Дорога, ведущая вглубь леса.

— Что думаешь об этом, Майза? – довольно встревоженно спросил Чес.

— Не волнуйся, Чес, – Сильви опередила Майзу, – я уверена, что Майза не обиделся из-за того, что ты убежал и спрятался в машине при первых же признаках неприятностей.

— Я н-не об этом! Я хочу услышать его мнение об этих трёх девочках!

— А-а, ясно, ну, в таком случае, мне кажется, та, что посередине, будет очень неплохо смотреться с тобой.

— Прекрати уже! Хватит смеяться надо мной, Сильви, ты же всё понимаешь!

— А-ах, всё же ты такой милашка, – Сильви вновь обвила руки вокруг шеи Чеса с заднего сиденья, не обращая никакого внимания на его зардевшиеся щёки.

Майза лишь улыбнулся и, с капелькой жалости взглянув на мальчика, ответил:

— Всё будет в порядке. Исходя из полученной нами информации, можно смело заявить, что Эльмер ждёт нас.

Когда переполох утих, и жители деревни скрылись в своих домах, они решили последовать за девочками в красном. Судя по реакции местных, они пришли к выводу, что демоном тут называли как раз таки Эльмера. Они ещё не совсем понимали, почему его воспринимали как монстра и безумно боялись, но группа в любом случае выяснит это, когда встретит его.

Нил, в свою очередь, забрался обратно в багажник, укрылся толстым пледом и тут же вновь провалился в сон.

— Но… разве это не странно? Они очень тихие, плюс реакция жителей на них, будто они… не знаю. Черты у них схожие, но они будто иностранки.

— Ну, если говорить о странностях, то и вся эта деревня довольно необычная, – заметил Майза, решив подытожить ситуацию. – Когда я сказал, что мы обычные путешественники, стало очевидно, что эти люди не подозревают, что живут на частной территории.

— Думаю, ты прав.

— Если бы они это знали, то просто сказали бы, что это частная территория, и приказали немедленно уехать. У меня нет разрешения, так что в таком случае оправдаться нам бы было нечем. К тому же их диалект немного отличается от языка этой страны. Если коротко, то он какой-то… устаревший.

— Учитывая, что их нет ни на одной карте, думаешь, они какие-то религиозные фанатики?

Услышав предположение Чеса, Майза на секунду задумался, а затем покачал головой.

— Нет, вряд ли. Вспомни то, как они называли монстра, кстати говоря, скорее всего, Эльмера. Изначально они назвали его демоном, а только потом монстром. Если бы это был какой-то культ, то с большей вероятностью они бы выбрали какой-то конкретный термин в соответствии с их верованием.

— То есть хочешь сказать… Это обычная деревня?

— Это тоже маловероятно, поскольку староста вёл себя слишком странно. Остальные были попросту напуганы, но… он отличался. Как только увидел нас, то сразу определил к чужакам. Мне кажется, он больше всех знает об этой деревне.

Майза задумчиво склонил голову набок, вспоминая полные ненависти глаза старосты. Чес, с другой стороны, лишь скучающе заметил:

— Ну да, в конце концов, он староста, знаешь ли.

— Нет, я имею в виду, более буквально… А, похоже, мы приехали, – перебил сам себя Майза, и тут его лёгкое беспокойство сменилось изумлением, стоило ему увидеть то, что показалось из-за деревьев.

Чес и Сильви тоже посмотрели вперёд. И перед ними предстал…

Старый замок.

Или, если точнее, крепость, окружённая каменной стеной, которая словно сошла со страниц какой-то сказки, фэнтезийного романа или же некогда очень популярной видеоигры.

Не сказать, что он производил впечатление величественного строения. Он больше напоминал крепость разбойников, чем королевский замок.

Стены выглядели несколько невзрачно, и в общем замок казался довольно неказистым, но судя по немногим окнам, расположенным весьма беспорядочно, можно было предположить, что в отличие от экстерьера интерьер казался более разнообразным.

И хотя крепость нельзя было назвать древней, отсутствие заметных повреждений тоже казалось довольно примечательным.

— Стиль напоминает замки из Люксембурга и Бельгии. На самом деле, он очень похож на люксембургский Вианден, хотя этот намного меньше, – спокойно заметил Майза.

Чес же нахмурился.

— Не похоже на стиль Северной Европы. И к тому же… почему-то он не выглядит очень старым. Его построили от силы лет сто назад.

Весь замок, за исключением передних ворот, был окружён плотным барьером из деревьев, так что прогуляться было особо негде.

Одинокие ворота вели во внутреннюю часть крепости, и тройка лошадей, не снижая скорости, тут же скрылась где-то внутри.

— …Думаю, нам можно заехать, да? – задумчиво пробормотал Майза, затем покачал головой и остановился где-то посреди двора.

Выйдя наружу, он ещё раз осмотрел замок с более близкого расстояния.

— Да уж…

— …Эльмер точно здесь, – тихо, но уверенно закончила за него Сильви, столь же изумлённая, как и Майза.

Повсюду виднелись рождественские украшения, и их огромное количество заставило Майзу тяжело вздохнуть. Не только на воротах замка, но и на каждом окне виднелись различные орнаменты и другие безделушки.

Не фабричные, а сделанные самостоятельно из предметов, которые можно было добыть в этой деревне, каждая выполнена с фантазией и любовью.

— Из всех людей с корабля только Эльмер зашёл бы так далеко с чем-то подобным, – сухо заметил Чес, бегло осмотрев замок и отведя взгляд.

Сильви же, словно зачарованная, внимательно разглядывала каждое украшение. Человек, незнакомый с ними, мог бы подумать, что кто-то поменял их разумы местами.

— Ты прав, – сказала девушка. – Эльмер единственный со спокойной душой смог бы вешать такие асимметричные штуки… По крайней мере, если говорить о бессмертных с корабля.

— …Ну, пойдём внутрь? Не думаю, что эти девочки вернутся, чтобы проводить нас. Сильви, сходи разбуди мистера Нила.

— Хорошо.

Сильви пошла к багажнику, в то время как Майза и Чес направились ко входу в замок.

Большие деревянные двери крепились к каменной кладке петлями, которые очень выбивались из общего вида. Всё больше и больше казалось, что здание было построено не так давно.

Майза несколько раз постучал, но ответа так и не последовало. Придя к выводу, что они и без того уже совершили незаконное проникновение, решено было просто зайти.

— Извините за вторжение.

Дверь не была заперта. Украшения в виде Санты-Клауса и его оленей дрогнули, а петли пронзительно заскрипели. Дуэт секунду колебался, прежде чем шагнуть в, кажется, атриум.

Он не был сильно украшен и не особо отличался от внешней части замка: всё те же каменные стены и пол. Однако лестница, видневшаяся в конце, была сделана из дерева и напоминала те лестницы, которые можно увидеть в роскошных особняках девятнадцатого века. Двери вдалеке тоже не казались слишком уж старыми.

— Это место само с собой не сочетается. Будто кто-то позаботился лишь о том, чтобы замок выглядел старинным только снаружи.

— Действительно. Такое чувство, будто мы в музее…

Скри-и-и-и-и-ип.

Жуткий скрип прервал Майзу, а дверь за ними внезапно с грохотом захлопнулась. Не успели они и обернуться, как ставни на окнах тоже закрылись сами по себе, оставляя их в мрачной полутьме.

— А?!

Рядом никого не было. Чес, паникуя, дёрнул дверь за ручку, но та даже не дрогнула, оставаясь всё столь же плотно запертой.

Затем, словно в банальном фильме ужасов, над их головами раздался прерывистый неприятный хохот.

— Муха-ха-ха-ха-ха-ха…

Звук эхом разнёсся по всей прихожей, так что его источник определить было проблематично.

— Жалкие создания… Добро пожаловать в проклятый замок посреди этого проклятого леса… Скорее всего, из-за украшений снаружи вам показалось, что здесь вы будете в безопасности, но именно этого я и добивался, глупцы. Теперь же вы будете принесены в жертву и пробудите мою силу…

Голос продолжал вещать эти пафосные театральные речи, но Чес и Майза лишь быстро переглянулись и одновременно спросили:

— …Эльмер?

— Ох, так вы знаете моё имя, да? Вы, должно быть, слышали его от жителей деревни. Ваше мужество достойно восхищения, ведь лишь немногие осмеливаются так легкомысленно произносить имя демона! Но всё же сопротивление…

— Нет, в смысле, Эльмер, это ты? – спросил Майза.

— Ну же, это я, это я! – крикнул Чес.

— …Я же сказал, сопротивление бесполезно… э…? Погодите, что такое? Что-то не так.

