, чем когда он использовал инструменты.

Когда в моих глазах отражалось сомнение, он пугался и снова начинал оправдываться. Даже его попытки лести были отвратительны. Он замечал мой взгляд, морщился ещё больше и снова начинал мучить меня.

И одной ночью он попытался «съесть» меня.

Может, мне повезло, что я на самом деле не спал. А может я знал, что нечто подобное может произойти в ближайшем будущем. Я отчаянно отталкивал его правую руку и сопротивлялся изо всех сил.

Может, это произошло благодаря тому, что я вложил в эту борьбу все свои непонимание и ненависть. Однако в итоге я оказался на мгновение быстрее и дотянулся до его лба своей правой рукой. И прежде, чем я даже осознал это, он весь втянулся в меня. Его тело, его воспоминания, даже его разум.

И вот тогда начался настоящий ад. Всё, что я смог увидеть в его воспоминаниях – это какие-то извращённые эмоции по отношению ко мне и страх, что я «съем» его. В итоге для него я был не более чем инструментом для удовлетворения его больных желаний: он не испытывал ко мне ни единого светлого чувства.

Я никогда не хотел бы видеть ничего из этого, но самые тошнотворные образы наполнили мой разум. Теперь у меня не было иного выбора, кроме как жить с этими проклятыми воспоминаниями и знаниями, словно со своими собственными.

И до сих пор я чувствую боль от воспоминаний о предательстве и воспоминаний того, кто предал меня. До этого самого дня я жил в агонии, сдерживая две этих противоречивых эмоции внутри себя.

Я созрел разумом, однако, в соответствии с условиями бессмертия, моё тело осталось прежним.

И затем я осознал, насколько низкими, трусливыми и жалкими были люди.

В какой-то момент я даже начал уважать старика Сциларда из-за того, что он был предан только собственным идеалам, но этот чёртов старик наверняка видит во мне лишь добычу.

Но всё нормально. В конце концов, я ведь тоже решил, что все, кроме меня, – просто добыча. Если я не могу доверять никому в этом мире, тогда я буду жить, манипулируя ими всеми. И тогда я решил, что хочу превратить всё человечество в таких же существ, как и я сам, а затем съесть.

Но для этого мне сначала нужно съесть всех, кто находился со мной на том корабле.

Я надеялся, что в какой-то момент кто-то решит отомстить и убьёт Сциларда. Но я знал, что «продолжу» начатое им, однако я не попадусь. Я был уверен в своих силах.

Ведь все они были милы со мной, и я сомневаюсь, что они смогут увидеть во мне кого-то другого, а не того же меня, каким я был раньше. И в отличие от Сциларда они не будут даже подозревать о моём замысле до тех пор, пока я не съем их. А значит, они не смогут предупредить обо мне остальных алхимиков.

Мне всё ещё страшно, что кто-то из них может попробовать атаковать меня первым, но я уверен, что нахожусь в более выигрышной позиции.

Я отправил ответ Майзе. Конечно, я написал только то, что хочу снова увидеться с ним.

Дату встречи я смог выбрать, основываясь на втором полученном письме.

Оно также пришло от моего старого товарища из Нью-Йорка. Сначала я подумал, что, возможно, он работает вместе с Майзой, но, похоже, он писал по совершенно другому вопросу. Он сообщил, что хочет купить изготовленную во время моих исследований взрывчатку.

Судя по всему, этот мой товарищ нашёл убежище у семьи Рунората.

Замечательно. Я смогу заработать огромную сумму и «съесть» этого парня вместе с Майзой. А как только я съем Майзу, то, естественно, получу знания Сциларда.

Пока я фантазировал о том, как всё это воплотится в реальность, я вдруг осознал, что улыбаюсь.

После я выбрал поезд, на котором доставлю взрывчатку.

Флайинг Пуссифут. Особый поезд, которым управляла корпорация, а не железнодорожная компания, по причине чего его часто использовали для того, чтобы незаконно перевозить спиртное.

Я соскрёб все оставшиеся деньги и с их помощью смог спрятать огромное количество взрывчатки на поезде.

И наконец настал день, когда я должен подняться на борт. Я попытался проскользнуть мимо проводника, который стоял на перроне и проверял пассажиров по списку, но он торопливо остановил меня.

— Ты один едешь? Можешь назвать своё имя?

Моя внешность была обоюдоострым мечом, и одной из её особенностей было то, что она привлекала лишнее внимание. В итоге я решил использовать свой внешний вид для собственной выгоды.

Даже тот парень, в которого я врезался ранее, ничего не заподозрил. Проще простого.

Жаль только, что в документах я не могу использовать фальшивое имя. И, сохраняя детское выражение лица, я звонко назвал своё настоящее имя:

— …Чеслав. Меня зовут Чеслав Мэйер. Пожалуйста, зовите меня просто Чес!