Через пару секунд, возможно, из-за удивления, хриплый голос во тьме внезапно сменился молодым и звонким.

— Так это ты, Эльмер... Сколько лет прошло с нашей последней встречи, двести девяносто? – не скрывая своей радости, произнёс Майза.

Чес, в свою очередь, всё же сдерживал себя и, лишь усмехнувшись, сказал:

— Ты совсем не изменился. Даже не глядя могу сказать, что это ты.

Из темноты не доносилось ни звука. Но стоило эху от слов Чеса стихнуть, как из тьмы послышался громкий удивлённый крик:

— Погодите-ка! Это… Чес… и Майза?!

Только эти слова прозвучали, как перед путешественниками что-то с глухим стуком упало.

Послышалось какое-то шебаршение, и в полутьме перед Чесом и Майзой возник человеческий силуэт.

— Эй! Будь паинькой, открой ставни на окнах, ладно? – крикнул силуэт, и в ответ ставни тут же отворились один за другим.

Казалось, будто их распахнуло порывом ветра, поскольку ни Чес, ни Майза не видели никого возле окон во внезапно посветлевшем зале.

— Классно придумал, скажи? Я сделал так, что их можно открывать и закрывать лишь дёрнув за верёвку! – похвастался человек перед ними, которого наконец можно было разглядеть в свете, падающем из окон.

— Ах, как же давно мы не виделись! Дай на тебя посмот-...

Радостные слова Майзы внезапно стихли, стоило ему взглянуть на лицо мужчины перед собой.

Одежда на парне было столь же причудливая, как и у Нила.

Она была полностью чёрной, а на голове у него был чёрный мешок с прорезями для глаз. Казалось, будто он пытался воссоздать стиль куроко.

— …Что на тебе надето?

— Хм-м? А, это! Прости-прости! Я думал, что если оденусь так, то мне будет проще вас напугать, понимаешь? Словно сама тьма извивается, да? Ха-ха-ха-ха!

Парень рассмеялся и снял со своей головы мешок. Даже перчатки на его руках были чёрными.

— Фу-у-ух, дышать совсем нечем. Наконец! Честно сказать, я слегка увлёкся. Давненько у меня гостей не было!

Парень с голубыми глазами ярко улыбался. У него были слегка покрывшиеся потом золотистые пряди волос.

Он не был красавцем, но и уродом его назвать нельзя, и, как и любой обычный человек, с детской открытой улыбкой на лице он выглядел куда лучше.

Наконец увидев лицо Эльмера, Майза расслабился и положил руку на плечо товарища. В его детских глазах отражалась искренняя радость, и он очень эмоционально воскликнул:

— А-а, честное слово… Ты совсем не изменился!

— Ха-ха! Это же Майза! Самый настоящий Майза! И Чес! Что мне?.. Стойте, воу, неужто это Чес?! Правда Чес! Майза, представляешь, и что мне делать?! Мне кажется, я сейчас взорвусь от радости, но у меня нет фитиля, да и запала нет, и в любом случае это чертовски больно, не хочу взрываться, так что, думаю, воздержусь! Но что же мне делать, я в тупике, Майза, что мне делать?!

— Думаю, для начала тебе не помешало бы немного успокоиться.

Эмоциональное потрясение наконец прошло, и Майза усмехнулся, вспоминая то, что только что произошло.

— И серьёзно, «муха-ха-ха»? Эльмер, ты же не ребёнок. Я чуть со стыда не сгорел, просто слушая это.

— Э? А что, странно звучало?

— А ты сам не понимаешь?

Чес, стоявший немного в стороне от Эльмера и Майзы, наконец вклинился в разговор:

— Если ты попытаешься так кого-то напугать, то с треском провалишься. На самом деле, это скорее смешно.

Но несмотря на колкое замечание Чеса, Эльмер лишь широко усмехнулся.

— Смешно, да? Тогда это оглушительный успех! Не каждый день получается заставить кого-то улыбнуться, пока пытаешься напугать его! Я бы сказал, что это процентов на восемьдесят поразительнее!

— Ты знаешь слово «сарказм»?

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ну ладно об этом! Нет-нет-нет-нет, честное слово, я так удивлён, как вы попали сюда? Вы знали, что я здесь?

Эльмер заключил Майзу в крепкие объятия и похлопал по спине.

— А?

Майза и Чес, однако, растерянно переглянулись. Разве Эльмер не знал, что они прибыли в деревню? И разве он не затем отправил тех посланниц, чтобы они привели их в замок?

— Эльмер, ты не знал, что мы здесь?

— А… Нет-нет-нет. Я только слышал, что в деревню прибыли чужаки. Жители деревни не слишком дружелюбные ребята, к тому же они немного на нервах из-за меня, так что я решил вмешаться прежде, чем случится что-то плохое!

От деревни до этого места довольно далеко. Так откуда же ты узнал? И кроме того, почему ты живёшь в замке, а в деревне тебя боятся и считают демоном?

У Майзы возникло множество вопросов, но он решил отложить их на некоторое время и сосредоточиться на радостном воссоединении.

И как раз в этот момент в закрытую дверь громко постучали. Похоже, снаружи ждали Сильви и Нил.

— Хм-м? Что это? Вы двое пришли не одни?

— Конечно нет. С нами ещё два старых товарища, – довольно ответил Майза.

Чес же усмехнулся:

— Попробуешь угадать, кто это?

— Э? Интересно, кто же? Посмотрим, если это ваши друзья, то, может, Бегг или… А-а, не знаю! Да-да, уже иду!

Эльмер поддался своему любопытству и быстрым движением распахнул дверь. Похоже, на ней находился такой же механизм, как и на окнах, так что её можно было с лёгкостью открыть и закрыть всего лишь потянув за верёвку.

А на другой стороне ожидали…

— Эльмер! Эльмер, это правда ты?!

— Хэй.

Чарующе прекрасная девушка и мужчина в маске на обмотанном бинтами лице.

Скри-и-и-и-п.

Бух.

Эльмер позволил двери медленно закрыться и повернулся к Майзе.

— …Кто это?

— Интересно, кто же? – с редкой для него озорной улыбкой отозвался Майза.

В это время Чес, стоящий возле парня, еле сдерживал рвавшийся наружу смех.

Между тем петли открываемых снаружи створок вновь жалобно заскрипели, когда Нил толкнул их, и два человека – которых Эльмер определённо видел впервые – вошли внутрь.

— А-а-а-а! Какие-то незнакомцы! Незнакомцы вторглись в мой замок!

— Эльмер, ты ужасен! Мог бы хоть поздороваться, прежде чем выгонять!

Несмотря на то, что её голос переполняло возмущение, уголки губ Сильви подозрительно приподнялись, словно она тоже пыталась не рассмеяться.

— Негодяй, я был настроен слишком оптимистично, решив, что ты оставишь свои шуточки хотя бы в момент воссоединения.

Нил, с другой стороны, казалось, и правда был зол.

— …Кто-кто-кто вы такие, люди?! Сначала вы вторгаетесь в мой замок, а теперь лезете мне в душу! Признавайтесь, вы кто?!

Уловив искреннюю растерянность Эльмера, Нил вспомнил, как сейчас выглядит его лицо.

— М-м-м, вот как… Я не носил маску в нашу последнюю встречу, не так ли? Полагаю, твоё недоумение оправдано. Но, смею заметить, ты должен был узнать меня по голосу!

— …Нил? Нил, это ты?!

— Долго же ты.

Нил удовлетворённо кивнул. Эльмер мгновение пристально рассматривал его, а затем перевёл взгляд на Сильви.

— Тогда ты должно быть… Точно!

— Удивлён, да? Ну, не могу тебя винить, я и правда сильно измен-…

— Ты Хьюи! Хьюи Лафорет, да?! Почему ты одет как девушка?

— Ты совсем?! – взвизгнула Сильви, ошеломлённая столь неожиданным ответом, в то время как Чес и Майза тихо рассмеялись.

— Э, нет? Я ошибся? Могу поклясться, что Хьюи единственный, кто был настолько прекрасен на том корабле…

— Да Сильви это! Сильви Люмьер! – смеясь ответил Майза.

Сильви вздохнула и пожаловалась:

— Честное слово, Эльмер, я была единственной девушкой на корабле, помнишь?

— Сильви?

Эльмер некоторое время пристально смотрел на девушку перед собой, затем крутанулся на месте и, глядя на Майзу, воскликнул:

— Да ты смеёшься надо мной! Сильви не была такой сногсшибательной красоткой! Она была курносой деревенской девчушкой!

— Должна ли я радоваться? Или злиться? – растерянно пробормотала Сильви.

Эльмер снова повернулся к ней и сказал:

— Нет, ну, но… Даже если ты заменила очки линзами, ты всё равно не была такой высокой и это, э-э-э, слегка с более скромными формами, если ты понимаешь, о чём я. Тебе же всего семнадцать было! А сейчас выглядишь на все двадцать! Ты не могла так вырасти, раз уж Чес совсем не изменился…

— Сильви не выпила эликсир сразу же, – перебил его Майза, уже предчувствуя новый поток из вопросов, которые Эльмер ещё не озвучил.

Сильви же улыбнулась и весело объяснила:

— Я стала алхимиком, потому что хотела навечно остаться красивой. И, когда мы нашли эликсир бессмертия, мне, к сожалению, было всего семнадцать. Мне ещё предстояло вырасти. Так что я налила эликсир в маленькую флягу и выпила после многих лет ухаживания за собой, когда довела собственную красоту до совершенства.

Эльмер слегка скептично осмотрел её.

— …То есть ты говоришь, что ты версия Сильви за двадцать?

— В смысле версия? Ну, думаю, можно и так сказать.

Эльмер на мгновение задумался, а затем положил руку ей на плечо и с невероятной печалью в глазах произнёс:

— Сильви, прежде чем мы насладимся нашим воссоединением, я хочу, чтобы ты честно ответила на один вопрос.

— Что такое? – спросила Сильви, чей пульс слегка участился от неожиданно серьёзного тона товарища.

— Всё нормально. Независимо от ответа я не буду винить тебя. У тебя впереди целая вечность, ты ещё сможешь искупить все свои грехи.

— Да о чём ты вообще?

— Теперь скажи честно… сколько ванн из крови младенцев ты приняла, чтобы обрести такую красоту?!

— Эльмер, ты хоть понимаешь, насколько ты меня оскорбил?!

Сильви занесла руку, чтобы ударить парня по лицу, но тот ловко уклонился и вновь повернулся к Майзе.

— Ну, хватит шуток.

— И что из этого всего было шуткой, а?

— Если честно, то я с самого начала знал, что это Сильви. Ха-ха-ха-ха!

Сильви тяжело вздохнула и вновь высоко занесла ладонь.

— Так, теперь… э?

Эльмер попытался присесть, но внезапно обнаружил, что не может сдвинуться с места.

Майза стоял справа от него, а Нил слева, крепко удерживая его за руки.

— Эльмер, тут ты перешёл грань.

— Смею заметить, ты заслужил больше, чем одну пощёчину за сказанное только что.

Мужчины схватили его ещё крепче и слегка приподняли над полом.

— А? Подождите, вы шутите? Эй?!

Ладонь Сильви рассекла воздух, приближаясь к побледневшему лицу Эльмера, и…

Чес стоял на небольшом расстоянии от остальных и уставился куда-то в пустоту, как раз когда в комнате прозвучал звонкий хлопок.

— Эльмер и Сильви внутри ничуть не поменялись, – тихо прошептал он себе под нос каким-то чересчур взрослым тоном, но остальные этого не услышали. – …Может, и вовсе я один изменился?..

⇔

Они искренне улыбались. Господин Эльмер улыбался, и чужаки, пришедшие в замок, тоже.

Они все улыбались так искренне, от самого сердца.

Господин Эльмер совсем не изменился. Он и мне всегда так улыбался.

Но… я не могу улыбаться.

Если бы я могла…

Как и эти люди, которых пригласил господин Эльмер…

Как было бы…

Но я не могу улыбаться. Я никак не могу искренне улыбаться.

Даже несмотря на то, что господин Эльмер от всей души улыбался мне.

Он так старается научить меня этому.

Но всё, что я помню – это печаль.

Скорее всего, я не могу улыбаться именно из-за неё…

Но сейчас больше всего мне грустно из-за того, что я не могу улыбаться.

⇔

— Ну, в любом случае, как там говорится? Не обращайте внимание на грязь и чувствуйте себя как дома!

— Но это ведь на самом деле не твой дом…

— Чес, не надо. Почему ты каждый раз пытаешься уколоть по больному месту… Фух!

Эльмер рухнул на диван напротив камина, а на его лице всё ещё виднелся ярко-красный след от ладони.

Группа решила побеседовать в каком-нибудь более комфортном месте и переместилась в комнату, которая играла роль гостиной.

— И это все, кто пришёл сюда… Что насчёт остальных? Помимо вас ещё кто-то остался в живых? – спросил Эльмер, когда разжёг в камине огонь.

Вопрос был крайне серьёзный, так что Майза обменялся с остальными многозначительными взглядами.

После нескольких секунд звенящей тишины Майза ответил за всех:

— …Если считать нас пятерых, то всего уцелело девять из изначальных тридцати с корабля.

Эльмер некоторое время молчал. Тишина повисла между пятёркой бессмертных. На опущенном лице Эльмера плясали ярко-красные всполохи огня в камине.

Несколько секунд спустя парень повернулся к Майзе и остальным, и… он улыбался.

— Ясно. Это печальная новость, но я рад.

— Что?

Эльмер рухнул на деревянный стул так, что две его ножки оторвались от земли, и лицо парня почему-то чуть ли не засияло от облегчения.

— Сказать по правде, существовала определённая вероятность того, что я проведу оставшуюся вечность так и не встретив вас. Но вы все пришли сегодня. Так что наихудший сценарий о том, что остался только я, сменился на то, что осталось только пятеро из нас. Но теперь вы говорите, что в живых ещё четыре наших товарища. Верно, это ли не повод для улыбки?

— А ты оптимист.

— Не совсем. Просто улыбка – это мой единственный способ выразить соболезнования. Если честно, я совсем не умею грустить. Это слишком сложно. К тому же мне это совсем не нравится. А, хочу уточнить, что я не собираюсь забывать смерти никого из них. Так что расскажите же, кто остался, чтобы я знал, кого помнить.

Разъяснив причину отсутствия своей печали, Эльмер решил потребовать немного больше информации. Майза мгновение выглядел ошарашенным, а затем с облегчением улыбнулся.

— Ты и правда совсем не изменился. Так, помимо нас остались Бегг, Хьюи, Виктор…

— А, Хьюи ещё жив, да? Я давным-давно читал в газете, что Виктора взяли на работу в ФБР, и он арестовал Хьюи.

На лице Эльмера заиграла слабая, ностальгическая улыбка, словно он вспомнил какой-то приятный момент из своей жизни.

— Чем Хьюи сейчас занимается? Ходили слухи, что его отправили в тюрьму, но, думаю, срок его заключения уже должен был подойти к концу, верно?

— Мы тоже не знаем. Но мы также не слышали ничего о том, что его съели, так что, скорее всего, он всё ещё где-то проводит свои эксперименты.

— Хьюи на этих экспериментах прямо помешан. Думаю, можно сказать, что из-за этого он больше всех походил на алхимика среди нас… А, прости-прости, я перебил тебя, – оборвал себя Эльмер, когда увидел мрачное выражение лица Майзы.

— Нет-нет, всё нормально. И касательно последнего выжившего, мы так и не смогли выяснить, где он находится. Денкуро. Тоуго Денкуро. Ты ведь помнишь его, не так ли? Он был единственным азиатом на корабле.

— А-а, так ты о ниндзя.

— Ниндзя?

— Это прозвище, которое я ему дал… Погоди. Вы ещё с ним не виделись?

Остальные уставились на него с широко распахнутыми глазами.

— Ты встречал его?!

На удивлённый вскрик Майзы Эльмер лишь пожал плечами.

— Ну, я просто вроде как случайно встретил его около десяти лет назад. Это было в месте под названием Эдо Мура что-то там в Японии, и он носил костюм ниндзя. С тех пор я его не видел, так что не могу с уверенностью сказать, жив он ещё или нет…

— Не могу в это поверить… Мы первым делом и отправились в Японию на его поиски. Он ещё тогда на корабле постоянно говорил, что хочет вернуться в Японию, так что мы решили поискать там, откуда он родом…

— Когда это было?

— Около двадцати лет назад.

Эльмер замахал руками и рассмеялся.

— А-а, ну понятно, почему у вас не вышло. Он вернулся обратно в Японию всего около десяти лет назад. Он сказал, что пытался дойти из Америки в Японию, но с ним что-то случилось на Северном полюсе, так что его похоронило во льдах примерно на двести пятьдесят лет.

— ……

Остальные молчали, лишившись дара речи.

— Потом его обнаружила советская атомная подлодка, затем его начало преследовать КГБ, и он попытался сбежать в Германию и был подстрелен, пытаясь перелезть через Берлинскую стену. Так что в итоге он скрывался в Восточной Германии, пока стена не пала, и только тогда он смог вернуться в Японию. Он сказал, что был невероятно шокирован тем, как его страна изменилась. Все его родные уже умерли, а дом разрушили, кажется, ещё задолго до войны… Примерно, когда страну открыли в девятнадцатом веке. Так что, в конце концов, он решил просто попутешествовать по стране.

— Вот это приключение, – завершил историю Тоуги Нил своим коротким комментарием.

Эльмер некоторое время раздумывал над чем-то, а затем задал самый главный вопрос:

— Я заметил, что вы не упомянули Сциларда.

Стоило им услышать это имя, как в глазах всех отразилось множество различных эмоций, и Сильви, Чес и Нил отвели взгляды.

Сцилард Квейтс был старшим из алхимиков на Адвена Авис, кто обрёл бессмертие, и к тому же тем, кто желал получить знания всех остальных, поглотив их.

Майза решил коротко ответить на невысказанный вопрос Эльмера:

— Сцилард мёртв.

Эльмер нахмурился. С одной стороны у него словно гора с плеч упала, а с другой он казался довольно опечаленным.

— …Ясно. Значит, если считать Денкуро, то всего девять человек.

Поколебавшись секунду, Майза наконец кивнул.

— Получается, так.

— Погоди, вы искали меня только, чтобы рассказать об этом?

Майза усмехнулся и снова кивнул.

— Ясно… Что ж, простите, что доставил столько неприятностей. Теперь я могу улыбнуться, зная, что вы сделали ради меня. И не только улыбнуться, я готов рассмеяться так громко, что взорвусь! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-ха-ха-гха-гх-ха-гха-а! Кха! Кх! Гха!

Эльмер внезапно свалился на пол и забился в приступе кашля, размахивая при этом руками и ногами, как перевёрнутая цикада.

— Ты в порядке?

— З-заставил себя… смеяться! И желудочный… сок… п-попал… в горло!.. У-умираю!.. Гх, с-сейчас умру!..

Каждый раз, пытаясь вздохнуть, он начинал кашлять ещё сильнее, не в силах даже как следует дышать. Эльмер стал задыхаться на открытом воздухе, и три века его жизни, полные воспоминаний, начали проноситься перед глазами парня.

— Именно поэтому ты не должен подделывать смех, – укорила его Сильви.

— Смею заметить, ты идиот. Кроме того, смеяться в такой ситуации было очень грубо по отношению к Майзе.

Зная о бессмертии Эльмера, Сильви и Нил сохраняли полное спокойствие. Майза же, поднявшись, погладил парня по спине, в то время как Чес присел на корточки рядом с ним и с беспокойством заглянул ему в лицо.

— Ты в порядке?

Чес протянул свою правую руку и положил её Эльмеру на щёку. Слегка погладив её, мальчик медленно поднял её и положил парню на лоб… Но Эльмер никак не отреагировал.

— Да, уже всё нормально. Спасибо, Чес.

Чес молча убрал руку и вернулся на своё место.

В его детских чертах можно было различить некое недовольство чем-то.

— Хм?

Эльмер заметил мрачное выражение лица мальчика и уже собирался узнать, что случилось, но его прервали.

— А теперь, Эльмер. Пришла твоя очередь отвечать на наши вопросы, – сказал Майза, привлекая внимание парня.

Беспокойное выражение лица Чеса ушло на второй план и вскоре было забыто.

— А что вы хотите знать? Я знаю несколько государственных тайн, но не думаю, что могу выдать их вам…

— Нас это не интересует.

— Уверены? А то я и правда знаю несколько тайн Республики Науру.

— Я серьёзно, – сказал Майза, не обращая никакого внимания на попытки Эльмера отшутиться. – Что это за деревня? Почему жители бояться тебя и называют демоном? Ты на самом деле мучаешь их? И кто все эти девочки…

— Давай не всё сразу! Я запутался! Мозги кипят! Вот, кипят, пыш-пыш-пыш-пыш…

Эльмер схватился за голову двумя руками и начал трястись всем телом, сначала медленно, а затем так быстро, что даже черты лица стали смазываться…

…И внезапно его голова отвалилась.

— А?!

Все замерли, затаив дыхание. Голова упала и исчезла в чёрном балахоне, из которого вдруг повалил тёмный густой дым, мигом заполнивший всю комнату.

В итоге всё тут же скрылось из виду.

При вдохе он слегка обжигал лёгкие, но, похоже, отравлен не был, так что и Майза, и остальные, игнорируя его, лишь присели и начали искать Эльмера.

Вскоре дым испарился, и они увидели… чёрные одежды, в которые был облачён Эльмер, и какую-то трубу, завёрнутую в тёмную ткань, которая, вероятно, и была источником дыма.

— Опять эти его шуточки, ясно… – сказал Майза, осматриваясь сквозь дымку, оставшуюся от газа.

Человеческого силуэта нигде видно не было. Похоже, Эльмер успел смыться за те пару секунд, пока дым заполнял помещение.

— Фокусники часто показывают что-то подобное, да? – скучающе заметил Чес, осматривая чёрную трубу. – Надо же, исчез и оставил одежду.

И в этот момент…

— Игра! Давайте поиграем!

Отражаясь от каменных стен, в комнате прозвучал невероятно довольный голос Эльмера.

— Я бы оценил, если бы ты прекратил забавляться.

— Я буду прятаться от вас в течение месяца, пока доделываю свои дела! Если вы меня поймаете, то в качестве награды я отвечу на все ваши вопросы!

— Эльмер!

— Майза, можешь даже не пытаться, – вмешался Чес. – Ты и сам прекрасно знаешь, что если Эльмеру в голову взбредёт нечто подобное, то его уже не остановить.

Майза решил согласиться со словами Чеса и кивнул.

— Ну, ничего не поделаешь…

— Отлично! Потрясающе! Я знал, что ты не подведёшь, Майза! Итак, и вновь добро пожаловать! Вы попали в деревню, отрезанную от времени и внешнего мира, хотя нет, эта деревня сама по себе находится в альтернативном измерении, оторванном от нашего! Другими словами, это четвёртое измерение, сказка! Я надеюсь, что вы добросовестно подойдёте к отыгрыванию своих ролей!

Эльмер разразился громким смехом, который постепенно стих. Майза рухнул на стул и протяжно вздохнул.

— Думаю, я уже почти привык к подобному, учитывая, что это постоянно происходит в Нью-Йорке.

— Верно, хотя Айзек и Мирия в отличие Эльмера простачки, которые делают это по доброте душевной.

— Вы о ком? – спросил Нил, впервые слышавший эти имена, но прежде, чем Чес и Майза успели ответить, в дверь постучали.

Из-за двери, сильно контрастирующей с каменными стенами, послышался тихий девичий голос.

— Извините… Я приготовила чай.

— А, прошу прощения. Заходи, – ответил Майза, решив на время занять место исчезнувшего хозяина дома.

— Простите за беспокойство.

Девочка, вошедшая внутрь, была одета в красные одежды, как и все остальные, но всё же слегка отличалась от всадниц. Да, они все были очень похожи, но причёска и черты лица немного разнились.

Она заметила, что Эльмера нет поблизости, и начала встревоженно смотреть по сторонам.

— Эльмер сказал, что мы должны найти его, но предлагаю просто расспросить эту девушку о том, где он прячется, – предложил Нил.

Чес, вновь вернувшись к роли простого маленького мальчика, подбежал к девочке.

— Эй, а кем ты и остальные приходитесь братику Эльмеру? – спросил он, воспользовавшись правом, доступным только детям: задавать наивные вопросы, не заботясь о нормах вежливости.

Девочка ответила не менее прямолинейно:

— Меня… принесли в жертву.

⇔

Никто из жителей не знал, сколько уже существует деревня. Старики иногда намекали, что знают больше, чем говорят, но время шло, и они уходили один за другим, забирая эти знания с собой в могилу.

Большая часть жителей деревни ныне была теми, кто вырос, не зная ничего, кроме неё и барьера деревьев вокруг них, а за ними же находился край мира.

Некоторые излишне любознательные люди пытались пройти сквозь чащу, но их надежду и жажду знаний всегда в итоге втаптывали в грязь.

Они даже не догадывались, что деревья росли слишком уж неестественно близко друг к другу, потому что они попросту не знали, как же должно быть на самом деле.

Лес был слишком большим, чтобы пройти через него пешком. Многие в итоге отчаивались и возвращались обратно, ну а те, кто шёл дальше, никогда не возвращались. Жители деревни пускали слухи, что в лесу чувство направления отказывает, и в итоге путешественники начинают ходить по кругу вновь и вновь. Посреди единственной существующей дороги находился туннель, двери в который всегда были запреты, а поскольку недавно он обрушился, пройти стало вовсе невозможно.

Была ещё другая дорога, что вела вглубь леса, откуда время от времени приезжал торговец.

Но там тоже находились ворота, сконструированные так, что никто, кроме стальной повозки торговца, которая ехала сама по себе, не мог пройти. За прошедшие годы некоторые тайком забирались в грузовой отсек и уезжали… но они так никогда и не возвращались.

Жители деревни осознали, насколько же опасен «внешний мир», и стали внушать это своим детям.

Внешний мир опасен. Там ничего нет. Деревня и есть весь мир.

Дети понимали, что это ложь. Но из-за царящей в деревне атмосферы никто не осмеливался вслух озвучивать такое мнение… и, кроме того, дети куда больше боялись этого самого внешнего мира.

Иногда высоко в небе над ними пролетали сияющие серебряные птицы. Они были больше, чем жители могли даже представить, и издавали странные жуткие звуки, так что их считали посланниками дьявола, вселяющими ужас в сердца людей.

Но, если не считать дьявольских птиц, жить в деревне было не так уж и плохо. В большинстве своём все нужные вещи они добывали или производили сами, а горючее и прочее топливо привозил торговец. Сам торговец был прямым доказательством существования «внешнего мира», но жители деревни попросту игнорировали это. Торговец никогда не говорил о внешнем мире, да и в целом не выходил из своей повозки или хотя бы опускал стекло.

В деревне существовало негласное правило, не рекомендующее разговаривать с торговцем, а предыдущий староста запретил кому бы то ни было покидать деревню.

Все были согласны с этими правилами, и жизнь продолжала идти своим чередом.

Но, конечно, не без проблем. Неважно, что жители даже при всём желании не могли уйти из деревни, всё же к ним время от времени приезжали люди, которые говорили, что прибыли из внешнего мира. Все они натыкались на деревню случайно, и некоторые даже не говорили на местном языке. Но что самое главное… большинство жителей не могли принять, что эти «чужаки» реальны, потому что для них самого «внешнего мира» не существовало. Для них такие люди были не более чем опасными демонами.

Например, горсть молодых людей решила последовать за первыми прибывшими чужаками, будучи очарованной описанием мира за пределами этого леса. Они ушли за чужаками, игнорируя предупреждения старших, потому что их головы уже заполняли истории о внешнем мире.

И никто из них так и не вернулся.

Все согласились, что они поддались искушению дьявола.

После этого для посторонних вход в деревню был закрыт.

И хотя примерно раз в десятилетие чужаки натыкались на них, их либо незамедлительно прогоняли… либо же стирали с лица земли, в прямом смысле этого слова.

Итак, боясь внешнего мира, боясь даже признать его существование, жители деревни не пытались покинуть пределы леса.

Конечно, их всё ещё мучала проблема того, что, скорее всего, в конце концов деревня вымрет, но они всё ещё жили по-своему счастливо, наслаждаясь тихими деньками.

По крайней мере, до тех пор, пока не наступил этот судьбоносный день пять лет назад, когда к ним пришёл демон, известный как Эльмер…

И теперь, в настоящем...

Вечером того дня, когда Майза и остальные прибыли в деревню, местные главы деревни собрались в доме собраний за центральным столом. У всех были мрачные выражения лиц, а кто-то даже казался напуганным.

Всё же вопрос стоял не пустяковый. Атмосфера царила тяжёлая и гнетущая, давящая на людей в деревянной комнате: казалось, будто на деревню надвигается лесной пожар.

— Староста, что будем делать?

— Сам я этого не видел. Но неужели слухи, что ходят по деревне, правдивы?

— Появились ещё демоны? Объясните, что происходит!

— Что станет с деревней?! Они уже просили что-нибудь?!

На лице старосты – Деза Нибила – виднелось кислое выражение, будто он только что съел лимон, и он попросту игнорировал отчаянные крики жителей деревни.

— Сделайте что-нибудь! Правда, что их четверо? И все они демоны?!

Вместо старосты решил ответить один из юношей. Тот самый, что подстрелил Майзу днём.

— Да, я видел это собственными глазами. Они такие же, как и он. Не знаю насчёт остальных, но тот, что в очках, точно демон!

— И тот, что носит пугающую маску, говорит на странном языке. Наверное, это язык, что понимают только демоны! Проклятый язык!

— Н-но, думаете, девушка тоже демон?

— Ну, э-э, я… Наверное… Хотя может и нет.

Мужчины, очарованные красотой Сильви, обнаружили, что не могут утверждать с уверенностью.

— И хоть он и быстро спрятался, но я видел ребёнка.

— Верно, одним из этих четверых был ребёнок. Но в любом случае они тут же уехали в замок, стоило Эльмеру их пригласить… Но… та вещь, на которой они ехали… Думаете, она как-то связана с торговцем?

— Сейчас речь не о торговце. Важнее, что мы собираемся теперь делать? Верно ведь, староста?!

Все жители замолчали и повернулись в сторону Деза.

Тот тяжело вздохнул и заговорил таким тоном, будто разговаривал сам с собой.

— Я надеялся схватить их прежде, чем они свяжутся с Эльмером, однако… Судя по тому, что он отправил посыльных, он уже знал, что они здесь. Главный вопрос в том, что они сделают с нами после того, как мы угрожали им…

— Ну так в этом и проблема! Поэтому мы и спрашиваем, что нам делать!

— Да у нас нет иного выбора! Мы просто должны ждать, пока он что-то скажет! Мы не можем составить план, ничего не зная! – огрызнулся староста, но жители деревни отказывались сдаваться так просто.

— Если они ночью заявятся отомстить – нам крышка!

— И, если они потребуют больше продуктов или ещё чего… Нам придётся влезать в запасы, нам нечего им предложить.

— Они заморят нас голодом!

— Ты староста, не так ли?! Так сделай что-нибудь!

— Достаточно! – прикрикнул Дез, ударив кулаком по столу, а на его лбу запульсировала вена. – Что вы от меня хотите?! Включите голову, прежде чем скулить, как испуганные псы! У вас самих есть какие-то идеи? У вас есть план, как убить их или заставить уйти? Единственное отличие между мной и вами в том, что я староста, а вы нет! Если хотите, я могу уступить эту должность любому из вас! Давайте, посмотрим, какой великолепный план составите вы! Полюбуемся, как же вы сможете управлять целой деревней!

Никто из жителей деревни не нашёлся, что на это ответить. Никто из них не мог придумать план лучше, чем просто ждать и наблюдать.

Как раз когда все подумали, что комнату окончательно накрыла тишина, её нарушил молодой голос за спиной Деза.

— Это было довольно резко, отец.

— Фелт? Тебя это не касается.

В дверном проёме стоял юноша примерно пятнадцати-шестнадцати лет. В его лице виднелись ещё детские черты, но взгляд был твёрдым и ясным, как у взрослого.

— Жители деревни просто на нервах. Как и я. Вот почему они искали поддержки у тебя, отец.

Дез всё ещё хранил молчание.

— Сейчас не время для споров. В эти непростые времена мы должны объединиться, чтобы защитить нашу деревню.

Его слова были искренними и наивными, но несмотря на это, услышав их, жители тут же успокоились.

— Пока что нам лучше поступить так, как говорит отец, и посмотреть, что будет дальше. Ребёнок и девушка вполне могут быть заложниками… Может, мы как-нибудь сможем узнать их слабые места. Мы должны притвориться, что повинуемся им, и ждать, пока усыпим их бдительность.

Жители деревни переглянулись, задумавшись над предложением мальчика.

— Ну… Почему нет, – наконец пробормотал кто-то.

В итоге все остальные решили согласиться и на время оставить всё как есть.

— Ты согласен, отец?

— Поступайте, как знаете, – раздражённо бросил Дез и встал, намереваясь покинуть комнату.

Скорее всего, его вывело из себя то, что его сын занял его позицию.

Затем один из жителей обеспокоенно задал ему в спину вопрос:

— Но, староста, если они попросят больше «жертв»…

— Знаю. У нас осталась только одна. Если их не останется, то придётся в самом деле отдать деревенских девушек…

⇔

Из дома для собраний раздался сердитый голос, когда я шла в лачугу, где ночую. Это был голос господина Деза.

Скорее всего, я снова сделала что-то не так, хотя и не понимала что.

Мне не хотелось, но я должна была удостовериться.

Дом для собраний стоял на высоком фундаменте, приподнимаясь над землёй. Поднявшись по лестнице, я поняла, что внутри много людей. Они, наверное, обсуждают господина Эльмера. А значит, тот крик не имел ко мне никакого отношения.

Когда я подошла к двери, она внезапно распахнулась.

Удар.

Дверь толкнула меня, и я упала.

Мой нос теперь болит. Я прижала к нему руку и поняла, что по ней течёт кровь.

— Чёрт, эта дверь действительно ужасно установлена! – послышался надо мной голос господина Деза.

В следующее мгновение по моему телу вновь и вновь начали проноситься волны острой боли.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Господин Дез смотрел на меня сверху вниз, открывая и закрывая дверь снова и снова, ударяя ей по мне.

Я наконец отползла и избежала удара.

Но когда я попыталась встать, то потеряла равновесие и снова упала, растянувшись в проёме. В этот раз чудовищная боль пронзила мои ноги.

— А-а, теперь из-за тебя дверь не закрыть.

Боль вновь и вновь охватывала меня.

Боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, больно, больно, больно-больно-больно-больно-больно-больно-ау-ау-ау-ау-ау-ау…

В итоге я больше не могла описать свою боль словами, и моё тело само по себе сжалось в комочек и перестало двигаться.

Удары прекратились, и над моей головой послышался раздражённый голос господина Деза.

— А-а, бесполезная девка, ты весь порог запачкала своей кровью! Убери тут до заката!

После этого в столь мрачном расположении духа господин Дез ушёл. И вслед за ним остальные жители тоже начали выходить, переступая через моё тело.

— Гадость…

— Она подслушивала?..

— Мелкая паршивая…

Жители деревни высоко поднимали ноги, старательно избегая меня, словно я была трупом бродяжки. Они хмурились, ругались и морщились, глядя на меня так, словно я была чем-то гадким и противным.

Такое случалось постоянно. В этом не было ничего необычного, но почему сегодня меня это так задевает? Скорее всего, из-за того, что к господину Эльмеру приехали гости.

К тому моменту, как они все ушли, я наконец смогла подняться на ноги… и увидела перед собой господина Фелта.

— Тебе сильно досталось. Ты в порядке?

Господин Фелт с жалостью взглянул на меня и собрался уходить, напоследок бросив через плечо.

— …Если они потребуют ещё одну жертву, то ей станешь ты… Это всё на благо деревни… Прости.

Господин Фелт не бил меня и не оскорблял.

Но он к тому же не помогал мне.

Я знала это. Ничего не изменилось.

Такова моя участь. Я не должна думать об этом.

Ничто не меняется. Всё нормально. Один день будет идти за другим, такой же, как и все предыдущие.

Но даже так… Ах, ну почему же.

Почему те, кто приходят из внешнего мира, так добры ко мне?

Они не бьют меня, не пинают меня и не сердятся, если я сплю в постели.

Наверное, господин Эльмер – единственное исключение.

Именно эта мысль удерживала меня до этого дня.

Но теперь я знаю.

О существовании другого мира, лежащего там, за этим лесом.

Тогда почему я должна жить здесь, где со мной обращаются вот так?

Господин Эльмер говорил, что по другую сторону есть места намного лучше, чем это, но к тому же есть и места в разы хуже. Но всё же я хотела верить в шанс, которым я могла бы воспользоваться.

Я хочу уйти. Куда угодно, только подальше от этой деревни. Я хочу жить там, где меня не бьют, где бы я не испытывала боль, где бы мне не было одиноко, где угодно, хоть где-нибудь…

Но это то, о чём мне нельзя мечтать.

Несбыточная надежда.

Потому что если я уйду отсюда, то умру.

Если я уже знаю, что это несбыточная мечта, я должна забыть о ней, забыть, забыть, забыть…

Мне грустно. Я хочу ненавидеть того, кто одарил меня улыбкой, того, кто научил меня испытывать счастье – господина Эльмера.

Я вспомнила. Чётко и ясно.

Это чувство… Ненависть.

Я должна была ненавидеть жителей деревни, но в первую очередь я возненавидела господина Эльмера.

От этого мне стало так невыносимо грустно.

Возможно, я то, чего вообще не должно существовать в этом мире…

⇔

23 декабря – Ночь – Старый замок.

На замок опустилась ночь.

И окутавшая всё тьма принесла с собой такой чудовищный мороз, что заставила дрожать и без того холодный воздух.

Крыша старого замка в лесной чаще была плоской, так что по ней можно было спокойно прогуливаться. И лишь крыша обзорной башни с южной стороны имела конусообразную форму, так что забраться туда было весьма проблематично.

И именно там, прислонившись к наклонной стороне этого конуса, лежал парень, любующийся звёздным небом.

— Эльмер.

Мужчина молча медленно повернулся в сторону голоса.

— О!

Краем глаза он увидел верхнюю половину туловища мальчика. Нижнюю же часть скрывал край крыши.

Приложив ещё немного усилий, он с трудом забрался наверх. Всё же с ростом Чеса это было тяжеловато.

Пока мальчик переводил дыхание, Эльмер решил похвалить его:

— Так ты нашёл ступеньки возле окна? Я впечатлён, – искренне восхитился парень. – Ты один пришёл?

Чес не ответил и молча осмотрелся.

— Это место действительно странное. По архитектуре в точности люксембургский замок, но такие конусообразные крыши обычно можно увидеть в Дании… Складывается впечатление, что при его постройке смешали стили разных стран.

— А ты хорошо в этом разбираешься… Я вот ничего из этого не замечал.

— Половина из этого – слова Майзы.

— Ха-ха, тогда, может, для коллекции добавим скульптуру сятихоко?

Эльмер беззаботно улыбнулся, а Чес начал аккуратно спускаться по наклонной крыше.

Увидев это, парень мигом вскочил на ноги. Небольшая оплошность – и он сорвался бы вниз, но на его лице не отразилось ни капли беспокойства.

— Хе-хе-хе, думаешь, что загнал меня в угол, но сейчас ты увидишь, что ошибался! Что, думаешь, сможешь поймать того, кого прозвали «божьи ноги»?

— Ну и куда ты собрался бежать? – спокойно спросил Чес.

Эльмер посмотрел по сторонам и на мгновение задумался.

— …Э?

Ему некуда было перебежать, а ближайшей точкой, куда он мог спрыгнуть, являлась плоская крыша, но, упав на неё, отделаться парой сломанных костей вряд ли выйдет.

Он может и бессмертный, но боль всё ещё чувствовал. Парень стоял на месте, а на его лбу выступила пара капель пота.

— Ну, эм, если ты спустишься сюда, тогда я побегу в противоположном направлении.

— И мы будем бегать по кругу вечно?

— Не хочешь поучаствовать в научном эксперименте, чтобы посмотреть, сколько кругов нужно пробежать, чтобы превратиться в масло?

— Откажусь, – отрезал Чес.

Эльмер же склонил голову набок.

— Лично я считаю, что человек, который первым придумал «растопить тигров в масло», был настоящим гением, а ты как думаешь?

— Не пытайся отвлечь меня, всё равно я здесь не для того, чтобы ловить тебя. Я просто хочу поговорить.

Чес сел и прислонился к наклонной крыше.

— Поговорить? Но я же сказал, что ничего не расскажу, пока вы не…

— Не об этом. О личном.

— Хм-м?

Эльмер подступил чуть ближе, заинтересованный неожиданно серьёзным тоном Чеса.

— Кстати, смотрю, ты всё ещё любишь забираться повыше ночами, да? Помню, ты ещё на корабле каждую ночь залезал на мачту, чтобы полюбоваться звёздами.

— А… А-а… А-а-а-а! Ясно, вот как ты узнал, что я буду здесь? Не думал, что вы найдёте меня в первый же день. Я удивлён.

— Что, ты и правда собирался прятаться целый месяц?..

Но вместо ответа Эльмер опёрся одной рукой о крышу, встав почти прямо, затем повернулся к Чесу лицом и дружелюбно спросил:

— Так о чём ты хотел поговорить?

Похоже, понял, что тема не из приятных.

Чес тяжело вздохнул, сообразив это.

Затем, приведя мысли в порядок, он слабо улыбнулся Эльмеру и собирался начать.

Но прежде, чем он успел сказать хоть слово, парень со смехом отрезал:

— Не притворяйся. Тебе не идёт.

Чес сделал тихий вздох, и затем его лицо лишилось всяких эмоций.

Мгновение спустя атмосфера вокруг мальчика изменилась, а его черты стали необычайно взрослыми. Он сердито взглянул на Эльмера и совершенно не детским тоном сказал:

— А я смотрю у тебя всё такой же дурацкий нрав.

— Э? А ты чего вдруг ведёшь себя как взрослый?

— …Что?

Чес совсем растерялся. Он уж было подумал, что Эльмер разгадал его истинную натуру и предупредил, чтобы тот не скрывал это.

— Ты разве не понял, что я притворяюсь?

— Нет, ну, я просто увидел, что у тебя улыбка вымученная, а не то, что… э? Что? А ты притворялся?

— Похоже, идиот здесь я… – пробормотал Чес, устало повесив голову.

Эльмер же, по-видимому, наконец осознал ситуацию.

— А! А, верно, теперь я понял. Хорошо. Не вопрос. На самом деле, не знаю, почему не догадался раньше. Вообще я должен был подумать, что странно, что ты ведёшь себя как ребёнок спустя три столетия. Верно, прости, я даже не задумывался.

Чес лишь посмотрел вверх на звёздное небо и тяжело вздохнул. Когда же белый пар заблестел в лунном свете, бессмертный, выглядящий как ребёнок, тихо сказал:

— Странно, что Майза за все эти семьдесят лет не упоминал ничего касательно этого. Не думаю, что Сильви и Нил тоже заметили.

В его детских глазах читалась явная тревога.

— У меня есть вопрос. Что ты думаешь о нас?

— Друзья, – коротко ответил Эльмер, стоило вопросу слететь с губ Чеса.

Глаза мальчика в шоке расширились, и Эльмер, заметив это, взволнованно забормотал:

— Нет-нет-нет-нет, погоди-погоди-погоди. Думаю, слово «друзья» в данной ситуации звучит как-то напыщенно, а может и вовсе фальшиво, да? Я бы хотел сказать, что мы друзья, но ты сильно изменился, да и больше трёхсот лет прошло, так что… может, друзья по чаепитию, или, погоди, партнёры, напарники… может, коллеги? Товарищи… собратья… Нет, можно ещё амиго на испанский манер… либо соратники… Члены одной команды… и так далее.

Он и правда сказал «и так далее» вслух.

Конечно, Эльмер никак не мог слышать саркастичных мыслей Чеса, продолжая какое-то время бурчать себе под нос, а затем вдруг ударил кулаком по ладони.

— Верно, лучше всего подходит то, как говорят на Востоке – «одной норы барсуки».

— Конечно нет. Что за дурацкое сравнение, – язвительно заметил Чес, перебивая Эльмера прежде, чем тот смог продолжить.

— Но мне это Денкуро сказал. Мол: «Вы с Хьюи точно одной норы барсуки».

— Не думаю, что он имел в виду что-то хорошее… А-ах, ладно, сам дурак, что решил задать тебе такой серьёзный вопрос.

— Ну же, не будь как Майза. Тебе стоит вести себя как положено ребёнку!

Чес внезапно разозлился из-за чёрствых слов Эльмера.

— Прекрати. Я же уже сказал, что внутри я больше не ребёнок.

— Вот как. Думаю, ты прав. Но, сказать по правде, немного пугающе слышать от тебя подобное. Ты же вечный ребёнок, другими словами, практически житель Неверленда, так что улыбайся, как подобает ребёнку! Когда другие видят искреннюю детскую улыбку, то сразу становятся счастливее. Хотя не могу сказать, что это относится к тем, кто детей на дух не переносит, ха-ха-ха-ха!

— То есть на мои чувства тебе плевать?

— Я не это имел в виду! Я всё это как раз ради тебя говорю! Взрослым сложно улыбаться от души, как детям, однако тебе можно не волноваться о неловкости, не так ли? К тому же ты можешь ходить в кино по дешёвым билетам, а ещё получать конфеты в Хэллоуин и прочее, ну разве не здорово? Ты можешь вести себя как взрослый в нужные тебе моменты, как сейчас. И, как я уже говорил, просто улыбнувшись, ты можешь осчастливить людей вокруг. И тогда они тоже начнут улыбаться. Ведь ты заразишь их своей улыбкой. Получается, вот так просто все вокруг будут счастливы! Чёрт, я даже тебе завидую!

Чес нахмурился, не в силах понять, что Эльмер имеет в виду.

— …О чём ты вообще? И я уже давно думаю над этой твоей одержимостью улыбками. Одна улыбка не равняется счастью. Это было бы слишком просто, знаешь?

— Что ты такое говоришь?! Эмоции, что вызывают улыбку, одни из самых главных! Разве ты не знаешь восточную поговорку? «Улыбка в дом и богатство и счастье манит»?

— Пословицы – это одно… И вообще, по какому принципу ты делишь эмоции на те, которые считаются главным, а какие нет?

— По собственным предпочтениям, – тут же ответил Эльмер.

Чес издал тяжёлый, полный страданий вздох.

— И как человек, у которого полностью отсутствует логика, вообще мог стать алхимиком?

— А-ха-ха-ха, о какой логике речь, когда мы говорим про людей, которые пытались превратить свинец в золото?

— А-а-а-а, ты и правда сказал это! – схватив себя за голову воскликнул Чес. – Ты только что взял и опустил самого себя!

Эльмер залился звонким смехом и присел рядом с ним.

— Кстати, не думаешь, что довольно высокомерно называть такие металлы как бронза и железо «неблагородными»? Они ведь столько пользы приносят, столько всего из них отливают и делают, а тут бах, и тебя называют неблагородным! Я бы обиделся.

Эльмер вскочил на ноги и начал ходить вокруг Чеса, словно подначивая его. Очевидно, эти действия были бессмысленны, но Эльмер, казалось, наслаждался этим.

— Примерно в пятнадцатом веке алхимики разделились на две большие группы. Одни исследовали и занимались экспериментами, которые в итоге заложили фундамент для современной науки. Другие же придерживались мистерии, пытаясь достичь основных целей алхимии. Думаю, меня с тобой можно отнести к последним. Иначе мы бы не согласились вместе с Майзой попытаться призвать демона. Хотя, с другой стороны, возможно, Сцилард и Хьюи застряли где-то посередине. Я пытаюсь сказать, что мы те, кто призвал демона и обрёл бессмертие. Думаю, не нам рассуждать о логике, учитывая это. Ну и пусть! Давай жить, как нам хочется. Так что… улыбнись, Чес!

— Как нам хочется? Честно сказать, прямо сейчас мне хочется всеми силами выразить переполняющее меня раздражение, – сощурив глаза, холодно ответил Чес, глядя на парня снизу вверх.

Эльмер заметил это и остановился. В контрасте с Чесом его глаза широко распахнулись.

— Э, почему?! Нельзя раздражаться в столь прекрасную звёздную ночь – это вредно для твоего здоровья! А то гляди, так помрёшь молодым!.. Погоди. Ладно, я понял, всё. Не смотри на меня как на пса, что гоняется за своим хвостом, чтобы его обнюхать. Хорошо, я готов серьёзно тебя выслушать. Думаю, я был слегка слишком взволнован этой замечательной ночью.

— Ты никогда не знаешь, когда быть серьёзным… И я не поэтому злюсь. Я хотел поговорить как раз о том, что меня раздражает, об этой твоей чёртовой постоянной легкомысленности!

— Хе-хе, сочту это за комплимент.

— Да никакой это не комплимент! Вот ни капли! Вот вечно ты других людей сбиваешь с толку подобным отношением! Но в этот раз мне и правда важен твой ответ, так что ответь серьёзно.

Заметив мрачный взгляд Чеса, Эльмер слегка неловко улыбнулся и сел.

— Скажи. Почему ты не спросил, кто съел Сциларда?

— ……

Но прежде, чем Эльмер успел ответить, бессмертный мальчик продолжил:

— Как ты мог вот так запросто пустить нас? Мы же могли прийти, чтобы съесть тебя! Я ведь даже положил свою правую руку тебе на лицо! Нет, я положил её тебе на голову! Ты ведь даже не попытался оттолкнуть её! Но ты не испугался, твоё выражение лица вообще не изменилось! Почему… Как ты можешь ничего не бояться?! Ты настолько уверен, что тебя никто не съест? Ты на сто процентов уверен, что никто из нас не изменился за все эти годы?!

Голос Чеса становился всё громче и громче, но Эльмер продолжал молча слушать его.

Когда же мальчик остановился, тяжело дыша, Эльмер лишь смущённо улыбнулся и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Я забыл.

— …Что?

— Нет-нет-нет, я только сейчас вспомнил, что там были какие-то правила. Ну, вообще я должен был догадаться, раз старик Сцилард умер. Но я забыл.

— Я сказал отвечать серьёзно! – гневно воскликнул Чес, но Эльмер продолжил улыбаться.

— Нет, я не шучу. Я не вру, я правда забыл.

Чес сдался. Эльмер постоянно болтал всякую ерунду, но, когда он говорил: «Я не вру», ему можно было верить.

Другими словами, если это не изменилось, то Эльмер действительно забыл о том, как съесть других бессмертных. Но Чес просто не мог в это поверить, ему казалось, будто вся его жизнь вдруг обратилась сном.

— …Ты врёшь.

— Говорю же, это правда.

— Ты врёшь! Ты… ты ведь тоже убежал, потому что боялся быть съеденным, да?! Вот почему ты поселился в этой глуши!

Обвинения Чеса звучали скорее как отчаянная мольба, но Эльмер лишь безжалостно помотал головой.

— Я путешествовал по миру не для того, чтобы убежать от Сциларда или остальных. И даже если бы я помнил об этом правиле, моё отношение к вам не поменялось бы.

— Ты врёшь.

— Да говорю же, нет! Я же вас знаю, вы бы никогда так не поступили. И даже если кто-то из вас съел Сциларда, я всё равно не отвернусь от него или неё.

— И ты думаешь я поверю в эт-..?!

В тот момент, когда Чес вскочил на ноги, глядя на Эльмера сверху вниз, парень схватил правое запястье мальчика и положил себе на лоб. Если сейчас Чес хоть на секунду задумается о том, что хочет съесть его, то всё тело и воспоминания Эльмера втянутся в правую руку Чеса.

Но тем, кто тут же покрылся холодным потом, был Чес, а не Эльмер. Мальчик мигом отцепил от себя пальцы парня и торопливо оторвал потную ладонь от его лба. Пульс мальчика гремел в его ушах, а дышал он быстро и тяжело.

Глядя на него, Эльмер успокаивающе улыбнулся Чесу.

— Теперь ты мне веришь?

Чес несколько секунд смотрел в его открытое и ни капли не встревоженное лицо, прежде чем успокоиться и, скрипнув зубами, процедить:

— Как… Как ты мог?

Его слова были полны яда, однако детская внешность и голос свели на нет предполагаемый эффект.

— Как у вас это получается? – посмотрев на Эльмера, спросил Чес, а в его взгляде читались печаль и досада. – И я не только про тебя. Майза, Бегг, Сильви – все приняли меня с распростёртыми объятиями, ни секунды не колеблясь. Изначально с Нилом было тяжело, но даже он уже полностью доверяет мне. Нет, не только мне. Все они полностью доверяют друг другу. Они уверены, что никто даже не подумает съесть другого!

Чес опустил взгляд и помотал головой. Он продолжил тихо и как-то безнадёжно:

— Я знаю, что люди меняются. И все они по природе своей злые!.. Я прекрасно знаю это! Но, не знаю когда, но я начал сомневаться. Десятки лет назад я в одиночку поехал в Нью-Йорк. Я планировал вновь встретиться с Майзой и съесть его. Но по пути туда я встретил других бессмертных. И не только там, по прибытии в Нью-Йорк я встретил целую группу других бессмертных, не тех, что были с нами на корабле! Можешь себе представить? Но это неважно. Что меня напугало больше всего, так это… что они все оказались хорошими людьми!

Помимо нас есть другие бессмертные?

Это стало для Эльмера сюрпризом, но он не стал продолжать расспросы. Похоже, Чеса переполняли внутренние переживания, и он даже не заметил, как раскрыл очень важную информацию.

— Разве это не замечательно?

— Конечно нет! Говорю же, я лучше кого бы то ни было знаю, что люди по природе своей злы!

Чес колебался мгновение, но затем всё же решился и сказал:

— …Я съел Фермета.

Фермет. В голове Эльмера замелькали образы прошлого. Ему редко выпадал шанс поговорить с ним, но парень хорошо помнил этого своего товарища-алхимика… Опекуна Чеса.

— Фермет без конца пытал меня, называл это экспериментами. И я всё равно верил ему. Но он продолжал истязать меня всё более и более жестокими способами!

Столь неожиданная исповедь лишила Эльмера дара речи. Фермет из его воспоминаний не был человеком, способным сделать такое с Чесом, о котором заботился как о сыне или младшем брате.

— Но знаешь что? Я верил ему, я продолжал верить ему даже после того, что он сделал со мной, а потом он попытался съесть меня! Я боролся за свою жизнь и внезапно понял, что моя правая рука легла ему на голову… Ты можешь представить, через какой ад я прошёл? Знаешь, каково мне было, когда я узнал, что человек, которому я доверял, на самом деле чудовище, полное лишь ужасных, злых мыслей?! Понимаешь мою боль от того, что всё это теперь наполняло меня?! Вот почему я возненавидел мир. Я решил верить, что весь мир, включая меня, пропитан злом. Но почему, почему они все такие хорошие?! У меня такое чувство, будто я один во всём мире плохой! Ты и Майза, и Айзек, и Мирия, и Фиро, и Эннис… Почему… Вы все… А я… Почему…

Чес повесил голову, не в силах вымолвить больше ни слова.

Эльмер долго молчал, затем вдруг посмотрел в небо и тихо, будто говоря с самим собой, пробормотал:

— Я тебе завидую.

Чес медленно поднял взгляд.

— Честно. Смотри, Чес. Не знаю уж, все люди хорошие или плохие, но давай думать так. Скажем, что из шести миллиардов людей, живущих на планете, девяносто девять и девять десятых процента – плохие. Это значит, что с того самого момента, как ты сел на поезд, тебе встречались одни только хорошие люди из этой оставшейся одной десятой процента! Какова вероятность этого?! Это, как если бы ты два раза подряд выиграл в лотерею с одними и теми же числами! Или если бы в Землю врезался метеорит, или шимпанзе написала работу Шекспира!

Быстрый поток слов, исходящий изо рта Эльмера, заставил Чеса почувствовать себя ещё большим идиотом. И с этим человеком он надеялся на серьёзный разговор? И что ещё хуже, он знал, что Эльмер говорит это всё искренне, от всей души.

— …А я завидую твоему оптимизму.

— Да какая разница, оптимизм или нет, я же правду говорю! И пока мы здесь, хочу уточнить, что ты очень хороший человек, Чес, так что расслабься и живи на полную.

— Не нужно меня утешать. Мне просто обидно. Никто из вас ни капельки не изменился, а я один стал каким-то мерзавцем. Я один поменялся. И именно поэтому мне просто безумно обидно.

Решив, что ему больше нечего сказать, так что разговор окончен, Чес развернулся и направился к тому месту, где скрывались ступеньки. И как раз когда он собирался спускаться, Эльмер недоумённо бросил ему в спину:

— Ты странный. Если тебя так беспокоит то, что ты плохой человек… То возьми и стань хорошим.

— Было бы всё так просто.

— Чес, ты просто вырос, вот и всё. Ты не изменился. Ты просто увидел и плохую, и хорошую стороны этого мира. Это же хорошо! А если ты всё ещё думаешь, что сильно изменился… Тогда ты можешь измениться снова. Прямо как замёрзшая вода снова может растаять, так и человек может измениться вновь.

Эльмер смущённо почесал голову и улыбнулся.

— И если ты хочешь растаять, то тебе просто нужно почувствовать тепло вокруг себя. Даже если ты не можешь принять доброту, то просто поверь, что все окружающие тебя люди искренне желают тебе добра, как тебе такое?

— Не могу поверить, что ты произносишь такие пафосные речи совершенно серьёзно. Тебе-то какая разница, изменюсь я или нет?

— Я же уже говорил. Ты выглядишь лучше, когда улыбаешься как ребёнок. И не только ты. Подавляющему большинству людей на планете идут улыбки! Так что если ты хочешь улыбнуться, то я помогу чем смогу. А, только, пожалуйста, не проси убить кого-то или умереть самому.

Чес остановился и с каменным выражением лица посмотрел на него:

— Тогда если я скажу тебе спрыгнуть с этой крыши, ты это сделаешь? Ты от этого не умрёшь.

Эльмер промолчал.

— Вот поэтому ты не должен так легко давать подобные…

Чес не успел закончить.

— Хорошо, понял. Хоп!

— Э?

С этим легкомысленным криком Эльмер исчез из поля зрения Чеса.

Всплеск.

Когда мальчик осознал, что только что произошло, снизу раздался глухой удар.

Через пару секунд он услышал крики, когда остальные выбежали посмотреть, что произошло.

— Эльмер?! Эльмер, ты как?!

— Что?! Ты чего, разбиться удумал?!

— Хм-м, самое время. Свяжем его прежде, чем он пришёл в себя…

Слушая шум снизу, Чес посмотрел на звёздное небо. И в его чертах отразилось какое-то нечитаемое выражение.

— Прости, Эльмер… Я ценю усилия, но сейчас я просто не могу улыбнуться…